Сыновья Александра Невского

Междоусобия Александровых сыновей. – Князья Ростовские.

По смерти великого князя Василия Костромского (1276), последнего из братьев Александра Невского, наступил черед его сыновей; старший из них Димитрий Переяславский получил княжение Владимирское, а вместе с ним и стол Новгородский. Но достаточно было возникнуть обычным распрям новгородцев с Суздальским князем, как уже нашелся ему соперник. Это был родной брат его Андрей Городецкий. И прежде князья не уважали иногда родового старшинства, а теперь, когда воля ханская решала главным образом вопрос о княжениях, соперники еще менее стали обращать внимание на старшинство. Андрей, получив от Менгу-Темира ярлык на Владимирское княжение, начал целый ряд междоусобных войн с переменным счастьем. Он три раза приводил татарские войска на старшего брата, и бедная Северо-Восточная Русь платилась новыми разорениями за честолюбие недостойных князей. Особенно тяжел был третий приход, когда татарский воевода Дюдень, посланный на помощь Андрею ханом Тохтою (сын Менгу-Темира), взял Владимир; причем татары вновь разграбили соборный храм Богородицы и вообще взяли и разорили 14 суздальских городов, в том числе Переяславль и Москву (1293). Во время этих междоусобий Дмитрий однажды бежал за море, вероятно, в Скандинавию, и воротился с наемного дружиною; а в другой раз удалился на юг к хану Ногаю, сопернику волжских ханов, и получил от него войско, с помощью которого воротил себе престол. После третьего нашествия Андрея с татарами Димитрий в следующем 1294 году скончался.

Андрей занимал великокняжеский стол еще десять лет, т.е. до самой смерти своей. Но смуты и междоусобия в Суздальской земле не прекращались. Некоторые удельные суздальские князья восставали против него и соединялись для этого в союзы. В числе его противников находились младший брат его Даниил Александрович Московский и двоюродный брат Михаил Ярославич, один из основателей сильного Тверского княжения. Таким образом, Москва и Тверь, эти будущие соперницы, являются союзницами в борьбе со старшим Владимирским князем, очевидно, старший, или великокняжеский, город Северной Руси Владимир, неоднократно разоренный татарами, постепенно терял прежнее значение. Некоторые младшие города уже не признают этого первенства и стремятся сами сделаться ядром, около которого собирались бы другие волости. Только этим исканием нового крепкого ядра, новой княжеской ветви, которая повела бы далее историю Северной Руси, и можно объяснить те, по-видимому, лишенные исторического смысла споры и междоусобия, раболепие перед татарами и предательства, которыми ознаменован период русской истории, наступивший после Александра Невского и продолжавшийся до того времени, когда ясно обозначился перевес Москвы над всеми ее соперниками.

Андрей также имел союзников; из них самым усердным является Федор Ростиславич, по прозванию Черный, князь Ярославский – одна из более выдающихся личностей между современными ему удельными князьями. Он принадлежал к ветви Смоленских князей, был внуком Мстислава Давидовича (известного своим торговым договором с немцами) и владел первоначально уделом Можайским. Вступив в брак с княжною ярославскою Марией, он получил Ярославский удел; овдовев, женился на дочери хана Менгу-Темира. По смерти старших своих братьев он наследовал и княжение Смоленское; но, впрочем, поручил его своему племяннику (Александру Глебовичу), а сам остался в Ярославле. Федор был усердным слугою ханов. Тем же раболепием перед ханами отличались и князья Ростовские, Борис и Глеб Васильковичи, сыновья того Василька, который, как известно, не согласился служить Батыю и был убит татарами. Эти князья часто ездили в Орду с поклонами и подарками и подолгу там проживали. Глеб женился также на татарке, подобно Федору Ростиславичу Черному, а Борис там и умер во время приготовлений к походу на ясов. Александр Невский, как мы заметили, умел отклонять участие русских дружин в войнах татар с другими народами; но при его ничтожных преемниках мы видим эту повинность в полной силе. Так в 1277 году северорусские князья по повелению Менгу-Темира ходили вместе с татарами в Кавказские страны и помогли окончательно покорить воинственное племя ясов, или алан.

