Ходынская трагедия

Ходынская трагедия

Торжества по случаю коронации Николая II были омрачены одной из самых больших трагедий в российской истории – давкой на Ходынском поле. Почти 2000 человек погибли меньше, чем за полчаса. Народ спешил за обещанными новым царем сувенирами.

Роковое поле

В конце XIX века Ходынское поле было окраиной Москвы. Со времен Екатерины II там проводились народные гуляния, а позднее организовались празднества по случаю коронаций. В остальное время поле было полигоном для учений московского военного гарнизона – именно поэтому оно было изрыто рвами и траншеями.

Самый большой ров был сразу за царским павильоном – единственным уцелевшим зданием со времен промышленной выставки (павильон сохранился и сейчас). Овраг был примерно 70 метров в ширину и 200 метров в длину местами с отвесными стенами. Его изрытое, бугристое дно – результат постоянной добычи песка и глины, а ямы – напоминание о стоявших там металлических павильонах.
На противоположной от царского павильона стороне рва практически на самом его краю расположились будки, в которых должны были раздаваться обещанные Николаем II по случаю коронации подарки. Именно ров, где собралась часть людей жаждавших поскорее добраться до царских гостинцев, и стал главным местом трагедии. «До утра посидим, а там прямо к будкам, вот они, рядом!», – так говорили в толпе.

Гостинцы для народа

Молва о царских подарках шла задолго до торжеств. Один из сувениров – белая эмалевая кружка с императорским вензелем – предварительно был выставлен напоказ в магазинах Москвы. По свидетельству современников, многие пошли на праздник исключительно ради столь желанной кружки.

Подарочные наборы оказались весьма щедрыми: кроме упомянутой кружки в них присутствовали сайка, полфунта колбасы (примерно 200 гр.), вяземский пряник и мешочек сладостей (карамель, орехи, леденцы, чернослив), также устроители мероприятий собирались в толпе разбрасывать жетоны с памятной надписью.
Всего предполагалось раздать 400 000 подарочных кульков, кроме этого посетителей торжеств ожидали 30 000 ведер пива и 10 000 ведер мёда. Желающих получить бесплатные угощения оказалось больше чем рассчитывали – уже к рассвету по приблизительным подсчетам собралось более полумиллиона человек.

Смертельная ловушка

Торжественные гуляния были назначены на 18 мая 1896 года, а в 10 утра планировалось начать раздачу сувениров. По воспоминаниям очевидцев, к рассвету все вокруг заволокло туманом, в толпе была ругань, драки – многие люди были раздражены от усталости и нетерпения. Несколько человек умерло еще до восхода солнца.
Едва начало светать, как неожиданно по толпе пронесся слух, что подарки уже распределяют между «своими», и полусонный народ оживился. «Вдруг загудело. Сначала вдали, потом кругом меня… Визг, вопли, стоны. И все, кто мирно лежал и сидел на земле, испуганно вскочили на ноги и рванулись к противоположному краю рва, где над обрывом белели будки, крыши которых я только и видел за мельтешащимися головами», – писал очевидец трагедии публицист Владимир Гиляровский.

1800 полицейских, отряженных для обеспечения порядка, были смяты обезумевшей толпой. Ров оказался смертельной ловушкой для многих, кто туда попал. Народ все напирал, а оказавшиеся внизу просто не успевали выбраться с противоположной стороны. Это была спрессованная масса воющих и стонущих людей.
Раздатчики сувениров, думая оградить себя и ларьки от нашествия толпы, стали в нее бросать кульки с подарками, но это лишь усилило сутолоку.

Гибли не только упавшие на землю – некоторые из устоявших на ногах были не в силах сопротивляться давлению толпы. «Стоящий возле меня, через одного, высокий благообразный старик, уже давно не дышал, – вспоминает Гиляровский, – он задохся молча, умер без звука, и похолодевший труп его колыхался с нами».

Давка продолжалась около 15 минут. О событиях на Ходынке доложили московскому начальству, и к полю по тревоге помчались казацкие подразделения. Казаки как могли, разгоняли толпу, и, по крайней мере, не допустили дальнейшего скоплении народа в опасном месте.

