Кто и зачем убил актрису Зою Фёдорову?

Кто и зачем убил актрису Зою Фёдорову
Предисловие
Дважды лауреат Сталинской премии, заслуженная артистка СССР – Зоя Федорова, была убита 11 декабря 1981 года у себя дома, в халате и шлепанцах, на склоне своих лет (74 года). Статья досконально разберёт все обстоятельства убийства, расскажет о жизни Зои Федоровы и её связях с вождем народа – Сталиным.

Автор на протяжении всей статьи относится к убитой актрисе с сожалением. И только в биографии Зои Федоровы, предоставленной здесь в полном объеме, можно узнать об источнике её бесконечной энергии и высоких амбиций.

Далее в тексте будут освещены все основные причины убийства: предательство родины, шпионаж, спекуляция на бриллиантах. Выяснилось, что Зоя Федорова во время своей карьеры собирала компроматы на большевиков. Есть даже мнение, что актрису убила и ограбила её подруга.

Важно также знать, какие были предпосылки для убийства любимой многими артистки. Автор отталкивается от наиболее реалистичного мотива – политической интриги. Зоя Федорова очень любила фокстрот — в танце она закружилась с американским дипломатом. За это она попала в ГУЛАГ, и допросы у нее вели не лейтенанты, и даже не капитаны, присутствовал сам полковник, что показывает важность дела.
Кстати, в конце статьи вы найдёте фильмографию актрисы.

Хроника

Начиная с юных лет, наша героиня очень любила танцевать фокстрот. Свою любовь она объясняла тем, что в этом танце можно сильно прижиматься к партнёру. Прижималась она видимо гораздо сильнее, чем того требовалось, поэтому ещё в 1927 году была арестована органами ОГПУ. Обвинили девушку в шпионаже, так как к шпионам она тоже прижималась.

Но дело очень быстро прекратили и молодую актрису выпустили. Можно предположить, что именно в это время ОГПУ завербовало девушку и сделало её своим агентом. Это косвенно подтверждается тем, что в 1941 году Берия предложил Фёдоровой остаться в Москве, если ту захватят немцы, и работать на советскую разведку.
Наша героиня согласилась, и Берия очень высоко оценил это. Он дважды принимал женщину у себя и решал какие-то её личные вопросы. Но со временем в поведении актрисы что-то изменилось, так как Лаврентий Павлович перестал ей верить. На это указывает хотя бы то, что звезду экрана перестали снимать.

Вызывает неподдельный интерес ещё одна деталь. Допрашивал актрису после ареста заместитель начальника следственной части полковник МГБ Лихачёв. Это выглядит довольно странно, так как даже генералов допрашивали старшие следователи. Более высокие чины до этого не опускались. Значит, наша героиня рассказывала что-то такое, что не каждому знать полагалось.
Всего таких допросов было 99. А вот в деле осталось лишь 25 протоколов. Остальные 74 непонятным образом исчезли в ходе следствия. После того, как следствие закончилось, материалы передали не в суд, а отдали на рассмотрение Особому совещанию при МГБ. А это заместители министра под председательством министра да ещё в присутствии Генерального прокурора СССР. Не слишком ли много чести для рядовой актрисы?

Фёдоровой дали 25 лет лагерей, но в 1955 году, ещё до реабилитации жертв сталинизма, выпустили. На стареющую, побитую жизнью женщину посыпались роли в кино. Это тоже странно, ведь актрис-то было много, к тому же молодых и красивых.
Всё это свидетельствует о том, что наша героиня являлась носителем какой-то очень важной информации, представлявшей собой государственную тайну. Кому-то эта тайна мешала, и женщину посадили надолго. Но затем власть поменялась, пришли другие люди, которые в этой тайне были заинтересованы в несколько ином свете. Актрису выпустили и обласкали.

И всё шло хорошо. Женщине дали пенсию, хорошую квартиру, дочери разрешили выехать из СССР, но в старости пенсионерка-актриса потеряла всякую бдительность. Она решила уехать в США. Там её уже не смогли бы контролировать соответствующие органы. А кто мог дать гарантию, что Зоя Фёдорова будет молчать?
Поэтому куратор из контролирующей службы и застрелил престарелую женщину. Сама хозяйка квартиры его прекрасно знала, так как впустила к себе в дом и сидела в кресле, повернувшись к гостю спиной. Тот вытащил пистолет и выстрелил жертве в затылок. Всё вроде ясно, но возникает вопрос: почему актрису не застрелили в 1946 году, если она, действительно, владела какой-то секретной и опасной информацией? Тут ответа нет, так как мы не знаем тех подковёрных интриг, которыми занимались в сталинские времена сильные мира сего.

