Смерть Лермонтова

ЛЕРМОНТОВ Михаил Юрьевич

Лермонтов погиб на дуэли, которая произошла из-за ничтожного по нынешним понятиям повода. Убийцей поэта стал его бывший товарищ по юнкерской школе Николай Мартынов. О ссоре Лермонтова и Мартынова, приведшей к дуэли, очевидцы говорят разное, но все сходятся в том, что Мартынова возмутила острота, пущенная в его адрес поэтом. Увы, понятие чести в XIX веке имело и свои отрицательные стороны. Невинная шутка могла стоить жизни.

Саму дуэль и гибель поэта полнее и точнее всех описал секундант Лермонтова князь Александр Васильчиков.

«Однажды на вечере у генеральши Верзилиной Лермонтов в присутствии дам отпустил какую-то новую шутку, более или менее острую, над Мартыновым. Что он сказал, мы не расслышали; знаю только, что, выходя из дому на улицу, Мартынов подошел к Лермонтову и сказал ему очень тихим и ровным голосом по-французски; «Вы знаете, Лермонтов, что я очень часто терпел ваши шутки, но не люблю, чтобы их повторяли при дамах»,- на что Лермонтов таким же спокойным тоном отвечал: «А если не любите, то потребуйте у меня удовлетворения».

Больше ничего в тот вечер и в последующие дни, до дуэли, между ними не было, по крайней мере нам, Столыпину, Глебову (другим секундантам) и мне, неизвестно, и мы считали эту ссору столь ничтожною и мелочною, что до последней минуты уверены были, что она кончится примирением. Тем не менее все мы, и в особенности М. П. Глебов, который соединял с отважною храбростью самое любезное и сердечное добродушие и пользовался равным уважением и дружбою обоих противников, все мы, говорю, истощили в течение трех дней наши миролюбивые усилия без всякого успеха. Хотя формальный вызов на дуэль и последовал от Мартынова, но всякий согласится, что вышеприведенные слова Лермонтова «потребуйте от меня удовлетворения» заключали в себе уже косвенное приглашение на вызов, и затем оставалось решить, кто из двух был зачинщик и кому перед кем следовало сделать первый шаг к примирению.

На этом сокрушились все наши усилия; трехдневная отсрочка не послужила ни к чему, и 15 июля часов в шесть-семь вечера мы поехали на роковую встречу; но и тут в последнюю минуту мы, и, я думаю, сам Лермонтов, были убеждены, что дуэль кончится пустыми выстрелами и что, обменявшись для соблюдения чести двумя пулями, противники подадут себе руки и поедут. ужинать.

Когда мы выехали на гору Машук (близ Пятигорска) и выбрали место по тропинке, ведущей в колонию (имени не помню), темная, громовая туча поднималась из-за соседней горы Бештау.

Мы отмерили с Глебовым тридцать шагов; последний барьер поставили на десяти и, разведя противников на крайние дистанции, положили им сходиться каждому на десять шагов по команде «марш». Зарядили пистолеты. Глебов подал один Мартынову, я другой Лермонтову, и скомандовали: «Сходись!»

Лермонтов остался неподвижен и, взведя курок, поднял пистолет дулом вверх, заслоняясь рукой и локтем по всем правилам опытного дуэлиста. В эту минуту, и в последний раз, я взглянул на него и никогда не забуду того спокойного, почти веселого выражения, которое играло на лице поэта перед дулом пистолета, уже направленного на него. Мартынов быстрыми шагами подошел к барьеру и выстрелил. Лермонтов упал, как будто его скосило на месте, не сделав движения ни взад, ни вперед, не успев даже захватить больное место, как это обыкновенно делают люди раненые или ушибленные.

Мы подбежали. В правом боку дымилась рана, в левом — сочилась кровь, пуля пробила сердце и легкие.

Хотя признаки жизни уже видимо исчезли, но мы решили позвать доктора. По предварительному нашему приглашению присутствовать на дуэли доктора, к которым мы обращались, все наотрез отказались. Я поскакал верхом в Пятигорск, заезжал к двум господам медикам, но подучил такой же ответ, что на место поединка по случаю дурной погоды (лил проливной дождь) они ехать не могут, а приедут на квартиру, когда привезут раненого.