После трагедии

В короткие сроки место трагедии очистили, и к 14 часам дня уже ничто не мешало новоиспеченному императору принимать поздравления от народа. Программа продолжала выполняться: в дальних будках раздавали подарки, а на эстраде звучали оркестры.

Многие думали, что Николай II откажется от дальнейших торжественных мероприятий. Однако царь тогда заявил, что Ходынская катастрофа это хоть и величайшее несчастье, но оно не должно омрачать праздника коронации. Тем более император не мог отменить бал у французского посла – для России было очень важно подтвердить союзнические отношения с Францией.

По окончательным данным жертвами давки на Ходынском поле стали 1960 человек, а более 900 человек получили травмы и увечья. Причиной смерти большинства погибших, говоря современным языком, была «компрессионная асфиксия» (удушения от сдавливания грудной клетки и живота).

Интересно, что первоначально прессе не разрешали печатать информацию о Ходынской трагедии, и только для «Русских ведомостей» сделали исключение.
По итогам расследования, снятием со своих должностей наказали московского обер-полицмейстера Власовского и его помощника. Власовскому назначили пожизненную пенсию 15 тыс. рублей в год.

Однако обыватели во всем винили дядю Николая II Великого князя Сергея Александровича – именно он нес ответственность за организацию торжеств. Отмечали плохое расположение буфетов для выдачи подарков, а также припомнили Великому князю отказ привлечь к охране правопорядка армию. В том же году Сергея Александровича назначили командующим войсками Московского округа.

Мать Николая II Мария Федоровна разослала находящимся в больницах тысячу бутылок портвейна и мадеры. Для осиротевших детей был организован особый приют. Император распорядился дать каждой испытавшей горечь утраты семье по 1000 рублей (чуть больше 1 млн. на современные деньги). Однако, когда выяснилось, что погибших гораздо больше, чем несколько десятков он снизил пособие до 50-100 рублей. Некоторым не досталось ничего.

Общая ассигнация средств на пособия и похороны составила 90 тыс. рублей, из которых 12 тыс. себе забрала московская городская управа как возмещение понесенных расходов. Для сравнения, коронационные торжества государственной казне обошлись в 100 млн. рублей. Это в три раза больше затраченных в том же году средств на народное образование.

russian7.ru

Давка на Ходынском поле

Россия каждый год широко вспоминает Октябрьскую революцию, позабыв однако, что в мае 1896 года произошло событие, которое внесло заметные изменения в народные настроения и во многом поколебало веру в царя-батюшку.

В советской историографии события на Ходынском поле регулярно ставились в один ряд с другими «кровавыми преступлениями царизма» и особенно Николая II. Меж тем задумывалось все очень неплохо и даже здорово. 14 мая 1896 года в старой столице России, Москве, состоялась коронация нового императора – Николая II. Событие было неординарное, и народные торжества по этому случаю обещали быть грандиозными.

Место для этого мероприятия в тогдашней Москве имелось. Это Ходынское поле, которое служило учебным плацем для войск Московского гарнизона. Длина поля составляла около одного километра, рядом был овраг, да и на самом поле было много колдобин и ям. Как отмечал известный знаток Москвы Владимир Алексеевич Гиляровский, эти ямы остались от предыдущих павильонов, которые потом отправили на Нижегородскую ярмарку.

Готовились к коронационным торжествам с размахом. Выстроили новые павильоны, балаганы, временные «театры», лавки и специальные бараки для бесплатной раздачи 30 000 ведер пива и 10 000 ведер меда и 150 ларьков для раздачи бесплатных сувениров, «царских гостинцев». Планировалось раздать 400 000 подарочных наборов, в которые уложили: памятную эмалированную кружку с царскими вензелями, булку от Филиппова, полфунта (227 грамм) колбасы, пряник с вензелями, конфеты и грецкие орехи. А еще кто-то из чиновных умников предложил бросать в толпу специальные памятные жетоны. Ко всему прочему все это сокровище упаковывалось в специальный юбилейный платок, изготовленный на Прохоровской мануфактуре.