Ее жизнь была похожа на триллер: роковая любовь, обвинения в шпионаже, тюрьма… А закончилась предательским выстрелом в затылок. Кто и за что убил актрису Зою Федорову, так и осталось загадкой.
Домоправительница Комаринская в «Девушке без адреса», удалая Горпина Дормидонтовна в «Свадьбе в Малиновке», вахтерша тетя Маша в «Москва слезам не верит»… Эти и десятки других замечательных ролей прославили актрису уже после ее тюремного заключения. И хотя она была все той же бойкой красоткой, пусть и много старше и полнее, ее таза уже не искрились задором. Ведь ей довелось столько пережить…

Детство

Детство Зои прошло в Санкт-Петербурге еще при императоре. Третья, младшая дочь была любимицей отца. В1918 году за заслуги перед большевиками ему предложили пост начальника паспортной службы в Кремле, и семья перебралась в столицу. Отец похлопотал за младшенькую и после окончания школы устроил ее на не пыльную работу — счетчицей в Госстрах. Однако характером Зоя пошла не в родителя: ни капли рассудительности — сплошное легкомыслие и озорство.
Вопреки его запрету она поступила учиться «на актрису». Ей даже удалось попасть на съемки! Однажды Зоя подарила билеты в кино всем своим родственникам — не знала, что крохотный эпизод с ее участием вырезали из картины. Горю не было границ. Утешением стали приглашение на новую роль и… ухаживания оператора Владимира Рапопорта. Зоя с радостью приняла его предложение руки и сердца, да только брак не задался.
Впрочем, Зоя не унывала: после выхода на экраны фильма «Подруги» к ней пришла слава. Выходит, ошибался отец: можно быть «вертихвосткой» — и добиться при этом успеха. Увы, сказать ему об этом Зоя не успела: того арестовали. Кто-то из его окружения написал Донос, в итоге ему дали 10 лет тюрьмы.
Девушка пыталась использовать все свои связи, чтобы приговор пересмотрели. Ей это удалось только в 1941 году. Сталин, лично вручая актрисе Сталинскую премию, спросил: чего бы она хотела? Обычно люди просили материальных благ — квартиру, машину, шубу. А Зоя умоляла освободить ее отца.

«Ну что ж, подарим актрисе Федоровой автомобиль, на котором она поедет встречать своего отца!» — ответил вождь.

Зоя просто обожала вертеться перед зеркалом, любуясь нарядами. Вот только обновок давно не было: четвертый год шла война. Одному Богу известно, где она смогла раздобыть отрез плюша и пошить себе новое платье. В нем она и собиралась пойти на прием в посольство, куда ее пригласил новый знакомый, . американский военный атташе. Расправляя складку на воротничке, Зоя увидела в зеркале встревоженный взгляд старшей сестры — молчаливое напоминание о недавнем прошлом.

В 1927 году роман с военным Кириллом Прове едва не стоил Зое свободы. Того арестовали по обвинению в шпионаже, а юную Зою несколько часов допрашивали. Повезло — ее тогда отпустили. Но стоит ли рисковать сейчас?.. Отбросив тревожные мысли, Зоя весело развернулась на каблуках и поцеловала сестру в висок: теперь-то ей уж точно ничего не грозит. Ведь она популярная артистка!

А может, дело было в другом? Есть версия, что во время тех допросов Федорову завербовал КГБ, и теперь она шла на прием в посольство по его заданию. Так это или нет, уже не узнать.
Но как только Джексон Тейт закружил Зою в фокстроте, ее сердце затрепетало. На следующий день американец пригласил актрису в ресторан. Федорова знала, что бывает с теми, кого видят за одним столиком с иностранцем. Но то ли была уверена в своей неуязвимости, то ли настолько сильно влюбилась, что потеряла чувство самосохранения, — ничто не остановило ее встреч с Тейтом.

Их разлучили быстро. Ее отправили на гастроли в Крым. Его вызвали в посольство и вручили приказ о высылке из СССР. У них не было возможности даже проститься. А вскоре Зоя поняла, что беременна. В январе 1946 года она родила дочку и назвала Викторией — в честь Победы. Чтобы помочь скрыть факт рождения ребенка от иностранца, друг актрисы композитор Александр Рязанов заключил с ней фиктивный брак, однако это не смогло отвести тучи, которые сгустились над ее головой.

Кормящая мать держала малышку на руках, когда в квартиру вошли люди в черном. Успокоить испуганного ребенка — не дали. Собрать вещи — не дали. Проститься с родными — не дали. Федорова оказалась на Лубянке, где в ходе бесконечных допросов ее унижали, оскорбляли, издевались, избивали. Актрису обвиняли в шпионаже, измене Родине и даже организации покушения на Сталина — во время обыска в ее квартире нашли маленький женский пистолет, подаренный ей в годы войны. Обессилев от травли и поняв, что на этот раз ей не вырваться, Федорова попыталась покончить с собой. Но ее достали из петли.

25 лет лагерей усиленного режима, в «довесок» — конфискация имущества и высылка всей семьи. Зоя писала своим высокопоставленным поклонникам — Сталину, Берии. Пыталась все объяснить, молила о справедливости. Безрезультатно. Только через восемь лет дело было пересмотрено, и актрису выпустили на свободу.
Непросто начинать жизнь с нуля в 48 лет, когда за спинои годы тюрьмы, а в сердце — ненависть и разочарование. Однако внутренний стержень и жажда жизни позволили Зое не только встать на ноги, но и вернуться в кино. Она получила квартиру, забрала к себе дочь, все эти годы жившую у сестры актрисы. Вот только замуж так и не вышла.

