Смерть Александра III

Смерть Александра III

Александр II, один на один ходивший с рогатиной на медведя, передал Геркулесову силищу и сыну: Александр III шутя разрывал колоду игральных карт, в его кулаке бронзовые пепельницы сминались в комок. Но могучий организм царя уже подточила ежедневная выпивка, отчего ускорилось перерождение почек. Сто лет назад Гатчинский замок казался столь же несуразен и дик, как и сегодня. Каркали вороны в старинном парке. Вечерняя метель заносила тропинки… В тесной комнате замка, заставленной неуклюжей мебелью, ворочался, словно медведь в посудной лавке, громадный дядька с бородой, из-под которой проглядывало плоское лицо калмыцкого типа. Вот он протиснулся к столу, что-то начал писать — и перо кажется ничтожным в его большущей лапе с красными, будто ошпаренными кипятком, пальцами. Дверь в соседнюю комнату чуть приоткрыта, и время от времени жена (Мария Федоровна) заглядывает в кабинет мужа. Пока все идет как надо: муж вершит делами государства, а она… она штопает его носки.

Речь идет об императоре Александре III.

Это — тип! Грубый и нетерпимый, зато яркий и выразительный. Не анекдот, что боцмана Балтийского флота учились материться у этого императора; на флоте даже бытовало выражение «обложить по-александровски». На докладе министра просвещения он наложил историческую резолюцию: «Прекращай ты это образование!» Всю жизнь его глодала забота обставить свой быт как можно скромнее. Обожал крохотные комнатенки и низкие потолки. Став императором, из Аничкова дворца перебрался в Гатчинский замок, где безжалостно распихал семью по клетушкам лакейских антресолей.
— Даже рояля негде поставить, — жаловалась императрица.
— Но зато, Мари, еще есть место для пианино… Когда приехала гостить греческая королева Ольга, спать ее положили в большую ванну. Хорошо, что женщина была бедовая, с чувством юмора, а другая бы обиделась. Александр III таскал мундир, сопревший по швам; быстро полнея, он велел портным расставить рейтузы, чтобы в них вшили клинья. В крайности всегда есть доля безобразия. Императрица как-то получила фотографии от датских родственников, показывая их мужу, она просила:
— Сашка, можно я закажу для них дешевые рамочки?
— Ах, Мари! Тебе бы только деньги на пустяки тратить…

Фотографии королей и принцев пришпилили на стенках канцелярскими кнопками, будто в казарме. Штаны его величества неприлично лоснились сзади, вытертые от прилежного сидения. Сколько бы ни навалили бумаг министры, император корпел над ними до глубокой ночи, считая себя обязанным изучить каждую бумажку. Недостаток образования царь восполнял примерным усердием, словно мелкотравчатый чиновничек, не теряющий надежд когда-нибудь выбиться в люди. Дело в том, что к роли самодержца его никто не готовил, и смолоду Александр бесцельно толкался в передних не всегда трезвый. В цари готовили его брата Николая, на которого и проливалась вся земная благодать. Профессура вкладывала в него массу знаний, на Николая текли меды и сливки, ему сыскали самую красивую невесту в Европе. Но в 1865 году Николай скончался от излишеств, и права престолонаследования механически перенесли на Александра; с титулом цесаревича он унаследовал и невесту покойного брата — принцессу Дагмару Датскую, которая в крещении стала зваться Марией Федоровной…

Вот сейчас она сидит в соседней комнате и — мешает ему! Как раз пришло время хватить гвардейский «тычок» без закуски, а Машка торчит там и подсматривает, как бы муженек не выпил чего-либо. Отложив перо, император подкрадывается к буфету. Без скрипа отворяются дверцы, заранее (какое гениальное предвидение!) смазанные. Вот и вожделенный графин. Засим следует легкое, давно обдуманное наклонение его над рюмкой.

Но раздается предательское — буль-буль-буль.
В дверях уже стоит жена со старым носком в руках.
— Ах, Сашка, Сашка, — говорит она с укоризной. — Зачем ты хочешь обмануть свою старую Мари? Ведь тебе нельзя пить…
Александр III, шумно вздыхая, снова берется за дела великой и могучей империи. Правда, у самодержца прибережен один вариант в запасе. Вдруг он встает, бодро направляясь к дверям.
— Сашка, ты куда? — окликает его жена.