Теперь представьте, что в наши дни в какой-нибудь из праздников будут выдавать пакет с бесплатными подарками, куда войдет пачка гречки, бутылка подсолнечного масла, кружка с портретом, бутылка водки… Какая будет Ходынка! Страшное слово «халява» может сделать больше, чем дивизия агитаторов.

Народный праздник решили начать 18 мая в 10 часов утра. Но уже с вечера 17 мая со всей Москвы и округи на Ходынское поле двинулись тысячи людей и многие целыми семьями. В 5 часов утра на поле собралось более 500 000 человек. Самое страшное началось, когда в толпе пополз слух, что буфетчики раздают подарки по своим и всем не хватит. Начался штурм, давка захлестнула всех. Те, кто обслуживали палатки, понимая, что не смогут сдержать напор, начали бросать кульки с подарками в толпу и еще больше подлили масла в огонь.

Нельзя сказать, что организаторы не готовились к чему-то подобному. На мероприятии было 1800 полицейских, но они оказались каплей в море разбушевавшегося народа. Полицейские были попросту сметены. На «праздничном» поле боя осталось 1379 человек убитыми и более 900 раненых.

Естественно, все было доложено дяде царя, великому князю Сергею Александровичу, и новоиспеченному императору. Место бойни было очищено от следов трагедии, и запланированная программа продолжилась. В 14:00 на поле прибыл Николай II, для которого играл оркестр под управлением известного дирижера В. И. Сафонова. Народ кричал «ура» и пел гимн.

А дальше император поступил не слишком красиво. Вечером торжества продолжились в Кремлевском дворце, а затем начался бал у французского посла. Многие здравомыслящие люди предположили, что бал будет отменен или император не будет на нем присутствовать, но царь решил, что катастрофа не должна омрачать праздник, и праздник продолжился. Вот так и начался путь последнего русского царя …

Уже потом прошли «разборы полетов». Своих постов лишились московский обер-полицмейстер и его помощник. Министр двора И. И. Воронцов, который отвечал за проведение торжеств, был понижен в должности. На Ваганьковском кладбище был установлен памятник жертвам давки на Ходынском поле.

И последнее. Императорская семья пожертвовала в пользу пострадавших 90 000 рублей и, что очень важно, разослала по больницам тысячу бутылок мадеры для пострадавших…

histrf.ru

Что на самом деле произошло на Ходынском поле

Передо мной – картина Владимира Маковского. Давка на Ходынском поле. Сейчас никакого поля там нет, городской район, начало Ленинградского проспекта. А тогда это было предместье, пространство, на котором нередко устраивались народные гуляния с торговлей. Там же был устроен плац для войск московского гарнизона.

И вот – коронация молодого императора Николая Александровича. По новому стилю – 26 мая 1896-го. Этого дня ждали. Надеялись, что он запомнится как торжество, как день всенародного ликования. Коронация, венчание на царство воспринималось как важнейшее событие в истории страны, как главный праздник. Такова традиция русского самодержавия, в основе которого – единство династии и народа. К этому дню слагались стихи и гимны, и тысячи людей со всей России стремились в Москву. Ведь русские государи от века венчались на царство не где-нибудь, а в кремлевском Успенском соборе. В шапке Мономаха, в традициях Грозного… В праздничные дни забывалось всё дурное, новый царь угощал подданных вином и мясом, хлебами и медами.

Так, новый император после коронации списал с народа недоимку на общую сумму в 100 миллионов руб. и сотни тысяч рублей из личных сбережений пожертвовал на благотворительные нужды. Торжества продолжались несколько дней, их программа была заранее расписана. Всё было обставлено пышнее, чем в прежние годы: иллюминация, праздничные павильоны. Через четыре дня после коронации на Ходынском поле, во время народных гуляний, должны были раздавать царские гостинцы, которые состояли из пакета с колбасой, сайкой, большого пряника, леденцов и орехов. К этому подарку прилагалась и памятная «коронационная кружка» с гербом и инициалами.

Памятная коронационная кружка, «Кубок скорбей» Фото: azbyka.ru

В 1883 году, при коронации императора Александра III раздача подарков на Ходынке прошла гладко. Но на этот раз ценный подарок стал камнем преткновения. Шли слухи, что буфетчики присваивают дармовую снедь. А народ собирался на Ходынском поле заранее… Без преувеличений, многотысячные толпы.