В 1973 году Федорова получила письмо от Джексона Тейта. Оказывается, он все это время любил ее и писал письма, недоумевая, почему она не отвечает. А конверты с американским штемпелем попадали прямиком в КГБ… Тейт писал, что неизлечимо болен и хочет перед смертью повидаться с дочерью, о существовании которой узнал лишь недавно. Год спустя Виктория уехала на ПМЖ в Америку. Разрешение на выезд получила и Зоя Алексеевна, однако вскоре вернулась в СССР. Зачем? Ответа нет…

Источник biography-life.ru

Причина смерти

Причина громкого убийства знаменитой советской актрисы Зои Фёдоровой не установлена и по сей день. Также нет официальной версии и относительно личности убийцы. Несмотря на тысячи опрошенных, следствие так и не пришло хоть к какому-либо заключению.
Убийство произошло в декабре 1981 года, следователи установили, что смерть наступила от огнестрельного ранения в затылок. Кому понадобилось убивать пожилую артистку и, самое главное, за что? В ходе расследований выдвигались разные версии, начиная с убийства на бытовой почве и заканчивая политическими мотивами.

Политические мотивы

Популярность к Зое пришла в 1936 году. Она сыграла немало главных ролей, которые сделали ее знаменитой на весь Советский Союз. У нее появилось множество поклонников, среди которых были известные политические деятели. Основываясь на личной переписке Федоровой, историки пришли к заключению, что сам Берия проявлял к ней внимание. Казалось бы, жизнь удалась. Она неоднократно выходила замуж. В 45 году Зоя познакомилась с одним из американских дипломатов и уже через год родила от него дочь. Почти сразу же после рождения девочки Зою арестовали, предъявив обвинения в шпионаже. Приговор был достаточно жесток — кроме 25 лет колонии усиленного режима, власти конфисковали имущество и приговорили всю ее семью к ссылке.
На свободу Зоя вышла, спустя 9 лет, попав в списки реабилитации «политических» осужденных. Но власти ее в покое не оставили. Впоследствии, изучая письма актрисы, выяснилось, что она собирала компромат на некоторых высокопоставленных лиц. И этот факт стал одной из основных версий, который вполне может служить причиной для ее убийства.
В 1978 году Фёдоровой, несмотря не несколько предыдущих отказов от правительства, все-таки удалось побывать у дочери в Америке. И она даже начала собирать документы, чтобы уехать туда на ПМЖ. Но этого так и не произошло.

Бриллиантовые махинации

В свое время Фёдорова занималась скупкой бриллиантов и драгоценностей, которые потом перепродавала по большей цене. Своего рода, спекуляция — и следователи неоднократно ставили этот факт как одну из основных причин преступления. В начале 70-х актриса вошла в так называемый клан «бриллиантовой» мафии, членами которого были весьма высокопоставленные лица, а также жены многих политических деятелей. Как утверждали впоследствии на допросах ее приближенные, она знала о многих крупных махинациях. И эта информация вполне могла стать поводом для убийства. Тем более, следователи пришли к выводу, что Фёдорова однозначно знала своего убийцу, так как нашли ее на месте преступления в старом домашнем халате и протертых шлепанцах. Такой вид она себе могла позволить только при встрече с хорошо известным ей человеком.

Банальная кража с последствиями

Спустя 33 года после этого трагического события, свою версию изложил бывший следователь уголовного розыска, который расследовал убийство. Борис Кривошеин воспроизвел все этапы следствия в деталях и выдвинул свою точку зрения: незадолго до своей гибели Фёдорова обзавелась подругой, которая собиралась ехать в штаты. Учитывая, что актрису не выпускали из Союза, она решила с этой знакомой передать дочери драгоценности. И здесь сыграло роль обычное человеческое корыстолюбие. Новая подруга застрелила Фёдорову и собрала все драгоценные вещи, которые были в доме. Впоследствии на допросах подозреваемая, естественно, все отрицала, и следствию так и не удалось доказать ее причастность. На сегодняшний день убийца остается безнаказанным.

Вот что писал Борис Сопельняк

Фокстрот с Генрихом Ягодой

Целую вечность назад, а именно в 1927 году, двадцатилетняя счетчица Госстраха Зоенька Федорова обожала три вещи: фельдиперсовые чулочки, крохотные шляпки и… фокстрот. Танцевать она могла как никто: красиво, зажигательно и, в самом прямом смысле слова, до упаду. Нет, не думайте, что она не любила чарльстон или шимми — любила, но не так. И ничего странного в этом нет! Чарльстон, как известно, танцуют, в лучшем случае, взявшись за руки, а то и вовсе на расстоянии, о шимми и говорить нечего. А вот фокстрот… О, фокстрот! Это такой эротически-соблазнительный, такой быстрый и непредсказуемый танец, тут можно так импровизировать, так показать, что ты не какая-то там счетчица, что все подруги лопнут от зависти, а кто-нибудь из парней восхищенно всплеснет руками и совершенно искренне скажет: «Ну, прямо артистка. Прямо, Мери Пикфорд!».