Когда я возвратился, Лермонтов уже мертвый лежал на том же месте, где упал; около него Столыпин, Глебов и Трубецкой. Мартынов уехал прямо к коменданту объявить о дуэли. Черная туча, медленно поднимавшаяся на горизонте, разразилась страшной грозой, и перекаты грома пели вечную память новопреставленному рабу Михаилу.

Столыпин и Глебов уехали в Пятигорск, чтобы распорядиться перевозкой тела, а меня с Трубецким оставили при убитом. Как теперь, помню странный эпизод этого рокового вечера; наше сиденье в доле при трупе Лермонтова продолжалось очень долго, потому что извозчики, следуя примеру храбрости гг. докторов, тоже отказались один за другим ехать для перевозки тела убитого. Наступила ночь, ливень не прекращался.

Вдруг мы услышали дальний топот лошадей по той же тропинке, где лежало тело, и, чтобы оттащить его в сторону, хотели его приподняты от этого движения, как обыкновенно случается, спертый воздух выступил из груди, но с таким звуком, что нам показалось, что это живой и болезный вздох, и мы несколько минут были уверены, что Лермонтов еще жив».

Убийца Лермонтова тоже порывался написать воспоминания о поэте (как-никак он знал его много лет!) и, очевидно, хотел в какой-то мере оправдаться перед современниками и потомками. Он дважды начинал свои записи и оба раза бросал, написав по нескольку страниц; дальше воспоминаний об учебе в юнкерской школе Мартынов не пошел. Мартынов прожил 60 лет и умер спустя 34 года после дуэли.

Другие книги в разделе «Словари. Энциклопедии. Справочники»:

www.bibliotekar.ru

На смерть Лермонтова (Боратынский)

← С книгою «Сумерки» С. Н. Карамзиной На смерть Лермонтова
автор Евгений Абрамович Боратынский (1800—1844)
На всё свой ход, на всё свои законы… →
Дата создания: Между 1841 и 1843, опубл.: 1843. Источник: http://www.stihi-rus.ru/1/Bratyinskiy/44.htm • См. Стихотворения Боратынского 1842—1844 гг.

Когда твой голос, о поэт,
Смерть в высших звуках остановит,
Когда тебя во цвете лет
Нетерпеливый рок уловит, —

Кого закат могучих дней
Во глубине сердечной тронет?
Кто в отзыв гибели твоей
Стесненной грудию восстонет,

И тихий гроб твой посетит,
И, над умолкшей Аонидой
Рыдая, пепел твой почтит
Нелицемерной панихидой?

Никто! — но сложится певцу
Канон намеднишним Зоилом,
Уже кадящим мертвецу,
Чтобы живых задеть кадилом.

Выразительность речи в стихотворениях Боратынского создается и контрастным использованием развернутых (пространных) и лаконичных предложений. В стихотворении «Когда твой голос, о поэт…» («Сумерки», 1843) первые три строфы представляют собой два вопросительных предложения (фигура риторического вопроса). Первое вопросительное предложение — сложноподчиненное с придаточными времени; с них и начинается стихотворение. Препозиция придаточных при вопросительном главном предложении необычна: первая строфа (экспозиция) не предвещает вопроса — она скорее дает установку на повествование (Когда твой голос, о поэт, / Смерть в высших звуках остановит, / Когда тебя во цвете лет / Нетерпеливый рок уловит, …), поэтому вопрос во второй строфе звучит неожиданно: Кого закат могучих дней / Во глубине сердечной тронет? Следующее вопросительное предложение, тоже развернутое, как бы дублирует смысл первого: Кто в память гибели твоей / Стесненной грудию восстонет, / И тихий гроб твой посетит, / И, над умолкшей Аонидой / Рыдая, пепел твой почтит / Нелицемерной панихидой? Такая речевая (художественная) избыточность резко сменяется предельной лаконичностью ответа (созвучного главному грамматическому слову кто в вопросе) — никто. Кажется, ответ исчерпывающий настолько, что им стихотворение могло бы и закончиться. Однако далее звучит обнадеживающее но: никто не «восстонет», но кто-то (может быть подруга, любимая женщина) вспомнит; ср.: … и на земле мое / Кому-нибудь любезно бытие («Мой дар убог…») или … И чтим земными племенами, / Подобно мученику он (поэт — Е. М.) («Подражателям»). То, что следует за союзом но — заключительная часть стихотворения, последнее предложение, — не оставляет читателю никакой надежды. Неожиданность семантического хода создается благодаря тому, что союз но выражает здесь не противопоставление, а одновременное существование двух явлений. Трагизм ситуации усугубляется: смерть поэта не только не встревожит живых, но и привлечет к себе (и повлечет за собой) зло: … но сложится певцу / Канон намеднишним Зоилом, / Уже кадящим мертвецу, / Чтобы живых задеть кадилом. (Аминова А.А: ЯЗЫК ПРОИЗВЕДЕНИЙ Е. А.БОРАТЫНСКОГО В АСПЕКТЕ ПЕРЕВОДА) Цит по сайту «Музей Боратынского»)

ru.m.wikisource.org

Доброе утро

За что убили Лермонтова?