Выдающийся журналист А. С. Суворин, человек цепкого ума, запишет в дневнике: «С вечера было много народа. Кто сидел около костра, кто спал на земле, кто угощался водкой, а иные пели и плясали». «Артельщики баловали, стали выдавать своим знакомым и по несколько узелков. Когда же народ это увидел, то начал протестовать и лезть в окна палаток и угрожать артельщикам. Те испугались и начали выдавать (подарки)». Подарки оказались опасным соблазном, из-за них разгорелись страсти, из-за них пролилась кровь.

Историк Сергей Ольденбург по горячим следам трактовал ситуацию так: «Толпа вскочила вдруг как один человек и бросилась вперед с такой стремительностью, как если бы за нею гнался огонь.. Задние ряды напирали на передние: кто падал, того топтали, потеряв способность ощущать, что ходят по живым еще телам, как по камням или бревнам. Катастрофа продолжалась всего 10-15 минут. Когда опомнились, было уже поздно Погибших на месте и умерших в ближайшие дни оказалось 1282 человека, раненых – несколько сот». Огромные потери! Наши полководцы нередко в генеральных сражениях теряли гораздо меньше, хотя приходилось идти на вражеские штыки, под обстрелом, под картечью. Виноватыми сочли полицейских – и справедливо. Когда стечение обстоятельств совпадает с преступной халатностью служителей порядка – беды не миновать.

Всё случилось неимоверно быстро. Потом толпу удалось утихомирить, многие пришли в ужас… И долго вывозили с Ходынки раненых и убитых… Власть пребывала в растерянности пополам с неведением. На Ходынке звучали песни, в том числе – развеселые. И это, когда еще не успели смыть кровь с земли и направить раненых по госпиталям. Уместнее был бы молебен, но всё продолжалось по заранее определенному плану. Этот праздник назовут танцами на трупах. Народ должен был приветствовать императора…

По дороге на Ходынку он встречал повозки с ранеными и убитыми. Николай, которому только недавно упала на плечи ответственность за державу, останавливался, произносил слова сочувствия. Масштабов произошедшего он еще не знал – как, вероятно, и московский генерал-губернатор, великий князь Сергей Александрович. Именно он настаивал на том, чтобы программа дня не менялась, несмотря на прискорбные эксцессы. В те часы они и представить себе не могли, что счет жертв идет на тысячи. Быть может, потому и не отменили торжеств на Ходынке. Молодого императора, как положено, встретили криками «Ура!» и гимнами. Состоялся краткий обед.

Чуть позже император запишет в дневнике: «Толпа, ночевавшая на Ходынском поле в ожидании начала раздачи обеда и кружки, наперла на постройки, и тут произошла давка, причем, ужасно прибавить, потоптано около тысячи трехсот человек. Я узнал об этом в десять с половиной часов… Отвратительное впечатление осталось от этого известия». Власть не осталась безучастной к жертвам трагедии. выдали по тысяче рублей на семью погибшего или пострадавшего в Ходынской трагедии. Сумма немалая.

Кроме того, погибшие были похоронены за государственный счет, а их дети при необходимости определены в приют. Но – убитых не вернешь, а искалеченных не исцелишь. 19 мая императорская чета вместе с генерал-губернатором посетила Старо-Екатерининскую больницу, где были помещены раненые на Ходынском поле. Многие раскаивались, сетовали на собственную алчность. Ведь всё началось из-за подарков… Другие ругали на чем свет стоит московское начальство. Многие считали необходимой отставку Сергея Александровича. Но император ограничился отставками в полицейском ведомстве.

На Ваганьковском кладбище. Похороны жертв Ходынки. 1896-1901

Почему полиция оказалась не готова к таким эксцессам? Население России в 19 веке росло удивительно быстро. Многолюднее стали и наши столицы. Государственный аппарат не был готов к управлению столь многонаселенной страной, столь массовыми сборищами… Работали по старинке, как будто в России до сих пор – 50 миллионов подданных.