Если учесть, что телевизоров тогда не было, о наркотиках знать не знали, то, собираясь, скажем, на день рождения, молодежь, пригубив портвейна, бросалась в объятия фокстрота. Фокстрот-то и довел Зою Федорову до беды: она дотанцевалась до того, что ее арестовали.
Передо мной совершенно секретное Дело № 47268, которое 14 июня 1927 года ОГПУ завело на легкомысленную любительницу танцев. Здесь же ордер № 7799, выданный сотруднику оперативного отдела ОГПУ тов. Терехову на производство ареста и обыска гражданки Федоровой Зои Алексеевны. О том, что это дело не пустячок и речь идет отнюдь не о фокстроте, свидетельствует размашистая подпись всесильного Ягоды, сделанная синим карандашом.

Арестовали Зою в три часа ночи. Обыск ничего компрометирующего не дал: какие-то шпильки, зеркальца, пудреницы… Ничего путного не дала и «Анкета арестованной», заполненная в тюрьме: семья самая что ни есть простая — отец токарь по металлу, мать фасовщица, шестнадцатилетний брат вообще безработный. Стали копать глубже: связи, знакомства, контакты — тоже ни одной зацепки. А обвинение, между тем, было предъявлено более чем серьезное: Зою Федорову подозревали в шпионаже. И вот, наконец, первый допрос. Можно представить состояние двадцатилетней девушки, когда конвоир вывел ее из камеры и по длинным коридорам вел в кабинет следователя. Страху Зоя натерпелась немалого, это ясно, но на допросе вела себя собрано. Вот ее показания по существу дела.

— В 1926-1927 годах я посещала вечера у человека по фамилии Кебрен, где танцевала фокстрот. У него я познакомилась с военнослужащим Прове Кириллом Федоровичем. Он играл там на рояле. Кирилл был у меня дома один раз, минут десять, не больше. О чем говорили, не помню, но во всяком случае не о деле. Никаких сведений он у меня не просил, и я ему их никогда не давала. О своих знакомых иностранцах он тоже никогда ничего не говорил. У Кебрен при мне иностранцев не было, и у меня знакомых иностранцев нет.

Ерунда какая-то, скажете вы! При чем тут фокстрот, при чем пианист, при чем иностранцы, которых она не знала? Казалось бы, после таких пустопорожних показаний перед девушкой надо извиниться и отпустить домой, но не тут-то было: по данным ОГПУ, Прове работал на английскую разведку. И все же, поразмышляв, следователь А.Е.Вунштейн решает использовать Зою в качестве живца и принимает довольно хитрое постановление.

«Рассмотрев дело э 47268 по обвинению Федоровой З.А. в шпионаже и принимая во внимание,что инкриминируемое ей обвинение не доказано и последняя пребыванием на свободе не помешает дальнейшему ходу следствия, постановил: меру пресечения в отношении арестованной Федоровой 3.А. изменить, освободив ее из-под стражи под подписку о невыезде из г. Москвы».

О том,что Вунштейн установил за ней наблюдение и следствие по ее делу продолжалось, Зоя, конечно, не знала, но что-то заставило ее порвать старые связи, на танцульки больше не бегать и, если так можно выразиться, взяться за ум. Никто не знает, были ли у нее впоследствии беседы со следователем и контакты с Ягодой, но факт остается фактом — этот человек с репутацией холодного палача сыграл в ее судьбе немалую роль: именно он 18 ноября 1927 года подписал редчайшее по тем временам заключение по Делу № 47268.

«Гражданка Федорова З.А. была арестована по обвинению в шпионской связи с К.Ф.Прове». Далее излагается суть ее единственного допроса, показания самого Прове и, не боюсь этого слова, уникальный вывод: «На основании вышеизложенного следует констатировать, что инкриминируемое гр. Федоровой З.А. обвинение следствием установить не удалось, а посему полагал бы дело по обвинению Федоровой З.А. следствием прекратить и сдать в архив. Подписку о невыезде аннулировать».

Как Зоя Федорова хотела убить Сталина, а потом сбежать в Америку

Прошло девятнадцать лет… 3а это время из никому не ведомой счетчицы Госстраха Зоя Алексеевна стала одной из самых популярных актрис советского кино. Она снялась в таких фильмах, как «Музыкальная история», «Шахтеры», «Фронтовые подруги», «Великий гражданин», «Свадьба» и многих других. Она стала дважды лауреатом Сталинской премии и была награждена орденом Трудового Красного знамени. Все шло прекрасно… Но после 1940 года отношение к ней резко изменилось: сниматься ее не приглашали, а если и приглашали, то предлагали такие крохотные роли, что Зоя Алексеевна считала ниже своего достоинства браться за эту работу. Она объясняла это тем,что ее бывший муж кинооператор Рапопорт, используя свои связи, вредил ей и делал все возможное и невозможное, чтобы погубить ее как актрису.

Так это или не так, судить не будем, но факт остается фактом: одна из самых популярных актрис вынуждена была пробавляться концертами, выступлениями в самых разных уголках Союза, а во время войны — поездками на фронт. После войны ситуация стала еще хуже. Федорова не находит себе места, в отчаянии пишет Сталину, Берия, напоминает о себе и просит помочь. Сталин промолчал, а Берия ответил, причем так по-бериевски, что лучше бы он молчал.