В ответ следует патетическое признание мужа:
— Ах, милая Мари! Не отнимай у меня хоть одно право — побывать там, куда и цари ходят своими ногами… Теперь, когда лучезарная свобода на миг обретена, скорее вниз — в подвалы замка, где денно и нощно работает царская кухня. Здесь появление императора никого не удивляет: привыкли!
— Василь Федорыч, скорей подавай «дежурного»…
Ему вручают ковш с водкой. Сладостно зажмурившись, царь осушает его до дна. Отовсюду слышны советы поваров:
— Ваше величество, закусите… нельзя же так!
— Некогда, братцы. А за поддержку — царское вам спасибо…

Опьянение у него выражалось в одной привычке, которой он не изменял смолоду. Император ложился спиною на пол и начинал хватать за ноги проходящих людей, слегка и игриво их покусывая. В таких случаях камер-лакеи звали царицу. «Сашка, — говорила она, — сейчас же спать… Ты пьян!» И самодержец всея Руси, Большая и Малыя, Белыя и Прочая, не шумствуя (и не стараясь доказать, что он трезвый), самым покорнейшим образом убирался в спальню. Гатчинский замок, и без того угрюмый, становился во мраке словно заколдован; в ночи гулко цокали копытами лошадей лейб-казачьи разъезды… Петербуржцы называли царя «гатчинским затворником», а европейская пресса — «пленником революции». Этот самодержец с тяжелым воловьим взором иногда умел и ошарашить Европу! В острый момент политического кризиса, когда многие страны искали поддержки у России, он провозглашал тост: «Пью за здоровье моего единственного друга, короля Черногории, а иных друзей у России пока что нет». Но подобные выкрутасы не были пустозвонством. Царь был уверен в несокрушимой мощи своего государства, и, выпивая чарку за здоровье южных славян, напускал похмельную икоту на Габсбургов. Военный авторитет России стоял тогда очень высоко, и Европа смиренно выжидала, что скажут на берегах Невы… отца (Александра II),

— А пока русский император изволит ловить рыбку, — говорил Александр III, закидывая удочку в мутные гатчинские пруды, — Европа может и потерпеть. Ничего с ней не случится!

Ему повезло — он любил жену (редчайший случай в династии Романовых!). В окружении дядей и братьев, средь которых процветали самые гнусные формы разврата, Александр III сумел сохранить здоровое мужское нутро. Говорили, что царь вообще однолюб. В дневнике он заполнил страницу непорочным описанием своей первой брачной ночи. И — никаких оргий! Страшный пьяница, он не устраивал гомерических попоек, а надирался втихомолку. Начальник его охраны, генерал Петр Черевин, по совместительству исполнял должность и царского собутыльника…

Мария Федоровна до старости была неутомимой танцоркой. Император сидел на балах в уголочке, издали наблюдая, как веселится красивая жена, и, не видя конца ее пляскам, он потихоньку выкручивал «пробки» — дворец погружался во мрак. Женщина с большой волей и выдержкой, Мария сумела подобрать отмычки к сердцу грубияна-мужа. Вполне счастливая в браке, она произвела на свет трех сыновей — Николая, Георгия и Михаила (Ники, Жоржа и Мишку). Старшего царь порол как сидорову козу, среднего поднимал за уши, показывая ему Кронштадт на седьмом небе, а младшего… младшего он и пальцем не тронул, хотя частенько грозился:
— Мишка, ты не шали, иначе я дам тебе дёру!