Между тем, в роковые 5 часов утра 18 мая на Ходынском поле в общей сложности насчитывалось не менее 500 тысяч человек. Напомню, что в Москве тогда проживало немногим больше миллиона включая стариков и детей. Московские власти просто не сумели организовать доставку и раздачу подарков. Они оказались не готовыми к столь массовым гуляниям со сложной программой.

Подвела и большая политика. Как известно, при Александре III Россия вступила в союз с Францией. Сближение с этой державой обязывало ко многому. Франция нуждалась в военной мощи России, в торговых путях на Восток, а в перспективе – и в необозримом русском рынке сбыта. А Россия, в первую очередь, видела во Франции финансовую опору, интересовалась кредитами, без которых затруднительно было провести индустриализацию. Обе державы рассчитывали на поддержку в соперничестве с усиливавшейся Германией. На вечер того дня был назначен бал у французского посла. Союзники намеревались поздравить нового русского монарха. Сорвать такое мероприятие – значит омрачить взаимоотношения двух держав.

Пропустить бал у французского посланника император не мог, хотя многие советовали ему воздержаться от увеселительных мероприятий. В мемуарах С.Ю.Витте читаем: “на балу должен был присутствовать государь император с императрицей. В течение дня мы не знали, будет ли отменен по случаю происшедшей катастрофы этот бал или нет; оказалось, что бал не отменен. Тогда предполагали, что хотя бал будет, но, вероятно, их величества не приедут”. Далее Витте сообщает, что император на балу был грустен и быстро покинул собрание.

Споры об этом решении продолжаются по сей день. А начались они уже той майской ночью: “Великий князь Сергей Александрович, московский генерал-губернатор. Как только мы встретились, естественно, заговорили об этой катастрофе, причем великий князь нам сказал, что многие советовали государю просить посла отменить этот бал и во всяком случае не приезжать на этот бал, но что государь с этим мнением совершенно не согласен; по его мнению эта катастрофа есть величайшее несчастье, но несчастье, которое не должно омрачать праздник коронации; ходынскую катастрофу надлежит в этом смысле игнорировать” (всё тот же Витте).

Оппозиция получила повод судачить о том, что император равнодушно отнесся к народной трагедии и веселился на балу в тот вечер. В ХХ веке каждый шаг правителя приходилось соотносить с контекстом информационной войны. Константин Бальмонт – бунтарски настроенный поэт – пророчествовал: «Он трус, он чувствует с запинкой, Но будет, час расплаты ждет. Кто начал царствовать — Ходынкой, Тот кончит — встав на эшафот…». Жестокие слова, с перехлестом, с эмоциональным перебором. Царя превращали в единственного виновника смертельной давильни. Таков удел самодержца – за всё нести ответственность. Разумеется, расстрел бывшего императора поэту счастья не принес: Бальмонт эмигрирует из революционной России, проклиная большевиков.

Братская могила погибших в давке на Ходынском поле 18 мая 1896 года на Ваганьковском кладбище Москвы

Что же случилось на Ходынке? Помрачение умов, террористический акт? Скорее, это был несчастный случай, стечение обстоятельств, усугубленное халатностью властей. И вовсе не случайно понятие «Ходынка» стало знаковым, вошло в поговорку.

Память о трагедии и ее жертвах не замалчивалась. В 1896 году на Ваганьковском кладбище над холмом братской могилы был установлен памятник жертвам давки на Ходынском поле по проекту архитектора И. А. Иванова-Шица – красивая стела с выбитой на ней датой трагедии.

Случались ли подобные трагедии в других странах? Да, бывало всякое, в особенности – там, где великое скопление народа, там, где раздают подарки… Но ходынская трагедия – одна из самых масштабных в этом печальном ряду.

www.pravmir.ru

«Великий грех». Как коронация Николая II обернулась Ходынской давкой

30 мая (по новому стилю) 1896 года в Москве на Ходынском поле в результате давки погибли около 1400 человек.

Торжества с размахом

«Кто начал царствовать — Ходынкой / Тот кончит — встав на эшафот», — поэт Константин Бальмонт, написавший эти строки в 1906 году, в год 10-летия Ходынской катастрофы и за 12 лет до гибели последнего русского императора, точно предсказал судьбу Николая II.

