Советские диверсанты

Лучший диверсант ХХ века

Его трижды представляли к званию Героя Советского Союза и дважды приговаривали к высшей мере наказания

У великого русского разведчика-диверсанта Ильи Григорьевича Старинова мне посчастливилось взять последнее интервью в день его столетнего юбилея. После смерти аса подрывного дела мне довелось побеседовать с его другом — бывшим разведчиком Дмитрием Андреевичем Шапошниковым.

За свою вековую жизнь Илья Григорьевич Старинов участвовал в четырех войнах, лично пустил под откос 18 вражеских эшелонов. На сконструированных им минах подорвано около 12 тысяч фашистских железнодорожных составов. ПМС (противопоездная мина Старинова) признана самым эффективным подрывным устройством второй мировой войны. Его авторитет в минно-взрывном деле непререкаем, как в нашей стране, так и за рубежом. Илью Старинова трижды представляли к званию Героя Советского Союза, дважды приговаривали к высшей мере наказания: один раз свои, другой — фашисты. Он награжден 11 советскими и 9 иностранными орденами. Его именем названа звезда в созвездии Льва.

— Подрывником Илья Старинов стал еще в гражданскую войну, — рассказал мне Дмитрий Шапошников, — 18-летнего железнодорожника в партизанском отряде учили пускать под откос эшелоны противника. В 1929 году опытный подрывник под руководством известного чекиста Берзина на приграничных участках Украины и Белоруссии закладывал тайные партизанские склады на случай агрессии.

В 1936 году под псевдонимом «Товарищ Родольфо» Старинов прибыл в Испанию для создания партизанского движения и проведения диверсионной работы в тылу франкистов. За десять месяцев из небольшой группы в 12 человек выросло трехтысячное интернациональное соединение партизан, на счету которого дерзкие рейды в тылу врага, десятки пущенных под откос эшелонов, в том числе с сотней итальянских летчиков.

Родольфо был закрыт для прессы. Даже указы о награждении Старинова были секретными. Вернулся он из Испании кавалером орденов Ленина и Красного Знамени, что по тем временам было большой редкостью. На финской войне, кроме ордена, Старинов получил два тяжелейших ранения, был комиссован «под чистую», по инвалидности, но обратился с письмом к наркому Ворошилову, и тот в порядке исключения оставил Илью Григорьевича на службе в Главном разведуправлении Генштаба.

С первых дней Великой Отечественной войны Старинов возглавил диверсионную работу в фашистском тылу, а затем стал заместителем начальника Центрального штаба партизанского движения по диверсиям. Уже в ноябре 1941 года он организовал и провел операцию «Западня», которую мастера подрывного дела считают мировой классикой.

Незадолго до сдачи Харькова Старинов получил приказание члена военного совета Юго-Западного фронта Никиты Хрущева заминировать лучший особняк в городе. Предполагалось, что его займет начальник гарнизона, когда город оккупируют фашисты. В подвале вырыли глубокий котлован и заложили 350 килограммов взрывчатки с радиоуправляемым детонатором. Завалили все это землей, а сверху под кучей угля установили «мину-блесну» с заранее «посаженной» батарейкой, чтобы заряд случайно не рванул. Позже, найдя «обманку», немцы потешались над глупостью русских. Особняк в центре города предоставили командиру 68-й пехотной дивизии генерал-лейтенанту фон Брауну. А через несколько дней Старинов, находясь под Воронежем, послал мине радиосигнал — Браун был уничтожен.

Вскоре специалистам абвера стала известна фамилия организатора покушения. За его поимку было назначено крупное вознаграждение. Фашистская разведка предприняла энергичные меры к розыску образца «минной радиостанции», а также самого Старинова. Во многие прифронтовые города, в первую очередь в Воронеж, забросили диверсионные группы. Но чекисты обезвредили их. Тайна радиоуправляемых мин так и осталась для фашистов за семью печатями. Только через 20 лет после войны, когда с помощью радиосигналов начали управлять даже космическими кораблями, в печати впервые было упомянуто о Воронежской радиостанции «РВ-25» и ее первом испытателе Илье Старинове.