Мария Федоровна приехала в Россию, везя в своем багаже запасы лютейшей ненависти к бисмарковской Германии, и этих запасов хватило на всю ее долгую жизнь. Она страдала за свою маленькую отчизну, на которую в 1864 году напали немцы, отнявшие Шлезвиг-Голштинию, и датская принцесса, став русской императрицей, уже никогда этого не простила. Под сильным влиянием жены Александр III мстительно затирал людей с немецкими фамилиями, двигая по «Табели о рангах» всяких Ивановых, Петровых и Николаевых. Настала пора бурной русификации всего чужеродного, что было усвоено прежними императорами. Вдруг исчезли усы и бакенбарды. Подражая неприхотливому властелину, генералы и министры России буйно зарастали густопсовыми бородищами. Чем пышнее была растительность, тем больше было шансов выказать себя отчаянным патриотом. На русский же лад заново переобмундировали и армию. Солдат при Александре III получил удобную и легкую гимнастерку. Офицерский корпус принарядили в шаровары и сапоги бутылками, появились высокие мерлушковые папахи генералов и шинели упрощенного образца с двумя рядами пуговиц… Перед нами исторический парадокс: сын и внук германофилов стал отчаянным русофилом!

А жена не уставала нашептывать ему слова ненависти к жаждущей добычи Германии. Тактично оставаясь в тени престола, она настойчиво подталкивала мужа в объятия поверженной Франции, которая была готова на все — лишь бы иметь Россию в друзьях. И вот русские броненосцы отшвартовались в Тулоне; матросы вернулись в Кронштадт, имея на запястьях массивные браслеты из чистого золота, — так пылкие француженки передали оригинальный привет русскому флоту. Усиленно ковалась новая ось ПАРИЖ — ПЕТЕРБУРГ, безжалостно пронизывающая сердце Германии! Франция устраивала шумные «русские базары», где нарасхват шли тульские самовары, тряпичные матрешки, всякие там ваньки-встаньки, игрушки-дергалки, в которых два медведя усердно кузнечили молотками по наковальне. Парижане жадно скупали иконы, вышивки, кружева, меха Сибири и оренбургские платки, проскальзывавшие в самое узкое кольцо… Петербург не спеша разворачивался на фарватер незнакомой для России политики: от Берлина — к Парижу! Правда, при встрече французской эскадры случилось быть немалому конфузу. Сможет ли Александр III обнажить голову, чтобы с благодатным вниманием прослушать «Марсельезу», зовущую к восстанию против деспотов. Минута была критическая. Рядом с массивною глыбой императора на мостике «Александрии» колыхалась стройная фигура жены, затянутой в серую чешуйчатую парчу. Она вдруг что-то резко сказала, и царь-деспот покорно стащил с головы фуражку. — Пусть оркестры не стесняются, — сказал он. — Я ведь не композитор, чтобы сочинять для французов новые гимны…

На эскадре приплыли в Петербург республиканские министры, спешившие закрепить союз, который позже переплавится в тройственную Антанту. Под жерлами путиловских пушек накрывали столы для банкета. Орудийные салюты русских броненосцев созывали гостей к завтраку. Корабельные оркестры играли попеременно — то «К оружию, граждане!», то «Боже, царя храни!». Мария Федоровна, прежде чем проследовать к столу, все же успела шепнуть мужу:
— Сашка, умоляю — не напейся. Не ставь себя и меня в неловкое положение. Здесь тебе не Гатчина, и если ляжешь на палубу, кусая республиканцев за ноги, они тебя просто не поймут!

Когда Ники станет императором Николаем II, политическое наследство отца будет виснуть на его ноге тяжелою гирей.

Слухи о болезни Александра III уже просочились в народ, русское общество стало неясно грезить о том, что престолонаследник свернет Россию с реакционного курса своего упрямого и вечно нетрезвого родителя. Император же продолжал жить так, будто никакого нефрита у него нет, а его почки — это железные насосы, способные денно и нощно перекачивать от одного отверстия до фанов другого литры коньяку, водки и шампанского…

Ради охоты (скорее по семейной традиции) он отправился осенью в Беловежскую пущу. Текли холодные дожди. Мария Федоровна сильно простыла, получив в бок острый lumbago.
— Сашка, хватит тебе стрелять, едем греться в Ливадию!
Врачи настаивали, что надо ехать на остров Корфу.
— Нет уж! — отвечал царь. — Если помирать, так дома…
Романовы и громадная их свита, радостно волнуясь, плотно забили вагоны поезда и 18 сентября направились на юг — к солнцу, к теплому морю, к виноградникам, в Ливадию!