Как известно, этот человек никогда ничего не забывал и никому ничего не прощал. А обидеться на Зою Федорову ему было за что: он ей помог, вытащил из тюрьмы отца, арестованного в 1938-м по обвинению в шпионаже в пользу Германии, а она… она этого не оценила.
Несколько позже, когда Зое Алексеевне терять уже будет нечего, она прямо скажет, что вплоть до января 1941-го неоднократно встречалась с Берия, благодарила его за помощь, но ему этого было мало и он откровенно ее домогался, а в 1940-м дошел до того,что дважды пытался изнасиловать.

Новый министр государственной безопасности Абакумов, который и шагу не мог ступить без Берия, конечно же, знал о своеобразных отношениях своего шефа с артисткой и наверняка посоветовался с ним, прежде чем подписывать документ, который сломал жизнь Зое Федоровой. Зеленый свет, данный Берия Абакумову, и был тем самым ответом на письма отчаявшейся артистки. Вот он, этот страшный документ. Это — постановление на арест от 27 декабря 1946 года.

«Я, пом. нач. отделения капитан Раскатов, рассмотрев материалы в отношении преступной деятельности Федоровой Зои Алексеевны, нашел:

Имеющимися в МГБ СССР материалами, Федорова З.А. изобличается как агент иностранной разведки. Кроме того, установлено, что Федорова является участницей группы англо-американской ориентации, стоящей на позициях активной борьбы с советской властью. Постановил: Федорову Зою Алексеевну подвергнуть аресту и обыску».

Через день после ареста — первый допрос. Но вот что странно: обычно такого рода допросы вели лейтенанты, в лучшем случае капитаны, а тут — целый полковник, да еще в какой должности — заместитель начальника следственной части по особо важным делам. Значит, дело Федоровой не хотели предавать огласке и не хотели, чтобы о ее показаниях знали низшие чины. Несколько позже выяснится и другой, наводящий на размышления, факт: за время следствия Федорову 99 раз вызывали на допросы, а протоколы составлялись только в 23 случаях. Почему? О чем шла речь на тех 63 допросах, следы которых в деле отсутствуют? Жаль, очень жаль, но теперь на эти вопросы ответить некому.

Допрос

А тогда, 29 декабря 1946 года, полковник Лихачев с первого же вопроса, если так можно выразиться, взял быка за рога.
— Вы арестованы за преступления, совершенные против советской власти. Следствие рекомендует, ничего не скрывая, рассказать всю правду об этом.
— Преступлений против советской власти я не совершала, — уверенно начала Зоя Алексеевна, но потом, видимо, поняв, что в чем-то признаваться все равно надо, добавила: — Единственно, в чем я считаю себя виновной, это в связях с иностранцами, особенно с англичанами и американцами.
— Это были связи преступного характера?
— Нет. Я принимала их у себя на квартире, бывала в посольствах, посещала с ними театры, выезжала за город.
— Назовите имена.

Поняв, что от полковника ничего не скроешь, Зоя Алексеевна назвала несколько имен и среди них одно, самое дорогое.

— Я была знакома с заместителем главы морской секции американской военной миссии Джексоном Тейтом. С ним у меня были особенно хорошие отношения. Вскоре после нашего знакомства я начала с ним сожительствовать и в настоящее время имею от него ребенка.

Прочитав эти строки, я невольно вздрогнул! Как же так? В анкете арестованной — вот она, передо мной — черным по белому написано: родители умерли, сестры живут в Москве, муж — Рязанов Александр Всеволодович, жив, здоров, дочь — Виктория Яковлевна 1946 года рождения. Почему Яковлевна, а не Джексоновна или, на худой конец, Александровна? Что за Яков, откуда он взялся? На некоторые из этих вопросов мы еще получим ответы, а вот то, что касается Якова, — покрыто мраком тайны.

В ночь под новый год — снова допрос, на этот раз куда более жесткий.

— На предыдущих допросах вы отрицали совершенные вами преступления против советской власти. Учтите, ваша преступная деятельность следствию известна, и, если вы не станете рассказывать об этом, мы вынуждены будем вас изобличать.
— Изобличать меня не надо, — чего-то испугалась Зоя Алексеевна. — Оказавшись в тюрьме, я пересмотрела всю свою жизнь, все свои настроения и связи и пришла к выводу, что заключение меня под стражу является правильным.
— А конкретнее, — подтолкнул ее полковник. — В чем вы признаете себя виновной?
— В том, что на протяжении последних лет проявляла резкие антисоветские настроения и высказывала намерение любыми путями выехать в Америку… Как я уже говорила, отцом моего ребенка является Джексон Тейт. Хочу откровенно сказать, что мною руководила мысль с помощью ребенка привязать Тейта к себе и, если представится возможность, уехать с ним из Советского Союза в США.

После рождения Виктории я передала в Америку ее фотографии, но так и не знаю, дошло ли все это до Тейта. В Москве об этих письмах никто не знал, так как отцом Виктории был объявлен мой муж Рязанов.