В некоторых местах Суздальской земли, очевидно, с появлением баскаков и других чиновников ордынских, возникли значительные татарские поселения. Особенно много татар, кажется, находилось в Ростове и его окрестностях. Жители, конечно, терпели от них большие притеснения. Однако и здесь проявлялась иногда сила высшей, христианской гражданственности: некоторые знатные люди из татар принимали крещение и сделались родоначальниками многих дворянских фамилий в России. Любопытно особенно местное ростовское предание о некоем ордынском царевиче, который был окрещен ростовским епископом Кириллом и получил имя Петра. Этот царевич Петр купил в Ростове у князя Бориса Васильковича участок земли, на котором построил церковь и основал монастырь (Петровский) с благословления преемника Кириллова, епископа Игнатия. Князь Борис потом так сдружился с Петром, что побратался с ним, и они любили вместе заниматься охотою с ловчими птицами на берегу Ростовского озера. Усердное служение ростовских и других князей татарским ханам, впрочем, не оставалось без некоторой выгоды для покоренного народа; ибо, пользуясь милостивым расположением завоевателей, князья эти многих христиан спасали от рабства и других бедствий. Однако население Суздальской Руси по всем признакам не столь легко мирилось с постыдным игом, как их князья, и не один раз поднимало мятеж. Так, в 1289 г., уже при сыновьях Бориса Васильковича, жители Ростова с негодованием смотревшие на большое количество татар в своем городе, опять по звону вечевого колокола поднялись на своих притеснителей, разграбили их дома и выгнали их из города. Один из сыновей Бориса (Константин) поспешил в Орду и, вероятно, так умел повернуть дело, что хан оставил этот мятеж без наказания. А изгнанные татары воротились в Ростов[1].

[1] О Федоре Ростиславиче Ярославском и Смоленском в летоп. Лаврент., Воскрес., Никон. Как о Святом см. в Степенной книге, 397 стр. и в Опис. Румянц. Музея Востоковым на 433 стр. Житие его в Макарьевских Минеях. Сентябрь. Его грамоту к Рижским властям о свободной торговле Смоленска с Ригою в 1284 г. в Собр. Гос. Грам. и Дог. II. № 3. Грамоты к нему Рижского архиепископа в Русско-Ливон. актах, № XXXIV. О его жалованной грамоте Спасо-Ярославскому монастырю в «Истории Рос. иерархии». VI. 299, Сказание о Петре, царевиче Ордынском, издано в Православном Собеседнике 1859 г. Март. А отрывки из него в «Истории Рус. церкви» Материя. IV. 339. Рассуждение о нем см. у Буслаева «Исторические очерки народ, словесности и искусства». II. 159.

О князьях Ростовских после Батыева разорения см. Корсакова «Меря и Ростовское княжество», гл. IV.

rushist.com

Название книги

Александр Невский

Бегунов Юрий Константинович

НАСЛЕДНИКИ АЛЕКСАНДРОВЫ: ОТ СЫНОВЕЙ ДО ПРАВНУКОВ

У великого князя Александра было четыре сына и одна дочь. Старший сын — Василий Александрович (1240–1271), от первого брака с княгиней Александрой Брячиславной. С 1252 по 1258 год — князь-наместник новгородский, с 1259 по 1271 год — князь Переяславский. В 1253 году вместе с новгородцами он ходил в поход против литовцев и немцев.

Второй сын — Димитрий Александрович (1253–1294), от второго брака с княгиней Дарьей Изяславной. Князь Переяславский с 1253 по 1294 год, князь Новгородский с 1259 по 1263 год и в 1276–1283 годах, великий князь Владимирский в 1277–1281 и 1283–1294 годах. Был отцом последнего переяславского удельного князя Ивана, который умер в 1302 году, и двух дочерей.

Третий сын — Андрей Александрович (1255–1304), от второго брака. Удельный князь Городецкий с 1263 по 1304 год, удельный князь Костромской с 1276 по 1304 год, великий князь Владимирский в 1281–1283 и 1294–1304 годах. Отец Бориса, удельного князя Костромского, и Михаила, удельного князя Городецкого.