Они разместились в Малом дворце, созданном вычурным зодчим Монигетти. Небольшие комнаты вполне устраивали Александра III; окно в спальне с видом на море было открыто. Вдали, испытывая механизмы, утюжил воду тяжкий броненосец «Двенадцать Апостолов». Император громадной тушей расплылся в креслах, а Мария Федоровна неразлучно сидела с ним рядом. В паркет их супружеской спальни были вделаны две старые татарские подковы.
— Одну нашла я, а другую нашел ты… Стерлась наша жизнь, Саша, как и эти подковы. Говорила же я тебе — не пей!

«Двенадцать Апостолов» проплыли мимо Ливадии, над печальным морем еще долго клубился темно-бурый дым скверно перегоревших углей. Молодежь шумно веселилась внизу двора. Ники с Ксенией играл на фортеплясах, ездил в Массандру пробовать вина, а на ферме в Эриклике поглощал кефиры и простокваши. Пять светил медицины неотлучно дежурили возле кресла больного императора. Поняв, что смерть не за горами, Александр III стал проявлять сильное беспокойство о делах престольных.
— Время не терпит, — говорил он жене, — и надо ускорить приезд Алисы… Она длинная и пусть исправит породу.

Из носа царя потекла кровь, он дышал тяжело, словно загнанный першерон. Алиса прибыла в прозрачный и чистый день, от Ялты она катила в широком ландо, заваленном цветами и крупным виноградом. Возле дворца невесту встречал, отдавая ей первые царские почести, николаевский батальон преображенцев.
Александр III отнесся к приезду невестки равнодушно:
— Приехала? Я так и знал… С чего бы ей отказываться? Короны — это не пуговицы, и на земле они не валяются. — Возле его кресла лежала куча министерских бумаг, ждущих подписи; отец придвинул их сыну: — Читай ты, а я уже отчитался…
Николай впервые в жизни скучал над казенными бумагами. Его развлекало соседство свежей ароматной невесты.
— Эта депеш есть читала мы, — говорила она по-русски…

Романовы разбрелись по саду, потерянные. Собирались в гостиной первого этажа. Наспех жевали бутерброды, пили чай и молоко. За столом слышались приглушенные разговоры:
— Она какая-то деревянная, словно сколочена из досок, и я удивляюсь, что при ходьбе от нее не исходит скрипа шарниров.
— Тетя Минхен, передайте масло. Благодарю… Я ей поклонилась, а она ответила мне кивком головы, и то не сразу.
— Я не одобряю выбора Ники: лицо у Алисы красиво, но, если присмотреться, то черты лица совсем не тонкие.
— Говорят, ее брат Санди не совсем-то нормальный.
— Да, у этих гессенцев давно не все в порядке…

По отношению к великокняжеским родичам Алиса держала себя в холодной недоступности, ни с кем не вступая в разговоры, несла свой подбородок высоко. Ей было уже ясно, что Александр III обречен, а русская корона ей обеспечена… Но наверху дворца мать с отцом еще имели право решать дела престольные по своему усмотрению, и Александр III вызвал сына к себе.
— Ники, — сказал он ему, — ты и сам знаешь, что неспособен управлять страной. Обереги же Россию от врагов и революций хотя бы до того времени, когда Мишке исполнится двадцать один год. Обещай клятвенно по доброй воле уступить престол брату!

Александр III загибал разбухшие от водянки пальцы.
— Сколько же тебе мучиться? — бормотал он, подсчитывая годы. — Сейчас Мишке только шестнадцать. Год, два, три… Пять лет тебе сидеть на престоле, после чего сдай корону Мишке!