Царствование, завершившееся крахом Российской империи, а затем и гибелью царской семьи, началось с события, в котором очень многие увидели «дурной знак» для императора. И хотя Николай II к трагедии 1896 года имел лишь косвенное отношение, однако в сознании людей она была прочно связана с его именем.

В мае 1896 года в древней столице России Москве прошли торжественные мероприятия, связанные с коронацией Николая II и его супруги Александры Фёдоровны.

К мероприятию готовились тщательно — одной столовой утвари из Петербурга в Москву привезли более 8000 пудов, причём одних только золотых и серебряных сервизов до 1500 пудов. В Кремле была устроена специальная телеграфная станция на 150 проводов для соединения со всеми домами, где жили чрезвычайные посольства.

Масштабом и пышностью приготовления значительно превосходили прежние коронации.

«Царские гостинцы» и 30 000 вёдер пива

Сама церемония прошла 26 мая по новому стилю, а спустя четыре дня были запланированы «народные гуляния» с раздачей «царских гостинцев».

В «царский гостинец» входили:

  • памятная коронационная эмалированная кружка с вензелями Их Величеств, высота 102 мм;
  • фунтовая сайка из крупитчатой муки, изготовленная «Поставщиком двора Его Императорского Величества» булочником Д. И. Филипповым;
  • полфунта колбасы;
  • вяземский пряник с гербом в 1/3 фунта;
  • мешочек с 3/4 фунта сластей (6 золотников карамели, 12 золотников грецких орехов, 12 золотников простых орехов, 6 золотников кедровых орехов, 18 золотников александровских рожков, 6 золотников винных ягод, 3 золотника изюма, 9 золотников чернослива);
  • бумажный мешок для сластей с изображениями Николая II и Александры Фёдоровны.

Весь сувенир (кроме сайки) завязывался в яркий ситцевый платок, выполненный на Прохоровской мануфактуре, на котором были напечатаны с одной стороны вид Кремля и Москвы-реки, с другой стороны — портреты императорской четы.

Всего для бесплатной раздачи были заготовлены 400 000 «царских гостинцев», а также 30 000 вёдер пива и 10 000 вёдер мёда.

Поле с ловушками

Местом народных гуляний было выбрано Ходынское поле, к тому времени уже неоднократно выполнявшее подобные функции. На нём спешно подготовили временные «театры», эстрады, балаганы, лавки. В 20 бараках планировали угощать напитками, в 150 ларьках — раздавать «царские гостинцы».

В обычное время Ходынское поле использовалось как плац для занятий войск Московского гарнизона, и никто не ждал здесь каких-либо происшествий.

Свидетелем всех событий на Ходынском поле стал Дядя Гиляй — знаменитый московский репортёр Владимир Гиляровский, который и сам едва не погиб там.

По его свидетельству, Ходынское поле, несмотря на большие размеры, было не лучшим местом для больших скоплений народа. Рядом с полем проходил овраг, а на самом поле было много промоин и ям после добычи песка и глины. Кроме того, было на Ходынке немало и плохо заделанных колодцев, на которые в обычные дни не обращали внимания.

Сами гуляния должны были начаться в 10 утра 30 мая, но люди стали прибывать ещё накануне. Приезжали целыми семьями и размещались на поле в ожидании заветного времени раздачи подарков. На Ходынку стекались не только москвичи, но также жители Подмосковья и соседних губерний.

«Невозможно было держаться против толпы»

К 5 утра 30 мая на Ходынском поле скопилось около 500 тысяч человек. «Душно было и жарко. Иногда дым от костра прямо окутывал всего. Все, утомлённые ожиданием, усталые, как-то стихли. Слышалась кое-где ругань и злобные окрики: „Куда лезешь! Чего толкаешься!“», — писал Владимир Гиляровский.