«Засекреченность» стала причиной того, что за операцию «Западня» Старинова не удостоили даже благодарности. Если говорить о поощрениях, то в судьбе Старинова в этом отношении замечается явный перекос. Ордена за Испанию, Финляндию, множество иностранных наград, а вот за Великую Отечественную, во время которой талант Старинова проявился в наиболее полную силу, орденов не так много. И еще одна странность. Звание полковника Илья Григорьевич получил еще в 1938 году, потом служил на генеральских должностях, в том числе и на генерал-полковничьей, однако соответствующего воинского звания ему упорно не присваивали. Почему?

— Что касается иностранных наград, то все просто, — рассказал мне Старинов. — В 1944 году я был назначен заместителем начальника штаба партизанского движения Польши, помогал там налаживать диверсионную деятельность в тылу. Потом был начальником штаба военной миссии в Югославии. Правительства этих и других стран посчитали мой вклад в дело освобождения Европы от фашизма достойным поощрения. У нас же все было сложнее.

— Беда состояла еще и в том, — продолжал разведчик, — что руководить партизанским движением был поставлен первый секретарь компартии Белоруссии Петр Пономаренко. Он совершенно не разбирался в организации партизанской работы. Меня поставили к Пономаренко заместителем, но он оказался упертым и не способным ценить чужой опыт, да еще и выдвинул теорию так называемой «рельсовой войны». Суть ее в том, что партизаны должны перебивать взрывами рельсы и не утруждать себя охотой на эшелоны. Это было совершенно глупо, поскольку фашисты не испытывали недостатка в рельсах и легко заменяли поврежденные пути. А мы тратили уйму дорогостоящей взрывчатки, фактически не создавая фашистам проблем с перевозками. Наши взаимоотношения с Пономаренко на этой почве испортились сразу и навсегда. Он не упустил ни одного случая, чтобы не «прижать» меня за «своеволие». Командиры партизанских соединений трижды представляли меня к званию Героя Советского Союза. Пономаренко — дробил. Первый заместитель начальника штаба партизанского движения 5 раз представлял меня к генеральскому званию. Пономаренко — дробил. Впрочем, формально у него всегда находились основания.

Дело в том, что еще в 1938 году я попал под подозрение органов. Когда вернулся из Испании, оказалось, что начальник ГРУ Гендин расстрелян, почти все друзья арестованы. Вскоре взяли и меня. Допрос на Лубянке свелся к одному: заблаговременная подготовка к партизанской войне и создание тайных складов на границе — затея врагов народа Якира и Уборевича. Но поскольку именно я эту идею непосредственно проводил в жизнь, то тоже считаюсь врагом. «Тройка» приговорила меня к расстрелу. Слава Богу, вмешался Клим Ворошилов и поручился за меня…

В последнем интервью мы долго говорили с ветераном и о его секретах долголетия.

— Особых секретов нет, — сказал Илья Григорьевич. — Никогда не курил. Выпил за всю жизнь, может быть, граммов триста водки. К слову, в 1944 году я короткое время служил на Северном Кавказе вместе с Брежневым, тогда еще полковником. Свои «боевые сто граммов» отдавал ему. Но главное, наверное, в том, что мне всю жизнь везло на хороших людей. Первый раз я женился в 36 лет на своей переводчице в Испании Анне Корниловне Обручевой. Она была удивительно доброй и душевной. К сожалению, рано ушла из жизни. Поддержала и утешила меня в горе Татьяна Петровна Матросова, в прошлом балерина Большого театра, на которой я женился, когда мне было 84 года. Благодаря ей, я до 100 лет — в рабочей форме, пишу воспоминания…

svpressa.ru

Диверсанты Красной Армии

Отечественные популяризаторы истории подразделений специального назначения грешат, как правило, очаговостью изложения: немного о гражданской войне в Испании, довольно подробно об ОМСБОНе в битве за Москву. Потом следует провал — вплоть до штурма дворца Тадж-Бек. Затем — разрозненные эпизоды из летописи без малого 10-летней афганской страды, после чего не менее фрагментарные рассказы о рейдах во время двух чеченских кампаний. И все. Так что в прошлом нашего спецназа имеется немало неизвестных широкой публике страниц, в том числе и относящихся к развитию советских диверсионных подразделений до Великой Отечественной войны. Здесь нельзя не отметить заранее огромный вклад в эту работу знаменитого «деда» российского спецназа Ильи Старинова, 105 лет со дня рождения которого исполняется 2 августа.