Александр III скончался на 50-м году жизни. Его не задушили, не взорвали, не отравили — он умер сам (уникальный случай в династии Романовых!). Телеграфы уже отстукивали по редакциям мира сногсшибательное сообщение: «ЭТО БЫЛ ПЕРВЫЙ РУССКИЙ ИМПЕРАТОР, КОТОРЫЙ УМЕР ЕСТЕСТВЕННОЙ СМЕРТЬЮ — ОТ АЛКОГОЛИЗМА…» Мария Федоровна с трудом высвободила свою ладонь из влажной руки мертвеца. Она опустилась на пороге спальни, широкий плед ее платья закрыл две стершиеся в бешеной скачке подковы.
— Какая пустота вокруг, — простонала царица…

Возле тела отца появился Николай, и она (мать его!) вдруг с нежданной ненавистью посмотрела на сына, который приближался к ней — уже как император. В ливадийском дворце разразился жесточайший скандал, о котором знали тогда лишь немногие… Надо было присягать НИКОЛАЮ ВТОРОМУ, но Мария Федоровна отказалась дать клятву. В дворцовой церкви духота от множества пылавших свечей. Теснотища от наплыва великих князей и княгинь великих. Обращаясь ко всем Романовым, вдовая царица вдруг заявила:
— Мой сын неспособен править Россией! Он слаб. И умом и духом. Еще вчера, когда умирал отец, он залез на крышу и кидался шишками в прохожих на улице… И это — царь? Нет, это не царь! Мы все погибнем с таким императором. Послушайтесь меня: я же ведь мать Ники, и кому, как не матери, лучше всех знать своего сына? Вы хотите иметь на престоле тряпичную куклу?

Началась свара — хоть святых выноси. Великая княгиня Мария Павловна (из дома Мекленбург-Шверинского) уже пихала к престолу своих отпрысков — Кирилла, Бориса или Андрея Владимировичей, но их тут же оттерли, как рожденных от лютеранки. Черногорки Милица и Стана трещали как сороки, что «дядя Николаша» лучше племянника. Мария Федоровна шагнула к сыну, глядя в упор:
— Ты должен, Ники, понять меня и мои чувства…

Николая II обступили и другие Романовы:
— Как это ни печально, Ники, но мать права. Откажись от престола сразу же, и пусть коронуется Мишка, а до его совершеннолетия регентство над ним отдадим твоей разумной матери… Алиса Гессенская вдруг начала краснеть, и выражалось у нее это странно: сначала до самых локтей побагровели руки, потом лицо, мертвенно-бледное, вдруг закидало яркими пионами пунцовых пятен. Тут все догадались, что невеста, едва владея русским языком, все же поняла смысл романовской перебранки.
— Не слушай никого, — шепнула она жениху по-английски, — а поступай по воле божией. Если сейчас на твою голову опустятся святые ангелы, они внушат тебе то же самое, что говорю я!

Николай слабо оправдывался перед сородичами:
— Ну, какой же Мишка царь? Ему бы только собак гонять. Отец и не требовал, чтобы я вручил ему престол сразу же… Покойный родитель просил меня царствовать хотя бы пять лет.
— Прекратите этот базар! — рыдала Мария Федоровна. — Боже, какая дикая ночь… Я не стану присягать тебе. Не стану!
…Она прожила очень долгую жизнь и умерла на своей родине, пережив три русские революции, гибель династии, потерю детей и внуков (позднее ее прах был перезахоронен в Петропавловском соборе, усыпальнице Российских императоров, рядом с мужем). Наверное, в тихом Копенгагене ей, уже глубокой старухе, часто потом мерещилась эта сцена в церкви Ливадии. Она так и не уступила сыну! Но ей пришлось умолкнуть перед батальоном лейб-гвардии полка Преображенского, который (верен своему командиру) вступил под сень храма, где грызлись «помазанники божии», и этот батальон первым присягнул Николаю как императору, а следом пошли целовать иконы и все прочие… Но даже в кольце штыков Мария Федоровна не присягнула сыну.

aminpro.ru

«Европа может подождать»: чем запомнилось царствование российского императора Александра III

В исторической литературе Александра III обычно называют «миротворцем» и «самым народным монархом», отмечая его простоту и личное мужество, но при этом часто характеризуют, как ретрограда и контрреформатора. Однако в современной публицистике можно встретить и такую его характеристику, как «самый недооценённый» монарх.