Код для встраивания видео

Плеер автоматически запустится (при технической возможности), если находится в поле видимости на странице

Размер плеера будет автоматически подстроен под размеры блока на странице. Соотношение сторон — 16×9

Плеер будет проигрывать видео в плейлисте после проигрывания выбранного видео

По официальной версии, поводом стала банальная ссора. Говорят, дерзкий нрав поэта часто вызвали негодование окружающих. Эксперты утверждают, что Лермонтов считал основную массу ниже себя на голову.

К этой массе относился и его старый товарищ Мартынов. Лермонтов называл его в шутку «мартышкой», зная о том, что у Мартынова плохо с чувством юмора. Говорят, такая насмешка и могла стать для Лермонтова роковой.

По другой версии, причиной дуэли стала зависть Мартынова к поэту. Лермонтов всегда пользовался успехом у женщин. По слухам, оба друга одновременно увлеклись некой Эмилией Верзилиной. Но девушка сделала выбор в пользу Лермонтова.

Еще одна гипотеза: Мартынов отстаивал честь своей сестры, за которой Лермонтов когда-то ухаживал, а потом бросил. Хотя на самом деле нет ни одного свидетельства о существовании этого романа.

Загадкой остаются не только причины, нераскрыты и обстоятельства дуэли. Известно, что свидетели либо молчали, либо постоянно меняли показания. А на суде вспомнить точное время и место дуэли не могли и четверо секундантов. Видимо, всем было что скрывать.

Есть и еще одно громкое предположение, дуэль Лермонтова и Мартынова была заказной. А ее организатором являлся сам Николай Первый. Император действительно недолюбливал свободолюбивого поэта и не раз говорил об этом. Даже отправляя Лермонтова в ссылку на Кавказ, Николай Первый не скрывал своей радости и сказал поэту в след: «В добрый путь, господин Лермонтов». Однако, никаких доказательств причастности государя к трагической дуэли и гибели великого поэта нет.

www.1tv.ru

Тайна гибели Михаила Лермонтова: У кого были причины желать смерти поэта?

Получайте на почту один раз в сутки одну самую читаемую статью. Присоединяйтесь к нам в Facebook и ВКонтакте.

Поводом для дуэли стала произнесенная Лермонтовым в адрес его приятеля Николая Мартынова колкость в присутствии дам. Отставной майор любил носить кавказскую одежду и поражал воображение барышень кинжалом, который всегда висел у него на поясе. Лермонтов посоветовал Эмилии Верзилиной, к которой оба испытывали симпатию, опасаться этого «горца с большим кинжалом». Тот не слыл задирой и никогда прежде не участвовал в дуэлях, но на этот раз почувствовал себя оскорбленным и потребовал сатисфакции. По сути, Лермонтов сам спровоцировал вызов на дуэль.

На дурной характер Лермонтова жаловались многие его современники. Говорят, его за глаза называли «ядовитой гадиной». Шутка в адрес Мартынова – далеко не единственная и относительно безобидная. Поэту давали такую характеристику: «Характера он был капризного и нервного. То услужлив до приторности и любезен, то рассеян, равнодушен и невнимателен. Он был то весел, то грустен. Мог молчать часами, а когда к нему обращались, то получали в ответ желчь и сарказм».

Некоторые считали, что поединок стал прикрытием для спланированного убийства. Во времена СССР самой популярной была версия политического «заказа» – якобы Лермонтова застрелили по приказу шефа жандармов Бенкендорфа или самого Николая I. Писали, что поэта выслали из Петербурга по распоряжению самого императора, что в Пятигорске за ним следили жандармы, а дуэль наверняка не была случайной. Другие исследователи соглашались с тем, что судьба Лермонтова была предрешена задолго до дуэли, и враги только искали повод натравить на поэта кого-нибудь из его знакомых.