Самое странное, что Рязанов против этого не возражал. Арестованный несколько позже, на одном из допросов он показал:
«В конце июля 1945 года Федорова по секрету сообщила мне, что беременна от сотрудника американской военной миссии капитана I ранга Джексона Тейта, который уже уехал в США. Мы условились, что в качестве отца ребенка она будет называть меня. Я пошел на это потому, что тоже высказывал желание уехать в Америку и надеялся осуществить этот план с помощью Федоровой».

— В чем еще вы признаете себя виновной? — вернул ее к действительности полковник.
— Говоря откровенно, сборища на моей квартире нередко носили откровенно антисоветский характер. Собираясь вместе, мы в антисоветском духе обсуждали внутреннюю политику, клеветали на материальное благосостояние трудящихся, допускали злобные выпады против руководителей ВКП(б) и советского правительства. Мы дошли до того, что в разговорах между собой обсуждали мысль о свержении такого правительства. Например, артист Кмит (вы его не можете не помнить — это Петька в фильме «Чапаев». — Б.C.), в ноябре 1946 года заявил, что его враждебные настроения дошли до предела, в связи с чем он имеет намерение выпускать антисоветские листовки. Я и моя сестра Мария тут же выразили готовность распространять их по городу.
— Материалами следствия установлено, — сказал полковник, — что одними разговорами дело не ограничивалось. Какие конкретные методы борьбы против советской власти вы обсуждали?

То, что скажет Зоя Алексеевна через секунду или что ее заставят сказать, настолько ужасно, что я просто поражаюсь, как она могла подписать этот протокол, а ведь ее подпись — на каждой страничке. Неужели она не понимала, что подписывает себе смертный приговор?!

— Мне тяжело и стыдно, но я должна сказать, что в ходе ряда враждебных бесед я высказывала террористические намерения против Сталина, так как считала его основным виновником невыносимых условий жизни в Советском Союзе. В связи с этим против Сталина и других руководителей ВКП(б) и советского правительства я высказывала гнусные клеветнические измышления — и в этом признаю себя виновной.

Полковник Лихачев, конечно же, ликовал: раскрытие покушения на вождя — это большая заслуга, которая, несомненно, будет замечена руководством. А если учесть, что во время обыска на квартире Федоровой был обнаружен «браунинг» — то вот оно и орудие убийства. И не имеют значения слова подследственной о том, что пистолет якобы подарил знакомый летчик как память о поездке на фронт: пистолет надо было сдать, а раз не сдала, то сама собой возникает статья об ответственности за незаконное хранение оружия — это как минимум. Но у следствия нет никаких сомнений, что «браунинг» можно было использовать при покушении на Сталина. Тем более одно время у Федоровой хранился куда более мощный «маузер»: Рязанов его, правда, сдал, но почему-то лишь в 1946-м и от своего имени. Федорова, по его словам, была страшно возмущена, что лишилась «маузера». Так что все сходится: Федорова — организатор покушения на Сталина.

Рассудив таким образом и посчитав эту линию обвинения законченной, полковник решил добить Зою Алексеевну, заставив ее признаться в том, что она, помимо всего прочего, американская шпионка.

А визит к мексиканскому послу? А контакты с китайским послом Фу? А банкет в честь ее дня рождения в американском посольстве? Где это было видано, чтобы американское посольство устраивало банкет в честь хоть и довольно известной, но все же обыкновенной актрисы? А чешский генерал, откуда он взялся? Почему он на изъятой при обыске фотографии рядом с Федоровой? И почему Федорова в форме американского офицера? Ее объяснения, что форму дал специально для фотографирования человек по фамилии Толли, ничего не стоят: этот Толли на голову выше и в два раза толще Федоровой, а формочка сидит, как влитая.
И наконец, встречи с послом США Гарриманом, с которым она познакомилась еще в 1943 году. Попробуй-ка кто-нибудь из людей куда более известных, нежели Федорова, пробиться к американскому послу, а Федорова встречалась с ним неоднократно. И на фотографии они рядышком.

Так родилось обвинительное заключение по делу, которое к этому времени стало групповым — по нему проходило семь человек во главе с Зоей Федоровой. 15 августа 1947 года оно было утверждено генерал-лейтенантом Огольцовым и вскоре внесено на рассмотрение Особого совещания МГБ СССР.

В объятиях ГУЛАГа

Главные пункты обвинения Зои Алексеевны выглядят довольно зловеще. «Являлась инициатором создания антисоветской группы, вела враждебную агитацию, допускала злобные выпады против руководителей ВКП(б) и советского правительства, призывала своих сообщников к борьбе за свержение советской власти, высказывала личную готовность совершить террористический акт против главы советского государства. Поддерживала преступную связь с находившимися в Москве иностранными разведчиками, которым передавала извращенную информацию о положении в Советском Союзе. Замышляла совершить побег из СССР в Америку. Кроме того, незаконно хранила у себя оружие».

Предложенное наказание — 20 лет исправительно-трудовых лагерей. Остальным «подельникам» — от десяти до пяти лет. Но Особое совещание решило, что 20 лет — это мало, и постановило: «Федорову Зою Алексеевну заключить в исправительно-трудовой лагерь сроком на двадцать пять лет». Этот документ подписан 8 сентября 1947 года, но уже 27 декабря Особое совещание решило ужесточить наказание и постановило: «Исправительно-трудовой лагерь заменить тюремным заключением на тот же срок». Через три дня ее отправляют в печально известный Владимирский централ. За что? Что она натворила? Ведь, чтобы принять такое решение, надо иметь очень серьезные основания.