Четвертый сын — святой Даниил Александрович (1261–1304), от второго брака. Родоначальник династии Московских князей.

Дочь — Евдокия (годы жизни неизвестны), от первого брака. В браке с 1262 года с князем Константином-Августом Товтивиловичем Витебским, участником похода на Юрьев в 1262 году. После смерти Товтивила (1263) князь литовский Тренята потребовал выдачи Константина-Августа, но тот ушел с женой и двумя детьми, Юрием и Федором, в Новгород. Князь Ярослав Ярославич послал его княжить во Псков, и Константин погиб в междоусобицах. О судьбе княгини Евдокии ничего неизвестно.

После смерти Александра Невского великокняжеский престол унаследовал его брат Ярослав-Афанасий Ярославич (1247–1272). Он стал родоначальником династии Тверских великих князей. После него великим князем Владимирским стал Василий Ярославич Костромской (1236–1276), и только затем настал черед их племянников, сыновей Александра Невского.

Князья Димитрий и Андрей мало чем походили на отца. Они ожесточенно боролись друг с другом за великий стол, не брезгуя никакими средствами.

Впрочем князь Димитрий начал свою политическую и военную карьеру в лучших традициях Александра Невского. В 1268 году, всего пять лет спустя после кончины Невского героя, датские и ливонские рыцари начали тревожить новгородские пределы близ реки Наровы. Там находился датский каменный замок Везенберг (или Раковер, Раквере). Новгородское вече решило дать отпор крестоносцам. Оно послало за военной помощью к сыну Александра Невского Димитрию в Переяславль. Тот сразу же откликнулся на просьбу вольного города и прискакал с княжеской дружиной на берега Волхова. Свои полки прислали Псков и Тверь. Псковскую дружину возглавил воевода-литовец святой князь Довмонт-Тимофей, сын Трабуса. История сохранила до наших дней его слова, обращенные к псковским ратникам: «Слышал я о мужестве вашем в Ледовом побоище против немцев. Потягнем, братия, за Святую Троицу и за свое отечество!»

Сражение произошло 18 февраля 1268 года на поле за рекой Кеголой. Ливонских рыцарей возглавляли магистр Отто фон Роденштейн и епископ Дерптский Александр. Орденское войско построилось «свиньею», а русская рать — в линию, поэшелонно. На правом крыле встал с псковичами князь Довмонт, за ним — конный полк князя Димитрия и полк князя Святослава. На левом крыле разместилась дружина тверичей во главе с князем Святославом. В центре боевого порядка встало пешее новгородское ополчение, а за ним находился обоз. «Свинья» с ходу врезалась в новгородское ополчение, и ее клин увяз в обозе из-за «злой сечи» с новгородцами. В битве пал смертью храбрых посадник Михаил. Тут по рыхлому клину мужественно ударили псковичи и конница князя Димитрия, которому еще не исполнилось 15 лет. «Ни отцы наши, ни деды не видали такой жестокой сечи», — записал летописец. Жестокость боя превосходила Ледовое побоище. Крестоносцы были разгромлены на льду реки Кеголы. Рыцари проваливались в полыньи. Конница князя Димитрия и новгородцы гнали рыцарей и кнехтов до Раковорского замка. Ливонские летописцы пишут, что в битве погибло 1350 рыцарей и Дерптский епископ. А кнехтов убивали без числа. Правда, и у союзников были большие потери: в сражении погибло 5 тысяч воинов. Магистр вынужден был отступить от Раковора. Он собрал еще большее войско: до 18 тысяч воинов, и с ними отправился в новый поход. Немцы сожгли Изборск, осадили Псков. Мужественный князь Довмонт десять дней сражался с немцами под стенами Пскова, ранил магистра, а подоспевшее новгородское войско во главе с князем Юрием Андреевичем помогло прогнать рыцарей за реку Великую. Победа над немцами была полной.