«Вдруг загудело. Сначала вдали, потом кругом меня. Сразу как-то… Визг, вопли, стоны. И все, кто мирно лежал и сидел на земле, испуганно вскочили на ноги и рванулись к противоположному краю рва, где над обрывом белели будки, крыши которых я только и видел за мельтешащимися головами. Я не бросился за народом, упирался и шёл прочь от будок, к стороне скачек, навстречу безумной толпе, хлынувшей за сорвавшимися с мест в стремлении за кружками. Толкотня, давка, вой. Почти невозможно было держаться против толпы. А там впереди, около будок, по ту сторону рва, вой ужаса: к глиняной вертикальной стене обрыва, выше роста человека, прижали тех, кто первый устремился к будкам. Прижали, а толпа сзади всё плотнее и плотнее набивала ров, который образовал сплошную, спрессованную массу воющих людей», — сообщал о начале катастрофы Дядя Гиляй.

По свидетельству очевидцев и данным полиции, катализатором событий стали слухи о том, что буфетчики раздают подарки среди «своих» и потому на всех подарков не хватит.

Раздражённые многочасовым ожиданием люди двинулись к ларькам. Зажатые в толпе участники гуляний не видели, куда идут. Люди стали падать в рвы, на них валились следующие, нижних буквально затаптывали. Крики ужаса лишь усиливали панику и хаос. Под давлением огромной людской массы не выдержали плохо заделанные колодцы, в которые также стали проваливаться люди. Из одного из таких колодцев, ставших ловушками, полицейские затем извлекли 27 трупов и одного раненого, практически обезумевшего от пережитого.

«Похолодевший труп колыхался с нами»

Перепуганные буфетчики, опасавшиеся, что толпа их сомнёт, стали бросать свёртки с «царскими гостинцами» в толпу. Давка усилилась — те, кто бросался за подарками, уже не могли вынырнуть из толпы.

По разным сведениям, в районе Ходынки было сосредоточено от нескольких сотен до 1800 полицейских. Этого количества оказалось недостаточно, чтобы предотвратить трагедию. Основные силы полиции были сосредоточены на охране Московского кремля, где ночевала царская чета.

«Рассвело. Синие, потные лица, глаза умирающие, открытые рты ловят воздух, вдали гул, а около нас ни звука. Стоящий возле меня, через одного, высокий благообразный старик уже давно не дышал: он задохся молча, умер без звука, и похолодевший труп его колыхался с нами. Рядом со мной кого-то рвало. Он не мог даже опустить головы», — писал Владимир Гиляровский.

Дядю Гиляя спасло вмешательство подоспевшего казачьего патруля, который прекратил доступ на Ходынку вновь прибывающим и принялся «разбирать снаружи эту народную стену». Тем, кто, как Гиляровский, оказался не в самом эпицентре людского моря, действия казаков помогли спастись от смерти.

Гиляровский, выбравшийся из давки, отправился домой, чтобы привести себя в порядок, но уже спустя буквально три часа вновь появился на Ходынском поле, дабы увидеть результаты происшедшего утром.

«Лежали передо мной женщины с вырванными косами»

По Москве уже поползли слухи о сотнях погибших. Те, кто ещё не знал об этом, двигались в сторону Ходынки, чтобы принять участие в гуляниях, а навстречу им тянулись истерзанные и полуживые люди, нёсшие в руках так дорого доставшиеся им «царские гостиницы». Также с Ходынки ехали и телеги с трупами — власти отдали распоряжение как можно скорее избавиться от следов давки.

«Описывать выражение лиц, описывать подробности не буду. Трупов сотни. Лежат рядами, их берут пожарные и сваливают в фуры. Ров, этот ужасный ров, эти страшные волчьи ямы полны трупами. Здесь главное место гибели. Многие из людей задохлись, ещё стоя в толпе, и упали уже мёртвыми под ноги бежавших сзади, другие погибли ещё с признаками жизни под ногами сотен людей, погибли раздавленными; были такие, которых душили в драке, около будочек, из-за узелков и кружек. Лежали передо мной женщины с вырванными косами, со скальпированной головой. Многие сотни! А сколько ещё было таких, кто не в силах был идти и умер по пути домой. Ведь после трупы находили на полях, в лесах, около дорог, за двадцать пять вёрст от Москвы, а сколько умерло в больницах и дома!» — свидетельствует Владимир Гиляровский.

В давке на Ходынском поле, по официальным данным, погибло около 1400 человек, сотни получили увечья.