Основания? Они были. Сопоставив даты, я понял, в чем дело и кто инициировал эту акцию. Дело в том, что Зоя Алексеевна имела неосторожность обратиться с письмом к своему давнему, но отвергнутому поклоннику. Вот что она писала.
Нажмите на плюс чтоб открыть письмо Бирии
«Многоуважаемый Лаврентий Павлович!

Обращаюсь к Вам за помощью, спасите меня. Я не могу понять, за что меня так жестоко терзают.

В январе месяце 1941 года, будучи несколько раз у Вас на приеме по личным вопросам, я хорошо запомнила Ваши слова. Вы разрешили мне обращаться к Вам за помощью в тяжелые минуты жизни. И вот тяжелые минуты для меня настали, даже более чем тяжелые, я бы сказала — смертельные. В глубоком отчаянии обращаюсь к Вам за помощью и справедливостью.

27.XII.46 года я была арестована… Я была крайне удивлена этим арестом, так как не знала за собой никаких преступлений. Правда, за последние шесть лет министерство кинематографии постепенно затравливало меня. Последние два года я чувствовала себя в опале. Это озлобило меня, и я среди своих родственников и друзей критиковала нашу жизнь. Говоря о материальных трудностях, я допускала довольно резкие выражения, но все это происходило в стенах моей квартиры.

Находясь в жизненном тупике, я всячески искала выход: обращалась с письмом лично к Иосифу Виссарионовичу Сталину, но ответа не получила; пыталась зайти к Вам, но меня не пустили Ваши сотрудники…

Инкриминированное мне преступление и весь ход следствия напоминают какую-то кровавую комедию, построенную следователями на нескольких неосторожно мною сказанных фразах, в результате чего на бумаге из меня сделали чудовище. Я пыталась возражать и спрашивала: «Зачем вы все преувеличиваете и сами за меня отвечаете?» А мне говорили, что если записывать мои ответы, то протоколы будут безграмотны. «Вы боитесь терминов», — говорили мне и вставляли в мои ответы термины — один другого ужаснее, один другого позорнее, делавшие из меня изверга и изменника Родины.

Что дало повод так позорно заклеймить меня? Мое знакомство с иностранцами. Но знала ли я, что дружба, которая была у нас с ними в те годы, перейдет во вражду и что это знакомство будет истолковано как измена Родине?! Но этого мало, полет жестокой фантазии следователей на этом не остановился. Подаренный мне во время войны маленький дамский пистолет послужил поводом для обвинения меня в террористических намерениях. Против кого? Против Власти? Против партии и правительства, ради которых, если Вы помните, я дала Вам согласие остаться в Москве на случай, если немцы захватят ее, чтобы помогать Вам вести с ними подпольную борьбу.

Следователи говорили мне: «Не бойтесь, эти протоколы будут читать умные люди, которые все поймут правильно. Неужели вы не чувствуете, что вам хотят протянуть руку помощи? Вас надо было встряхнуть. Да и вообще, это дело вряд ли дойдет до суда». Я сходила с ума, решила покончить с собой и повесилась в одиночной камере Лефортовской тюрьмы, но умереть мне не дали… Потом я была отправлена в Темниковские лагеря — больная, полусумасшедшая. Но Особому совещанию показалось недостаточным столь суровое наказание, и через два месяца они решили добавить конфискацию имущества, отнять то, что было нажито в течение всей жизни честным трудом. Этим они наказали не меня, а моих маленьких детей, которых у меня на иждивении было четверо: самой маленькой, дочери, два года, а самому старшему, племяннику, десять лет.

Я умоляю Вас, многоуважаемый Лаврентий Павлович, спасите меня! Я чувствую себя виноватой за легкомысленный характер и несдержанный язык. Я хорошо поняла свои ошибки и взываю к Вам как к родному отцу. Верните меня к жизни! Верните меня в Москву! За что же я должна погибнуть? Единственная надежда у меня на Ваше справедливое решение.
20.12.1947 г.»

Переведем дух, дорогие читатели, и попытаемся проанализировать это письмо повнимательнее… В январе 1941-го Зоя Федорова несколько раз была у Берия по личным вопросам. Что это за вопросы? Отец уже был на воле, все друзья и родственники на свободе — так что хлопотать вроде бы не за кого. А по каким другим делам можно ходить к Берия? Не знаю. Но если грозный и, конечно же, занятой нарком внутренних дел кого-то принимает несколько раз в течение одного месяца, значит, дела были достаточно серьезные. Думаю, что непосредственное отношение к этим делам имеет и разрешение Берия обращаться за помощью лично к нему. Полагаю, что не будет большой натяжкой, если предположу, что в Советском Союзе было не много людей, которые обладали таким правом.