Оценивая потенциальную военную угрозу Советскому Союзу, руководство СССР в середине 1920-х годов пришло к неутешительным выводам: отражать возможное вторжение армий западных стран-соседей некому и нечем. Красная Армия тогда насчитывала 500 тыс. человек, из которых немалое количество было занято борьбой с басмачами. Кроме того, значительные силы приходилось держать на Дальнем Востоке, где серьезные опасения вызывали как японская экспансия, так и гражданская война в Китае. Поэтому на Западном ТВД могло сражаться относительно небольшое число бойцов — недостаточно обученных и плохо вооруженных.

Вариантов решения острейшей проблемы было немного. В качестве одного из них предлагались партизанско-диверсионные операции в тылу упершейся в наши укрепрайоны вражеской армии, способные ослабить или даже вовсе парализовать ее действия. Тем более что свежий и удачный опыт подобного рода войны имелся у одного из немногих друзей СССР в то время — Афганистана. 28 февраля 1919 года его эмир Аманулла-хан провозгласил независимость своей страны, которую первой признала Советская Россия (27 марта). Несмотря на свои трудности, Москва предоставила помощь Кабулу: миллион рублей золотом, 5 тыс. винтовок и несколько самолетов. В ответ на это Великобритания 6 мая начала третью Англо-афганскую войну. Британская армия состояла из 340 тыс. человек, у Амануллы было 40 тыс. воинов. Но победу афганцам над восьмикратно превосходящим противником принесла не только стойкость войск эмира, удерживавших перевалы, отделявшие тогда Афганистан от Британской Индии (а сейчас — от Пакистана), но и восстание пуштунских племен в тылу у колонизаторов. В результате Лондону пришлось отступить.

Во второй половине 1920-х в западных военных округах СССР начали закладываться основы для проведения в будущем партизанско-диверсионных акций. А в 1932 году под Москвой, в Бронницах, провели специальные секретные маневры партизанских бригад. Для развертывания в Белоруссии были готовы 6 партизанских отрядов по 300-500 человек в каждом. В приграничных городах и на железнодорожных узлах имелись подпольные диверсионные группы. На секретных складах хранилось 50 тыс. винтовок, 150 пулеметов, боеприпасы и минно-взрывные средства. Приблизительно такое же количество оружия и боеприпасов, в том числе минно-взрывных средств, было накоплено для партизан и подпольщиков в Ленинградском военном округе. Сотрудники Разведывательного управления Украинского военного округа заложили в тайники, кроме отечественного оружия, 10 тыс. японских карабинов, около 100 пулеметов, большое количество мин, гранат, различных боеприпасов. Некоторые базы создавались вне территории СССР.

На Украине прошли соответствующее обучение более 3 тыс. партизанских командиров и специалистов. Началась интенсивная подготовка к действиям в тылу противника и специально отобранных военнослужащих, целых подразделений. Собственно накопление кадров для партизанской борьбы не прекращалось с момента окончания Гражданской войны. К 1932 году функционировали три школы, в которых занимались специалисты по партизанским операциям: две — IV (разведывательного) Управления Штаба РККА и одна — ОГПУ.

Школа ОГПУ в Харькове выпускала в основном диверсантов-подпольщиков для действий с нелегальных позиций. В свою очередь, одна из школ IV Управления готовила в течение 6 месяцев группы по 10-12 человек, пришедших на советскую территорию из районов Западной Украины и Белоруссии. Крупная школа военного ведомства в местечке Грушки под Киевом вела подготовку командных кадров к ведению войны партизанскими методами, а также организаторов партизанской борьбы. Работу школы держали под постоянным контролем генеральный секретарь ЦК КП(б) Украины Станислав Косиор и командующий войсками Украинского военного округа Иона Якир.