Впоследствии князь Довмонт, подражая Александру Невскому, стал доблестным защитником Пскова. Он был псковским князем с 1265 по 1299 год (скончался 19 сентября 1299 года), а также князем полоцким с 1281 по 1299 год и даже в год кончины выиграл очередную битву с немцами. Он построил Довмонтову стену и оставил потомкам знаменитый Довмонтов меч. Довмонт был женат вторым браком на дочери князя Димитрия Александровича Марии; княгиня Мария пережила мужа всего на один год. Русская Православная Церковь причислила князя Довмонта-Тимофея к лику святых за его беспримерную воинскую доблесть и благочестивую жизнь христианина. Сохранилось его церковное Житие в нескольких редакциях, написанное в подражание Житию святого Александра Невского.

Братья же Димитрий и Андрей Александровичи с ожесточением боролись за власть над Русью. Они ненавидели друг друга и не берегли людей русских, часто приводили на Русскую землю татарские рати. Восточная политика отца в их понимании превратилась в нечто совершенно противное духу Александра Невского: братья использовали татар в своих корыстных целях, их интересовали только личная власть и богатства. Служения людям и Руси у них не было.

Разногласия великого князя Димитрия с Большой Ордой начались с того времени, когда Димитрий отказался признать за ханом Мангу-Темиром право собирать рекрутов на Руси. В то время, когда часть русских князей — Глеб Василькович, Константин Борисович, Федор Ярославский и Андрей Городецкий — помогли татарам разбить войска аланов и овладеть городом Дадаковым (1278), великий князь Димитрий остался не у дел. Он не поехал в Орду поклониться новому хану Туда-Менгу (1280), и хан отдал ярлык на великое княжение Андрею Городецкому (1281).

По наущению своего советника боярина Семена Тониглиевича (родом из половцев) князь Андрей выпросил у хана татарское войско во главе с воеводами Тука-Темиром и Алыном. В Муроме к нему присоединились войска удельных князей. Они опустошили Ростовскую землю и заставили Димитрия Александровича бежать вначале в Переяславль, потом в Новгород, а оттуда «за море» в Швецию. Татары разорили и пожгли города Тверь, Юрьев, Ростов, Муром, окрестности Владимира и Суздаля. В благодарность за помощь великий князь Андрей устроил татарским вельможам роскошный пир во Владимире, угостив их на славу. В следующем году великий князь Андрей снова поехал в Орду и убедил хана еще раз наказать строптивого князя Димитрия. Хан согласился и послал новое войско во главе с воеводами Кавадыем и Алчедаем, которые обрушились на Ростовское княжество. Татары жгли и грабили селения, монастыри, церкви, не щадя никого и ничего. Народ разбежался и спасался в лесах. Переяславль хотел обороняться, но был взят и сожжен, а его жители убиты. По словам «Ростовского летописца» А. Я. Артынова, «от этого разбойничьего погрома уцелели только приданые отчины княгини Андрея Городецкого Василисы, дочери князя Романа Андреича Углицкого. В этих отчинах князь Андрей с татарами пировал за победу над христианы». Это была татарская месть за восстание ростовцев в 1275 году. Тогда, по словам того же летописца, «ростовцы собрали вече и изгнали из города злых бессермен, из-за которых было лютое томление и насилие христианам от поганых татар и многие души были разведены бессерменами. Князь Глеб ходил в Орду и едва великими дарами мог утишить гнев ханский». Этот князь Глеб Василькович Белозерский, а потом и Ростовский, женатый на татарке Газели-Феодоре, ревностно служил мечом своим татарам и умер 13 ноября 1278 года в Ростове. Он заслужил народную нелюбовь. Ростовцы даже однажды разрыли его могилу и надругались над его прахом. Это случилось 14 февраля 1279 года.