Однако версию «преднамеренного убийства Лермонтова агентами Николая I» вряд ли можно считать достаточно аргументированной. Император действительно назвал стихотворение «Смерть поэта» «бесстыдным вольнодумством, более чем преступным» и выслал поэта на Кавказ в действующую армию, у него были причины для недовольства, но не для ненависти и уж тем более убийства. Попытка представить поэта жертвой самодержавия выглядит слишком надуманной. Лермонтов вряд ли был настолько опасен для императора, чтобы тот прибегнул к самым крайним мерам.

Сторонники версии спланированного убийства выдвигают также предположение о том, что на дуэли был кто-то третий, наемный убийца, притаившийся в кустах и стрелявший в поэта снизу. Причина такого объяснения – необычный характер ранения Лермонтова: пуля прошла снизу вверх под углом 35 градусов. Однако выстрел Мартынова прозвучал сразу после того, как поэт поднял руку и выстрелил в воздух. От отдачи он мог отклониться немного назад, и тогда пуля действительно могла войти под таким углом.

Еще одна версия гибели Лермонтова – это самоубийство, замаскированное под убийство. Некоторые исследователи уверены в том, что поэт сам искал смерти как своеобразного избавления от жизни, тяготившей его. Поэтому сознательно спровоцировал Мартынова на ссору и вызов на дуэль. Перед роковым выстрелом Лермонтов был спокоен, он не воспользовался своим правом дуэлянта и со словами «Стрелять в этого дурака я не буду» поднял руку вверх и выстрелил в воздух. И словно специально подставил себя под пулю Мартынова. На дуэли с де Барантом в 1840 г. он тоже выстрелил в воздух. Свою раннюю смерть он предчувствовал и словно ждал ее, о чем свидетельствуют пророческие строки многих его стихотворений. Биографы Лермонтова утверждают, что он всю жизнь был одержим страстью самоуничтожения и не раз подвергал себя риску. И делают вывод о том, что поэт сам спланировал и организовал собственную казнь.

Некоторые усматривают в гибели поэта мистику, называя его смерть последней в череде смертей «проклятого рода» Лермонтовых. Якобы никто из них не дожил до глубокой старости и не умер естественной смертью. Его дед из-за несчастной любви покончил с собой, выпив стакан «какой-то дряни», мать умерла в 21 год от чахотки, отец ушел из жизни в 44 года. И со смертью Михаила Юрьевича этот несчастный род пресекся. Мистику усматривали и в зеркальных датах рождения и смерти поэта – 1814 и 1841 гг., проводя параллели с трагическими событиями в истории всей страны, которые случились спустя столетие в это же время.

Понравилась статья? Тогда поддержи нас, жми:

kulturologia.ru

Смерть Лермонтова

Смерть поэта, или Finita la comedia

15 октября 1814 родился Михаил Лермонтов. 27 (15) июля 1841 года, в грозу, он был убит на дуэли.

Дуэль Лермонтова и Мартынова (равно как и дуэль Пушкина и Дантеса) преломляется в нашем национальном сознании довольно своеобразно. Всё кажется, что наши знаменитые дуэли – не поединки равных, а нечто вроде запланированного расстрела. Что Мартынов (и Дантес) никак не мог быть человеком достойным; он – ничтожество и т.п. По такой логике, Лермонтову надо было стреляться разве что с Пушкиным (тем более, что им обоим дуэли нравились). В крайнем случае – с Гоголем.

Начиная с 1920-х и особенно в 1930-1940-е годы советские литературоведы успешно разрабатывали версию, согласно которой заказчиком убийства Лермонтова был сам Николай Первый, организатором — глава Третьего отделения Бенкендорф. Мартынов же при таком раскладе оказывался всего лишь слепым орудием в руках властей предержащих – исполнителем, винтиком.

Потом волна откатила, и снова набросились на Мартынова. Некоторые оригиналы вдруг обнаружили, что зовут его Николай Соломонович, и решили сгоряча, что еврей убил русского поэта. Другие вовсю оттягивались на банально красивой внешности Мартынова, на его неудачной карьере, заурядности, глупости и прочих непривлекательных свойствах. «Что делать, если в схватке дикой/ всегда дурак был на виду,/ меж тем, как человек великий,/ как мальчик, попадал в беду», — сокрушалась Белла Ахмадулина. Очень хотелось, чтобы «Мартынов пал под той горою./ Он был наказан тяжело,/ И воронье ночной порою/ его терзало и несло». Ну а Лермонтов – между прочим, убийца при таком повороте событий! – «сначала/ всё начинал и гнал коня, /и женщина ему кричала: «Люби меня! Люби меня!».