На Дальнем Востоке ситуация складывалась несколько иначе. Там диверсионные отряды набирались из китайцев и корейцев с оккупированных Японией территорий. Кроме того, огромная граница в тысячи километров с удобными местами для переправ через Амур и Уссури облегчала их действия за кордоном. В случае неудачи партизанские отряды, прижатые к границе, укрывались в СССР, отдыхали там, лечили раненых и больных, оснащались вооружением и боеприпасами, радиосвязью, снабжались деньгами, а их командиры получали инструктаж и руководящие указания для дальнейшей боевой деятельности в Маньчжурии.

Такая помощь и поддержка китайского партизанского движения началась сразу же после оккупации Северного Китая японскими войсками и продолжалась все 1930-е годы. Командование Особой Краснознаменной Дальневосточной армии при встречах с китайскими командирами старалось наладить координацию в боевых действиях партизанских отрядов. Причем давались указания не только о методах повседневной деятельности, но и о развертывании массового партизанского движения на территории Маньчжурии в случае начала войны между Японией и Советским Союзом. В общем, китайские партизаны рассматривались как диверсанты и разведчики, наносящие удары в спину потенциальному врагу. Ибо в те годы для усиления оборонной мощи дальневосточных рубежей хороши были любые средства, Токио же формально не мог предъявить претензий Москве: партизанское движение на Японских островах последняя не организовывала, а с мнением правительства марионеточного государства Маньчжоу-Го, созданного японцами, можно было и не считаться.

РЕГУЛЯРНОСТЬ, ПОРЯДОК, ЕДИНООБРАЗИЕ

В январе 1934 года начальник Генерального штаба РККА Александр Егоров издал директиву о формировании специальных диверсионных подразделений в Красной Армии. К началу 1935 года они были развернуты вдоль западных рубежей СССР, то есть вдоль границы с Эстонией, Латвией, Литвой, Польшей и Румынией.

Многие историки и публицисты приписывают заслугу в организации диверсионных подразделений Михаилу Тухачевскому, но на самом деле это далеко не так. В своих теоретических работах Тухачевский всеми силами доказывал недопустимость диверсионных действий. В статье «Война клопов» («Революция и война», 1923 год) он зло, но безосновательно высмеивает партизанско-диверсионные акции. Военачальник написал, что они не могут быть главным способом ведения войны, но при этом даже не задумывался о том, что их можно сочетать с операциями регулярных частей РККА и это может дать хороший результат. Более того, в 1928 году в статье «Война как проблема вооруженной борьбы» будущий маршал говорит о «вредительской диверсионной деятельности» в глубоком тылу, подразумевая тем самым, что так поступает только «подлый враг», а для «передовой армии» подобное недопустимо.

Вторая мировая и последующие войны доказали, что «гениальный теоретик», мягко говоря, сильно заблуждался. Кроме того, директиву о создании диверсионных подразделений подписал Егоров, отношения которого с Тухачевским еще со времен Советско-польской войны 1920 года были далеко не безоблачными.

В целях обеспечения секретности директива предписывала именовать эти подразделения «саперно-маскировочными взводами» и формировать их при саперных батальонах дивизий. Но Егоров назвал новые подразделения саперно-маскировочными не только ради секретности — всю Вторую мировую войну главным оружием диверсантов действительно были ВВ (достаточно вспомнить наших партизан и диверсантов, британский рейд на Сен-Назер, первые вылазки САС; единственной операцией диверсионных подразделений того времени, где главная роль была отведена стрелковому оружию, была попытка британских коммандос убить Роммеля в ночь с 16 на 17 ноября 1941 года). К тому же винтовка Мосина и ручной пулемет Дегтярева, которыми обладала РККА в середине 1930-х годов, мало подходили для скоротечных огневых контактов, а проведение в большом количестве операций, предполагающих применение именно огнестрельного оружия, тогда не планировалось.