Не любил народ также и князя Андрея Городецкого. В 1282 году тот снова навел татар на Русскую землю. Вместе с отрядами тверского и московского князей и с новгородцами татары громили Владимиро-Суздальскую землю. В 1283 году братья примирились, и младший якобы отказался от великого княжения. Однако князю Димитрию этого показалось мало, и он поехал жаловаться на Андрея к хану Ногайской Орды Ногаю. Тот был сыном Тотара, внуком седьмого сына Боала, а значит, Чингизидом, и в то время его власть превышала власть хана Большой Орды. Димитрий возвратился от него с ярлыком на великое княжение Владимирское и уже до конца своей жизни не терял его. В 1285 году князь Андрей снова навел на брата татарское войско одного ордынского царевича, но был разбит великим князем Димитрием. В 1293 году князь Андрей еще раз навел татар на Русскую землю. На этот раз пришло большое войско во главе с братом хана Тохты, царевичем Туданом («Дюденева рать»). Казалось, будто на Русь вернулись времена Батыя. Цветущие города Владимир, Москва, Дмитров, Волок лежали в развалинах. Тверь громил другой татарский царевич — Тахтамир. Были сожжены села и деревни. Жители убиты или уведены в ордынский плен. Новгородцы откупились дарами. Ужас царил повсюду, и только дремучие леса спасли часть населения. В 1294 году братья наконец помирились. Но Димитрий, изнуренный горем и болезнями, умер на пути близ города Волока, и великокняжеский престол достался властолюбивому Андрею по праву старшинства.

История не сохранила отчетов о его последующих деяниях, за исключением, пожалуй, одного. Речь идет об отражении агрессии шведских крестоносцев в 1295–1301 годах. Стремясь подчинить себе карелов, рыцари построили в Новгородской земле две крепости — Выборг и Кексгольм. В 1300 году сильный шведский флот, состоящий из 111 больших кораблей с войском, вошел в Неву. Сам правитель Шведского королевства маршал Торкель Кнутсон предводительствовал им. Рыцари высадились в устье реки Охты и у впадения ее в Неву построили крепость Ландскрону, или, по-русски, «Венец земли». Затем они отплыли, оставив в крепости гарнизон во главе со Стеном. Великого князя Андрея тогда не было в Новгороде. Уступая многократным просьбам новгородцев, великий князь только весной 1301 года пришел с суздальскими полками и осадил крепость. 18 мая 1301 года Ландскрона была взята и срыта до основания. 300 королевских воинов попали в плен. За этот успех русские летописцы прозвали великого князя «Невским». Эта победа была, пожалуй, единственным достохвальным событием в жизни сына Невского героя. Он скончался 27 июля 1304 года в том же городе, что и его отец, — Городце Радилове на Волге.

Историк H. M. Карамзин в «Истории государства Российского» так написал о князе Андрее Городецком: «Никто из князей Мономахова рода не сделал столько зла отечеству, как сей недостойный сын Невского, погребенный в Волжском Городце, далеко от священного праха родителя».

Полной противоположностью старшим братьям был младший сын Александра Невского Даниил. Ярко и накрепко вошел он в историю России как сын святого, сам святой, как родоначальник Московских великих князей, как первый князь московский (с 1276 года).