И как-то не принималось во внимание, что Лермонтов и Мартынов корешились лет девять, с юнкерской школы. И в дом Мартынова поэт был вхож. И с сестрой его Натальей шуры-муры крутил…

Характер у Лермонтова был тот еще! Люди, близко его знавшие, говорили, что в нем было два человека: добродушный «для тех немногих лиц, к которым он имел особенное уважение», и «заносчивый и задорный для всех прочих знакомых». Кстати, в юнкерском училище Michel вовсю практиковал дедовщину.

Ну и, конечно, поэт был экстремалом. «Я вошел во вкус войны и уверен, что для человека, который привык к сильным ощущениям этого банка, мало найдется удовольствий, которые не показались бы приторными», — писал он другу Лопухину в сентябре 1840-го из Чечни.

«Высший дендизм» — мода того времени и той среды, к которой принадлежал Лермонтов, — «состоял в том, чтобы ничему не удивляться, ко всему казаться равнодушным, ставить свое я выше всего» и т.п. To be cool, короче. Черты эти, собранные в Печорине, культивировал в себе и его автор.

Дуэль для таких людей была делом обычным и привлекательным. А на всякие пустяки, вроде Свода уголовных законов, определяющего дуэль как преступление, русские дворяне особого внимания не обращали. Участвовать в дуэли, вызывать и нарываться на вызов считалось нормальным и даже необходимым для человека чести. А также — признаком свободолюбия и свободомыслия.

И как-то странно, что в стихотворении «Смерть поэта» один дуэлянт представлен хладнокровным убийцей («Пустое сердце бьется ровно,/ В руке не дрогнул пистолет…»). А другой – невинной жертвой. Наверное, это можно расценивать, как романтическое преувеличение, которое, собственно, и положило начало мифологизации самых громких в нашей истории дуэлей. А ведь Лермонтов (в отличие от Ахмадулиной) отлично знал, что дуэль – не нападение из-за угла, не расстрел, но поединок, ставящий дерущихся в равные условия, согласно строгому ритуалу. Тут уж кому как повезет. И об этом Лермонтов тоже знал: «Убит. К чему теперь рыданья,/ Пустых похвал ненужный хор/ И жалкий лепет оправданья?/ Судьбы свершился приговор!».

Недолгая, но бурная жизнь Лермонтова вместила не одну дуэль. Хорошо известно, кроме последней дуэли, о его дуэли с Барантом, атташе французского посольства и сыном французского посла (она состоялась 18 февраля 1840 года). По одной версии – дрались вроде бы из-за бабы, а именно — из-за княгини Марии Щербатовой (ей посвящены стихи: «На светские цепи,/ На блеск утомительный бала/ Цветущие степи/ Украйны она променяла…»).

«Я презираю таких авантюристов – эти Дантесы и Баранты заносчивые сукины дети», — оборонил как-то поэт. Он верил, что, будь на месте Дантеса русский, Пушкин бы остался жив. По другой версии, они с Барантом из-за того и дрались – из-за строк «Смеясь, он дерзко презирал/ Чужой земли язык и нравы,/ Не мог щадить он нашей славы…» Однако дальнейшие события показали, что поэт заблуждался: Мартынов не был чужеземцем, он даже не был евреем.

Дуэль с Барантом прошла бескровно. Но Лермонтов попал под суд и был помещен сначала на гауптвахту. А потом в ордонанс-гаузе – тюрьму для офицеров. Туда к нему приходил Белинский – наладить отношения. Потом восхищался: «Недавно был я у него в заточении, и в первый раз поразговорился с ним от души. Глубокий и могучий дух! Как он верно смотрит на искусство, какой глубокий и чисто непосредственный вкус изящного. »

Ещё находясь на гауптвахте, Лермонтов позвал Баранта, чтобы разъяснить некоторые слухи вокруг их дуэли. Но разговора не получилось, и Лермонтов, арестованный за дуэль, вызвал Баранта на новую дуэль. В результате он был наказан ссылкой на Кавказ, в Тенгинский пехотный полк. Воевал он с горцами храбро.