В конце 1935 года саперно-маскировочные взводы численностью по 40 человек имелись уже во всех без исключения приграничных стрелковых и кавалерийских дивизиях РККА западных военных округов. Предполагалось, что в случае войны такой взвод может действовать как в полном составе, так и мелкими группами, по 5-7 человек.

Саперно-маскировочным взводам предписывалось совершать переход государственной границы пешим порядком (при ведении наступательных действий) либо укрываться на своей территории (в случае внезапного нападения противника), в последующем выдвигаться к тем объектам во вражеском тылу, которые будут им указаны командованием, конкретно начальником разведки дивизии. Требовалось выводить эти объекты из строя, дезорганизовывать работу тыла неприятельских войск, сеять панику, развертывать партизанское движение. Основной упор следовало делать на диверсии, разведывательные задачи ставились только как попутные. Радиосвязь с диверсантами не предусматривалась, допускалась передача информации в случае крайней необходимости с помощью связных.

Личный состав для взводов «маскировщиков» отбирался из числа комсомольцев, прослуживших в Красной Армии не менее двух лет, после тщательного изучения и проверки кандидатов органами государственной безопасности. Предпочтение отдавалось тем из них, кто закончил среднюю школу, имел хорошее физическое развитие, владел иностранным языком и положительно себя зарекомендовал во время службы.

Затем в течение одного года отобранных бойцов обучали в составе взвода. Главное внимание уделялось огневой подготовке, минно-подрывному делу, тактике диверсионно-разведывательных действий, ориентированию и совершению маршей в условиях бездорожья, выработке у бойцов физической выносливости, а также изучению иностранных армий (организация, уставы, форма одежды и знаки различия, вооружение, боевая техника, документы, карты). В том же 1935 году начали действовать специальные курсы для командиров этих взводов, расположенные на одной из учебных баз Разведывательного управления РККА в окрестностях Москвы.

После года службы в составе взвода разведчиков-диверсантов увольняли в запас и компактно расселяли в населенных пунктах вдоль границы. Там их устраивали на работу, строили за счет государства дома, выдавали в личное пользование домашний скот, перевозили на новое место жительства семьи. В основном оседали эти, говоря по-современному, «спецназовцы» в селах, иногда — на окраинах небольших городов, где образ жизни мало чем отличался от сельского. В ближайших воинских частях для них хранилось вооружение и снаряжение (стрелковое оружие, боеприпасы, взрывчатка и средства взрывания, карты местности, сухие пайки, медикаменты).

На территориях сопредельных государств (Эстонии, Латвии, Литвы, Польши, Румынии) агенты Разведуправления Генштаба приступили к созданию опорных баз для саперов-маскировщиков — главным образом в сельской местности, на хуторах, хозяева которых сотрудничали с советской разведкой. Эти люди должны были хранить запас продовольствия для диверсантов, оружие, взрывчатку и средства взрывания иностранного производства (немецкого, польского, румынского и т.д.). Существовала отработанная система паролей, явочных мест, взаимного опознания. Предполагалось, что в ходе боевых действий вооружение, снаряжение и продовольствие диверсантам будут также доставлять самолеты, сбрасывая груз на парашютах по сигналам с земли.

Необходимо отметить, что идея создания армейских разведывательно-диверсионных подразделений возникла не на пустом месте. В СССР в конце 1920-х и в начале 1930-х годов велась огромная работа по подготовке к партизанской борьбе в случае возможного нападения врага. Были обучены или переучены сотни бывших партизан Гражданской войны, разработаны новые специальные диверсионные средства — с упором на то, что партизаны смогли бы сами сделать в тылу врага из подручных материалов. Диверсионные школы прошли и многие деятели Коминтерна (Илья Старинов вспоминал, что лично обучал Пальмиро Тольятти, Вильгельма Пика), отправившиеся затем руководить рабочим движением в Европе и Америке.