Если основателем Москвы по праву считается прадед Александра Невского великий князь Юрий I Долгорукий, то возведением Москвы в ранг столицы княжества мы обязаны младшему сыну Александра Невского. Именно им была заложена основа могущества Москвы, а в дальнейшем — Московского великого княжества, царства и Российской империи. Казалось бы, в жизни он не сделал ничего особенного. До 1272 года находился под опекой великого князя Ярослава Ярославича Тверского, а потом — под опекой своего брата великого князя Димитрия, от которого получил в удельное владение Московское княжество. В 1282–1283 годах он вместе с князьями Андреем Городецким и Святославом Тверским действует против князя Димитрия, но когда Андрей Городецкий занял великокняжеский стол, князь Даниил выступил против великого князя, заключив союз с племянником князем Иваном Переяславским и с двоюродным братом князем Михаилом Ярославичем Тверским. В середине 1290-х годов складывается союз трех княжеств — Московского, Тверского и Переяславского — против Андрея Городецкого, который стремился уничтожить всех удельных князей как своих конкурентов в борьбе за власть над Русью. Действуя умело, Даниил присоединяет к Москве Коломну (1300), а в 1302 году, после смерти бездетного переяславского князя Ивана Дмитриевича, — Переяславское княжество. Плодородные переяславские ополья, бортные леса, соляные варницы, рыбные тони на Плещеевом озере значительно обогатили московского князя. «Примыслы» младшего сына увеличили территорию Московского княжества в три раза. Потом по такому же пути пойдет сын святого Даниила Иван. Человеколюбивый и образованный, кроткий и добрый, Даниил ненавидел войны как средства разрешения межкняжеских конфликтов. Он не стремился к высшей власти и умел довольствоваться малым. Святой Даниил унаследовал от своего отца прекрасную душу. При необходимости он проявлял храбрость и мужество в сражениях, например, с татарами в 1301 году при пленении князя Константина Романовича Рязанского. Но он предпочитал мир войне и стремился к духовно-культурному созиданию Руси. Даниил понимал выгоды положения Москвы и умело использовал их. Центр политической жизни страны постепенно перемещался с берегов Клязьмы на берега Москвы-реки. Так святой Даниил воплотил в жизнь мечту святого Александра Невского о создании объединительного центра всех русских земель. Только этим центром стала Москва, а не Владимир.

Умер святой князь Даниил Александрович 4 марта 1303 года, приняв перед смертью схиму. Согласно преданию, записанному в его Житии, могила князя находилась в Даниловом монастыре, им же основанном. Там и нашли его святые мощи в 1652 году. С тех пор Свято-Данилов монастырь стал высокочтимой обителью для всех русских людей. Сюда по великим праздникам ходили крестным ходом из Кремля. Позже Свято-Данилов монастырь стал всероссийским некрополем, а с 1988 года — духовно-административным центром Русской Православной Церкви.

У князя Александра Невского было 10 внуков: Иван Переяславский (1275–1302) — сын Димитрия; Борис Костромской (ум. 1303) и Михаил Городецкий (ум. ок. 1311) — оба от Андрея; великий князь Владимирский и князь Московский Юрий III (1281–1325), великий князь Владимирский и Московский Иван I Калита (1287–1340), удельные князья Александр (1303–1308), Борис (1304–1320), Афанасий (1305—ок. 1320) — от Даниила; а также Андрей и Семен, сведения о которых не сохранились. Внучка Александра княгиня Мария Димитриевна, как уже отмечалось, была замужем за князем Довмонтом Псковским (ум. 1300).

Самые знаменитые из внуков Александра Невского — Юрий III и Иван I Калита. Оба вели бескомпромиссную борьбу за Владимирский великокняжеский стол с тверскими великими князьями, потомками великого князя Ярослава Ярославича, брата Александра Невского. Именно по оговору Юрия Даниловича был убит в Орде великий князь Тверской Михаил Ярославич (1318), позднее причтенный Русской Православной Церковью к лику святых. Сын его, великий князь Димитрий Михайлович Грозные Очи, отомстил за смерть отца и убил Юрия по дороге в Сарай (1325). Перелом в отношениях между Москвой и Тверью наступил при Иване Калите, когда после восстания в Твери (1327) московская рать вместе с татарским войском разорила великое княжество Тверское. Иван Калита получил от хана ярлык на великое княжение Владимирское (1328) и с тех пор не выпускал из своих рук высшую власть. Решение золотоордынского хана Узбека имело тяжелое последствие для Руси. Отныне размеры царского выхода увеличивались, и платить эту главную дань должен был отныне только старший среди всех удельных князей — великий князь Владимирский и Московский. Последний возложил основную тяжесть платежа на Великий Новгород за счет его богатых северных владений.

При Иване Калите произошло важное церковно-полити-ческое событие: митрополит Владимирский и Всея Руси Петр Волынец переехал из Владимира в Москву (1325) и тем самым стал первым митрополитом Московским (1325–1326). Впоследствии он был канонизирован Русской Православной Церковью. Москвичам стали хорошо известны три пророчества святого Петра. Первое было проповедано им в 1325 году. Убеждая великого князя соорудить соборную церковь в честь Успения Пресвятой Богородицы, святой Петр сказал: «Если послушаешь меня, сын мой, то и сам прославишься с родом твоим паче иных князей, и град твой будет славен пред всеми градами русскими, и святители поживут в нем и взыдут руки его на плещи врагам его, и прославится Бог в нем». Иван Калита с усердием выполнил завет святого.