И уж совсем откровенно звучит напоминание о согласии, данном лично Берия, остаться для подпольной борьбы в Москве. Не станет, ох, не станет должностное лицо такого уровня, как Берия, вести разговоры о подпольной работе с, мягко выражаясь, посторонним для его ведомства человеком.

Но может быть, я не прав? Честно говоря, мне и самому хотелось бы все свести к приставаниям неудавшегося любовника и его чисто мужской мести за отказ.

Как она выжила, как все это вынесла?! Ведь Зоя Алексеевна была серьезно больна, об этом свидетельствуют справки, имеющиеся в деле, да и в письме к Берия она жалуется на малокровие и чисто женские заболевания. Но она держалась… И продержалась до января 1955 года, когда Центральная комиссия по пересмотру дел вышла с предложением: «Решение Особого совещания от 8 сентября 1947 года изменить… меру наказания снизить до фактически отбытого срока и из-под стражи Федорову Зою Алексеевну освободить. Конфискованное имущество возвратить». Такое же предложение было высказано и в отношении всех ее «подельников», вот только сестра Мария этого решения не дождалась: она умерла в заключении.

В феврале Зоя Алексеевна вышла на свободу. А в августе Центральная комиссия все постановления Особого совещания вообще отменила и дело в уголовном порядке прекратила.

Вдогонку за жизнью

Да, жизнь надо было догонять. Девять лет в ГУЛАГе — это не шуточки: потеряно здоровье, потеряна форма, забыл зритель, а жить на что-то надо. Не в Госстрах же снова обращаться! И Зоя Алексеевна взялась за себя так, как это могла только она. Уже в 1955-м она снялась в фильме «Своими руками». В 1956-м было уже два фильма, в 1957-м — пять, а дальше, как говорится, пошло-поехало. За двадцать два года Зоя Алексеевна снялась более чем в тридцати фильмах. Роли были и главные, и эпизодические, но самое важное — они были! Потрясающая работоспособность Зои Алексеевны дала свои результаты — в 1965 году она стала Заслуженной артисткой РСФСР.

Последний раз она снялась в фильме «Живите в радости». Это было на «Мосфильме» в 1977 году. После этого она сказала: «Все, ухожу на пенсию. Пора и отдохнуть». Но отдыха не получилось. Дом у нее был хлебосольный, друзей и знакомых — тьма, так что хлопот было предостаточно. Конечно же, Зоя Алексеевна скучала по дочери, хотела съездить к ней в Америку, открыто делилась этой мечтой — кто-то ее отговаривал, кто-то одобрял. Не забывайте, что в 1981-м такие поездки были не столь частыми и не столь простыми, как сейчас. Короче говоря, Зоя Алексеевна жила обычной, простой жизнью не совсем обычной советской пенсионерки.

Так было до того трагического вечера 11 декабря 1981 года.

— Так что же тогда произошло? Кому помешала Зоя Алексеевна? И почему это преступление до сих не раскрыто? — спросил я у начальника следственного управления прокуратуры города Москвы В.П.Конина.

— Как вы знаете, племянник обнаружил убитую вечером, но само убийство произошло днем. На месте преступления была обнаружена пуля и гильза от пистолета «Зауер». Следы борьбы отсутствовали. Замки на дверях целые. Из квартиры, судя по всему, ничего не похищено. Ни отпечатков пальцев, ни каких-либо других следов преступника или преступников тоже не обнаружено.
— Значит, работали профессионалы?
— Безусловно. Причем хорошо знакомые Зое Алексеевне. Судя по всему, она сама открыла кому-то дверь, спокойно уселась в кресло, а тот подошел к ней сзади и выстрелил в затылок.
— Это все, что вы знаете?

— Конечно, нет! Знаю я гораздо больше, нежели говорю вам. Но так как преступление не раскрыто, говорить о большем, в интересах следствия, я просто не имею права. А тогда… Я хорошо помню, что тогда была поднята на ноги вся милиция и прокуратура Москвы. Были отработаны многочисленные связи, знакомства и контакты Зои Алексеевны. На причастность к убийству мы проверили свыше четырех тысяч человек, в том числе более ста ранее судимых. К рассмотрению принимались самые разные версии — от убийства на бытовой почве до убийства по политическим мотивам. Но ни одна из этих версий не дала положительного результата, и преступление до сих пор не раскрыто. Следствие по делу приостановлено. Но это не значит, что мы о нем забыли: как только где-то что-то всплывет, как только появится хотя бы один новый факт, мы снова приступим к расследованию.

Как это ни грустно, но ко всему сказанному выше добавить мне, практически, нечего. Жил прекрасный человек, на которого начал охоту Ягода, продолжил Берия, а роковой выстрел произвел кто-то третий. Жизнь у этого прекрасного человека была очень непростой, там были и шипы, и розы, и, к великому сожалению, пули. Но напрасно думает тот, кто пускает в ход последний аргумент, что пули что-то решают, что они могут что-то остановить. Глубочайшее заблуждение, это далеко не так! И хотя Зои Алексеевны Федоровой нет, с нами ее фильмы, ее незабываемые героини, с нами память о много страдавшей, жизнелюбивой и необычайно обаятельной женщине.

Источник peoples.ru

Фильмография актрисы

Поделиться:
Нет комментариев

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.