Montagnard au grand poignard

В Пятигорске было так: на party у генеральши Верзилиной поэт прицепился к Мартынову с дурацкой назойливой шуткой, повторяя по-французски: «Montagnard au grand poignard» («Горец с большим кинжалом» — Мартынов носил черкеску и кинжал). В ответ на неудовольствие объекта шутки предложил: «Потребуйте у меня удовлетворения» (есть разные версии их рокового диалога, но суть одна и та же). То есть просто спровоцировал вызов. И Мартынов – вызвал. Любой другой на его месте поступил бы так же (да хоть сам Пушкин!).

В день дуэли Лермонтов с друзьями устроил веселый пикник в Шотландке, что неподалеку от Пятигорска. Впечатляет не столько само желание веселиться в такой день — для экстремала это нормально, — сколько состав участников пикничка. Это Лев Пушкин, младший брат поэта, бесшабашный и загульный штабс-капитан (с ним Лермонтов подружился на почве любви к диким забавам), юная кузина поэта Катя Быховец (ей посвящены строки: «Нет, не тебя так пылко я люблю…»), юный же Александр Бенкендорф (двоюродный племянник начальника Третьего отделения) и тифлисский чиновник и любитель поэзии Михаил Дмитриевский. Посидели славно.

А в 7 часов вечера того же дня у северо-западного склона горы Машук была дуэль. Лермонтов то ли отказался стрелять («…он и здесь отнесся к нему [ к Мартынову] с высокомерным презрением со словами: «Стану я стрелять в такого дурака», не думая, что были сочтены его собственные минуты…», — сообщает очевидец), то ли выстрелил в воздух. Но точно сказать нельзя. Первый и единственный выстрел Мартынова оказался для Лермонтова смертельным. И сразу началась страшная гроза….

«Finita la comedia!», — воскликнул Печорин, только что убивший товарища: Интересно, вспомнил ли тогда Мартынов эту ёрническую фразочку? (Хотя это не так уж и важно.)

Убитый на дуэли приравнивался к самоубийце. И друзья с большим трудом выхлопотали разрешение предать прах Лермонтова земле по христианскому обряду. Но в церковь гроб не заносили, и отпевания не было. Что, надо заметить, изящно вписалось в рисунок судьбы вечного экстремала.

А лучшие стихи о Лермонтове написал Леонид Губанов.

Я я я
я ли я ли я ли-
яр яр яр
ябед ябед ябед
ю ю ю
ю ли ю ли ю ли
юн юн юн
пули пули пули…
пыль пыль пыль
странно странно странно
был был был
рана рана рана
дашь дашь дашь…
хмель юг рекруты
ваш ваш ваш
М. Ю. Лермонтов

www.peremeny.ru

Дуэль Лермонтова с Мартыновым: честный поединок или убийство?

27 июля 1841 г. близ горы Машук на Кавказе, в седьмом часу вечера, в страшную грозу был убит 26-летний поручик (по-нашему старший лейтенант) Тенгинского пехотного полка Лермонтов.

Убит давним приятелем Николаем Мартыновым с десяти шагов, почти в упор (условия дуэли были жёсткими, практически смертельными), «навылет в грудь». Он умер мгновенно. «С свинцом в груди лежал недвижным я», «кровавая ещё дымилась рана, по капле кровь точилася моя» — он написал эти строки примерно за месяц до рокового дня.

Мать его умерла в 21 год — Мише было два. Отца, с которым он виделся сознательно лишь однажды, не стало, когда мальчику было 17, дед покончил с собой от несчастной любви ещё до его рождения. Сильная, властная, богатая, знатная, но не знавшая совершенно женского счастья, бабушка любила внука безумно, хлопоча о любимце своём Мишеньке до последнего: девять месяцев добивалась она высочайшего разрешения императора Николая I о перезахоронении тела Лермонтова из Пятигорска в родовое имение Тарханы.

«Без креста. »

«Это была не дуэль, а убийст­во», — был уверен Руфин Дорохов, друг Лермонтова, герой войны, храбрец и сам отчаянный дуэлянт, прототип толстовского Долохова из «Войны и мира». То же утверждали после гибели Лермонтова многие из его тогдашнего окружения. Поэт во время дуэли демонстративно поднял вверх пистолет, отказавшись стрелять в противника, но тот жест не оценил и выстрелил в поэта. А ведь дуэль с Мартыновым с самого начала, со стычки друзей на вечере у Верзилиных, всерьёз никто не воспринял. И сам Лермонтов тоже: они были почти ровесники, знакомы и дружны ещё с юнкерской школы в Петербурге. Да и стрелком Мартынов слыл «косым» и меткостью, как и смелостью, не отличался. Перед дуэлью Лермонтов обедал на весёлом дружеском пикнике, с секундантами вышла незадача (двое на обоих дуэлянтов!), повозки отпустили, лекаря не нашли. Зато будто бы не забыли захватить ящик шампанского в уверенности, что друзья помирятся.