18 июля 1936 года большая часть вооруженных сил Испании во главе с генералом Франко подняла мятеж против левого правительства страны. Нацистская Германия и фашистская Италия оказали франкистам всестороннюю помощь, что резко усилило их воинство.

У испанцев, в последний раз партизанивших во время наполеоновских войн, не было ни навыков, ни специалистов-диверсантов, способных решать специфические задачи борьбы в тылу современной регулярной армии. Поэтому советский старший военный советник Яков Берзин предложил верховному командованию РККА и лично Сталину послать на Пиренейский полуостров хорошо подготовленных, опытных командиров. Инициативу в Кремле поддержали, и в Испанию отправились специалисты-диверсанты как по линии ГРУ (например, Знаменский, Мамсуров, Патрахальцев, Семенов, Старинов, Троян, Эмильев и др.), так и НКВД (Ваупшасов, Орловский, Прокопюк, Рабцевич и др.). Их ускоренно обучили испанскому языку, и они начали свою деятельность в роли советников и инструкторов.

В конце 1936 года при республиканских органах безопасности была организована школа по подготовке командного состава разведывательно-диверсионных групп и отрядов. Позже появились еще три таких же учебных заведения.

Диверсионные действия в Испании осуществляли и мелкие (5-10 человек), и крупные (50-100 человек) отряды. Их выводили в тыл противника пешим порядком через линию фронта. Продолжительность действий составляла от 10 суток до 3 месяцев. На первом этапе войны предпочтение отдавалось небольшим группам, затем — крупным. В последующем их объединили в 14-й (Партизанский) корпус. Радиосвязь с группами из-за ее ненадежности, громоздкости переносных радиостанций и их острой нехватки практически не использовалась. Разведывательные данные командиры групп сообщали после возвращения из тыла противника.

Отряд партизан, которым командовал испанский капитан Доминго Унгрия, пользовался советами советского профессионального диверсанта Ильи Старинова (начальник штаба Илич — во время Второй мировой войны возглавлял оперативный отдел главного штаба французских франтиреров). Именно он стал основой для создания Партизанского корпуса. За те 10 месяцев, что в отряде находился Старинов, удалось провести около 200 операций (диверсии и засады), в результате которых потери противника составили более 2 тыс. человек, было уничтожено 22 железнодорожных эшелона с живой силой и техникой. Собственный урон — всего 14 человек (одного бойца убили в Валенсии анархисты, одного — свои при возвращении из тыла противника, один погиб при установке мины, лишь 11 пали в боях).

Самой крупной операцией партизанского отряда Унгрия-Старинова явилось уничтожение в феврале 1937 года под Кордобой поезда со штабом итальянской авиадивизии и военнослужащими-марокканцами. После этого успеха генеральный штаб республиканцев преобразовал диверсионное подразделение в батальон специального назначения, его бойцам отныне полагалось полуторное жалованье и летный паек, ему отпускался без лимитов бензин. Батальону была поставлена задача перерезать пути сообщения между южной и мадридской группировками франкистов, и летом 1937 года в результате диверсий связь между Мадридским и Южным фронтами франкистов была прервана на неделю.

Осенью 1937 года испанское руководство по согласованию с советской стороной приняло решение объединить все партизанские подразделения в 14-й специальный корпус, подчиненный разведотделу генерального штаба республиканских вооруженных сил. 9 декабря 1937 года резидент советской внешней разведки в Испании Орлов сообщал руководству:

«Проводимая в тылу «Д» работа привела к серьезному расстройству отдельных участков тыла франкистов и значительным материальным убыткам и людским потерям. Беспрерывные и последовательные удары наших «Д» групп, применение ими разнообразных, быстро меняющихся и постоянно совершенствующихся методов, охват нами почти всех решающих участков фронта, продвижение «Д» действий в глубокий тыл вызвали большую панику в фашистских рядах. Об этом говорят донесения разведки и нашей агентуры, это подтверждается также и рядом известных нам официальных материалов (газетные статьи, приказы фашистов, радиопередачи).