Трагедия на Ходынке не заставила отказаться от торжеств

О случившемся было доложено Николаю II и его дяде, московскому генерал-губернатору великому князю Сергею Александровичу. Несмотря на происшедшее, запланированные гуляния отменены не были. В два часа дня император с супругой посетили Ходынское поле и «были встречены громовым ура и пением гимна».

В тот же день торжества продолжились в Кремлёвском дворце, а затем балом на приёме у французского посла.

Нежелание властей менять программу торжеств даже после массовой гибели людей было воспринято в обществе отрицательно.

Понять истинное отношение Николая II к происшедшему сложно. Вот запись из его дневника в этот день: «До сих пор всё шло, слава Богу, как по маслу, а сегодня случился великий грех. Толпа, ночевавшая на Ходынском поле, в ожидании начала раздачи обеда и кружки, напёрла на постройки, и тут произошла страшная давка, причём, ужасно прибавить, потоптано около 1300 человек!! Я об этом узнал в 10 1/2 ч. перед докладом Ванновского; отвратительное впечатление осталось от этого известия. В 12 1/2 завтракали, и затем Аликс и я отправились на Ходынку на присутствование при этом печальном «народном празднике». Собственно, там ничего не было; смотрели из павильона на громадную толпу, окружавшую эстраду, на которой музыка всё время играла гимн и «Славься». Переехали к Петровскому, где у ворот приняли несколько депутаций и затем вошли во двор. Здесь был накрыт обед под четырьмя палатками для всех волостных старшин. Пришлось сказать им речь, а потом и собравшимся предводителям двор. Обойдя столы, уехали в Кремль. Обедали у Мама в 8 ч. Поехали на бал к Montebello. Было очень красиво устроено, но жара стояла невыносимая. После ужина уехали в 2 ч.»

Переживал ли император из-за случившегося, или обед «у Мама» и бал заставили его забыть о «великом грехе»?

«Не будет проку в этом царствовании!»

Большинство трупов погибших, которых не опознали на месте, отвезли на Ваганьковское кладбище, где состоялось их массовое захоронение.

Императорская семья пожертвовала в пользу пострадавших 90 тыс. рублей, разослала тысячу бутылок мадеры для пострадавших по больницам, посетила раненых, находившихся на лечении в стационарах.

Генерал Алексей Куропаткин в своих дневниках писал о реакции представителей царской фамилии на случившееся: «Великий князь Владимир Александрович сам возобновил со мною разговор, передав сказанные ему в этот вечер слова герцога Эдинбургского, что при праздновании 50-летия царствования Виктории было 2500 человек убитых и несколько тысяч раненых, и никто этим не смущался».

Были слова герцога Эдинбургского сказаны в самом деле, или они являются выдумкой, но «не смущаться» гибелью 1400 человек на Ходынке российское общество оказалось не готово.

За генерал-губернатором Москвы закрепилось прозвище «князя Ходынского». Что касается самого императора, то, согласно одной из версий, именно после Ходынки его впервые назвали Николаем Кровавым.

«Меня окружили наборщики с вопросами и заставили прочитать. Ужас был на всех лицах. У многих слёзы. Они уже знали кое-что из слухов, но всё было туманно. Пошли разговоры.

— На беду это! Не будет проку в этом царствовании! — самое яркое, что я слышал от старика наборщика. Никто не ответил на его слова, все испуганно замолчали… и перешли на другой разговор», — вспоминал Владимир Гиляровский.

Власти до последнего колебались, разрешать ли публикацию статьи о катастрофе. В конечном итоге разрешение было дано в тот момент, когда полиция уже собиралась арестовать тираж газеты «Русские ведомости» с материалом «Ходынская катастрофа».

После проведённого расследования событий на Ходынском поле виновными были признаны московский обер-полицмейстер Александр Власовский и его помощник. За необеспечение мер безопасности обоих сняли с занимаемых ими должностей. При этом за Власовским была сохранена положенная ему пенсия.

Слово «Ходынка» после 1896 года в русском языке стало именем нарицательным, синонимом масштабной катастрофы с большим числом жертв.

www.aif.ru

Поделиться:
Нет комментариев

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.

×
Рекомендуем посмотреть