О дуэли Лермонтова с Мартыновым 30 лет писать было запрещено. Затем были написаны многие тома исследований, но до сих пор о ней практически ничего в точности не известно! Неизвестно, к примеру, точное место дуэли, хоть и был установлен условный памятный знак. Неизвестно и место первого захоронения Лермонтова в некрополе старого Пятигорского кладбища — при изъятии гроба для перевозки в Тарханы могила вместе с надгробием была засыпана, сохранился лишь рисунок её, сделанный приятелем поэта Арнольди. Сбылось ещё одно предсказание Лермонтова — о его будущей «кровавой могиле, без молитвы, без креста»…

Гибель Лермонтова была воспринята лучшими людьми России как тяжелейшая утрата, притом что единственный сборник его стихотворений был издан всего год назад, а «Герой нашего времени» вышел накануне весной, но тут же был распродан. И Гоголь счёл Лермонтова-прозаика выше Лермонтова-поэта, а Белин­ский, повсюду восхищаясь им, называл его «дьявольским талантом», «поэтом с колокольню Ивана Великого», человеком умнейшим и — «какая нежная и тонкая поэтическая душа!». А ведь при первой встрече великого критика с поэтом Лермонтов по обыкновению стал подшучивать и над Белинским, доведя его до полного конфуза!

Эти «сатанинские» ядовитые шутки, желчные и острые насмешки, карикатуры и эпиграммы и тяжёлый, неподвижный, неприятный взгляд почти чёрных глаз Лермонтова, который не каждый мог вынести, были слишком хорошо известны в свете. Было ли всё это для него маской, защитой? Или всё-таки сутью характера? Друг поэта графиня Евдокия Ростопчина вспоминала: «Самим собой, весёлым, остроумным, мечтательным и искренним он был только в тесном кругу общения».

«Смерть поэта»

В сущности, если перечесть лермонтовское стихотворение «Смерть поэта», вмиг прославившее никому не известного 22-летнего корнета лейб-гвардии Гусарского полка, то его вполне можно отнести и к обстоятель­ствам гибели самого автора. Мартынова один из современников называл «чистейший сколок с Дантеса», даже по наружности — высокий, статный, весьма красивый блондин. Сам же он в так и не законченных воспоминаниях важно именовал себя «слепым орудием провидения».

За Лермонтовым в его 26 лет числилось три дуэли, ещё от четырёх его удалось отговорить. Лермонтов, величайший лирик, был прежде всего боевым офицером. Не кланялся пулям, первым скакал в атаки, рубился в рукопашной, убивал… Более того, он был главой отряда разведки (этакого современного спецназа), который так и называли — «лермонтовским». В нём состояли самые отчаянные, «безбашенные» храбрецы. За сражение при речке Валерик Лермонтов был представлен к высшей награде — золотой сабле и ордену Святослава, позже заменённому на орден Владимира, но представление дважды было отвергнуто свыше. Бой был тогда жестокий, и ту речку его участники видели «кровавой». В свои 26 он был отравлен войной, убийствами и кровью своих и чужих: «Я вошёл во вкус войны» — написано им за несколько месяцев до гибели.

. К часу дуэли в горах разразилась страшная гроза. Тело Лермонтова пролежало под проливным дождём несколько часов, пока скакали в город за лекарем и извозчиком для перевозки убитого в Пятигорск. «И перекаты грома пели вечную память новопреставленному рабу Божию Михаилу», а «непрекращающийся ливень совершал омовение» — так описывал эту ночь секундант Лермонтова Васильчиков. И, быть может, прав был современник поэта: как ни трагично, но смерть Лермонтов встретил в столь любимых им «священных горах Кавказа» под звуки грозной стихии, а не в холодном светском Петербурге.

Николай Мартынов прожил в богатстве до 60 лет, наказание, которого он так боялся, ему в итоге смягчили донельзя.

www.aif.ru

Поделиться:
Нет комментариев

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.