Это состояние фашистского тыла, пребывание франкистов в постоянном напряжении, беспрерывно преследующий их страх перед «проделками красных динамитчиков», подчас преувеличенный и раздуваемый всевозможными слухами, мы считаем основным достижением в «Д» работе.

Нам точно известно, что для борьбы с диверсиями фашисты вынуждены держать в тылу значительные воинские силы и вооруженные группы фалангистов. Все, даже незначительные объекты усиленно охраняются. В августе 1937 года командующий Южным фронтом фашистов генерал Кьяппо де Льяно издал приказ, объявляющий на военном положении провинции Севилья, Уэльва и Бадахос. Мероприятия фашистского командования, связанные с реализацией этого приказа, предусматривают отвлечение с фронта значительных воинских сил».

К весне 1938 года в составе 14-го корпуса были четыре дивизии по три бригады в каждой, но при этом его общая численность не превышала 3 тыс. человек.

В конце 1938 года испанцы провели новую реорганизацию, на этот раз без учета замечаний советской стороны (тем более что к тому времени большинство советских специалистов по диверсионным действиям покинули Испанию) — разведывательно-диверсионные группы были переформированы в роты и приданы отдельным воинским соединениям по местам их дислокации на фронте. Это привело к распылению диверсионных сил и их использованию преимущественно для решения задач в прифронтовой полосе, а операции в глубоком тылу противника сначала отошли на второй план, а затем и вовсе прекратились. Кроме того, в это же время в высших эшелонах военного и политического руководства Испанской республики усилилось мнение против дальнейшего развертывания партизанской войны, так как ее успехи приводили к усилению репрессий против гражданского населения на удерживаемых армией Франко территориях. Поэтому максимально, что могло допустить испанское руководство, — непродолжительные рейды малых групп в прифронтовой полосе. Естественно, это не пошло на пользу республиканцам, чьи войска и без того отступали на всех фронтах.

Части бывшего 14-го корпуса продолжали партизанские действия и после падения республики, а затем основные силы перешли во Францию, где были интернированы. Другие во главе с Унгрия уплыли сначала в Алжир и в конце концов оказались в СССР.

Опыт войны в Испании показал высокую эффективность диверсионных подразделений типа «саперно-маскировочный взвод». Десятки взорванных мостов, складов боеприпасов и горючего, более 30 железнодорожных эшелонов с техникой и снаряжением, несколько аэродромов с десятками самолетов на каждом из них, сотни километров выведенных из строя железных дорог, множество захваченных документов — вот далеко не полный итог действий саперов-маскировщиков на испанской земле. Таким образом, проверка практикой подтвердила необходимость для современной войны специальных подразделений для осуществления диверсионно-разведывательных операций в тылу противника.

Что же происходило после Испании?

Когда пишут (иногда даже излишне эмоционально) о том, что на исходе 1930-х годов диверсионное дело в Советском Союзе было ликвидировано, а соответствующие специалисты — уничтожены, то забывают о двух вещах. Во-первых, репрессиям подверглась только верхушка руководящего состава военной разведки. Во-вторых, отказались не от диверсионных подразделений вообще, а от планов ведения партизанской войны на своей территории, но это вовсе не ставило на них крест. Командиры среднего звена получили ценный боевой опыт в Испании и применили его в последующих войнах, благополучно пережив чистки (из перечисленных выше советников репрессирован был только Семенов).

Так, на Халхин-Голе действовала 10-я отдельная саперно-маскировочная рота (здесь соблюдалась пропорция — если дивизии был положен саперно-маскировочный взвод, то корпусу — рота), 10 разведывательных батальонов и одна отдельная разведывательная рота, а во время Советско-финской войны прошедшие Испанию Валерий Знаменский, Николай Патрахальцев и Хаджи-Умар Мамсуров возглавляли разведывательно-диверсионные отряды, оперировавшие в тылу противника.

После этого была Великая Отечественная война, и советские диверсанты внесли свой весомый вклад в победу над врагом. Но это, как и послевоенное развитие советских разведывательно-диверсионных сил, — тема для отдельного исследования.

Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

nvo.ng.ru

Поделиться:
Нет комментариев

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.