Второе пророчество связано с толкованием одного вещего сна. Незадолго до блаженной кончины первосвятителя князь Иван видел сон. Ему привиделась высокая гора, на вершине которой лежал снег. Но вдруг снег растаял и исчез. Рассказав об этом сновидении святителю, князь услышал от него такое объяснение: «Гора высокая — это ты, князь, а снег — это я, смиренный. Мне прежде тебя должно отойти из сей жизни в жизнь вечную».

Третье пророчество связано с завещанием святого на смертном одре. Когда святой почувствовал приближение своей кончины, великого князя не было в Москве. Митрополит призвал к себе тысяцкого Протасия Воронцова-Вельяминова и сказал ему: «Чадо, я отхожу от жития сего. Оставляю сыну моему возлюбленному, князю Ивану, милость, мир и благословение от Бога ему и семени его до века. За то, что сын мой успокоил меня в старости, воздаст ему Господь сторицею в мире сем и дарует ему живот вечный, и не оскудеют от семени его обладающие местом его, и память его прославится».

Все три пророчества исполнились. Святитель же скончался 21 декабря 1326 года во время вечерней службы в Успенском храме, с молитвой на устах и с воздетыми к небу руками. Мощи его были положены в приготовленной им самим гробнице в деревянном Успенском храме, позднее они были перенесены в новую раку в каменный Успенский собор (1 июля 1472 года).

Так Москва превратилась в церковно-политическую столицу Русского государства. Центр Руси, по завету святого Александра Невского, должен быть отстроен и украшен достойно. Великий князь Александр Ярославич думал, что этим центром будет Владимир. Но судьбе было угодно распорядиться так, что таким центром стала Москва. Иван Калита построил в столице дворцы, храмы, монастыри, богатые дома. Он возвел дубовые стены Кремля. Позднее внук Ивана I святой Димитрий Донской поставил новый белокаменный Кремль, а завершил строительство Кремля Иван III.

Во исполнение пророчеств святого Петра Москва стала возвышаться над старинными городами, первосвятители — митрополиты, а потом патриархи московские, способствовали процветанию православной веры и увеличению могущества Русской Церкви и Русского государства. Московское княжество при Иване Калите значительно увеличило свою территорию, благодаря «примыслам» — «куплям» Ивана I. К Москве были присоединены Галич, Белоозеро, Углич, Ростов. В дальнейшем почти вся Восточно-Европейская равнина признала власть Московского царя. Единодержавная власть московских государей облеклась при Иване IV порфирою царскою и Мономаховым венцом.

А главное, что сделали внуки и правнуки святого Александра Невского в XIV–XV веках — превратили Владимиро-Суз-дальскую Русь в Московскую Русь, а Москву в общерусский центр национально-освободительной борьбы великороссов от татарщины. Правнуки святого Александра, сыновья Ивана I Калиты, великие князья Симеон Гордый (1341–1353) и Иван II Красный (1353–1359) продолжили государственное строительство. А внук Ивана Калиты святой Димитрий Иванович Донской (1359–1389) поднял знамя освободительной общенародной войны против Золотой Орды. Он привел Русь на поле Куликово, исполнив самую заветную мечту святого Александра Невского: избавление от татарщины!

Правда, победную точку в этом избавлении поставил четырежды правнук святого Александра Невского великий князь Иван III. Освобождение свершилось после великого стояния на реке Угре в октябре-ноябре 1480 года, когда хан Большой Орды Ахмат побежал со всем своим войском из русских пределов.

Стало быть, мы можем с полным правом считать святого Александра Невского духовным создателем и вдохновителем могущественной России на все времена!

litresp.ru

Поделиться:
Нет комментариев

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.

×
Рекомендуем посмотреть