«Александру III просто несколько раз очень сильно повезло в жизни. Повезло, что он стал императором, хотя не должен был. Повезло, что его отец провёл в стране масштабные реформы. Повезло, что позитивный эффект от этих реформ стал ощущаться именно при нём», — отметил в беседе с RT кандидат исторических наук, профессор кафедры истории России МПГУ Леонид Ляшенко.

В тени отца и брата

Александр III Александрович родился 10 марта 1845 года в Санкт-Петербурге. Он был вторым сыном в семье. Поэтому престол должен был достаться по наследству его старшему брату Николаю, а самого Александра ждала военная служба. Уже в семь лет он стал офицером, а в 17 ему было присвоено звание флигель-адъютанта, которого обычные люди удостаивались в гораздо более зрелом возрасте.

В учёбе Александр выдающихся успехов не имел. Воспитатели отмечали его чрезвычайное усердие и усидчивость, но не видели у царского сына никаких особых талантов ни в науках, ни в военном деле.

Старший брат Александра и наследник российского престола Николай в 1864 году предложил руку и сердце датской принцессе Дагмаре, после чего состоялась официальная помолвка. Перед свадьбой Николай отправился в путешествие на берега Средиземного моря, где ушиб спину и очень сильно заболел. Невеста и любящий брат сразу же приехали к нему, но помочь наследнику уже никто не мог. 24 апреля 1865 года Николай умер от воспаления спинного мозга.

Александр, который никак не мог смириться с кончиной брата, был провозглашён новым наследником российской короны и в спешном порядке стал учиться государственному управлению. В этот период жизни он приблизил к себе одного из наставников — юриста Константина Победоносцева, который во времена царствования Александра III стал серым кардиналом империи.

В 1865 году наследника престола произвели в генерал-майоры и назначили в царскую свиту. Через год младший Александр, путешествуя по Европе, заехал в Данию и вновь встретился с принцессой Дагмарой. Вскоре он написал отцу о своей любви к несостоявшейся невесте брата. Родители одобрили брак. В том же году состоялись помолвка и венчание. «Остепенившись», Александр вошёл в состав Госсовета и Комитета министров.

В 1868 году младший Александр стал генерал-адъютантом своего отца, при этом ему был пожалован чин генерал-лейтенанта. Вскоре произошла очень некрасивая история. Во время царской аудиенции наследник престола нагрубил достойному и перспективному офицеру — 32-летнему начальнику патронного завода капитану Карлу Гунниусу, занимавшемуся, помимо всего прочего, поставками оружия в Россию.

Гунниус попытался вежливо пресечь неподобающее поведение наследника престола, но тот пришел в ярость и нецензурно обругал офицера. Капитан удалился и прислал царевичу письмо, в котором потребовал извинений, обещая покончить с собой в том случае, если их не получит. Александр извиняться не стал, и Гунниус застрелился. В виде исключения его объявили наложившим на себя руки в состоянии аффекта и разрешили отпевать. Александр II был разгневан и заставил сына на похоронах лично идти за гробом Гунниуса.

В 1870-е годы наследник престола стал командиром сначала дивизии, а затем гвардейского корпуса, участвовал в Русско-турецкой войне. В 1880 году Александр возглавил Петербургский военный округ и все войска гвардии.

Корона Российской империи

13 марта 1881 года Александр II скончался от ран, полученных во время совершённого на него народовольцами покушения. Царь погиб именно в тот день, когда собирался одобрить конституционный проект, разработанный министром внутренних дел графом Михаилом Лорис-Меликовым. После смерти отца Александр III наложил вето на его проект и одновременно отправил Лорис-Меликова в отставку.

Наследник престола, конечно же, был подавлен смертью отца. В то же время современники говорят о том, что физически крепкий, но несколько неуклюжий и нисколько не похожий на государственного деятеля Александр на глазах у окружающих превратился в настоящего монарха.

Гибель отца Александр III связывал с проводимыми им либеральными реформами и решил, что в период своего правления ничего подобного не допустит. Его ближайшими сподвижниками стали консервативный публицист Михаил Катков и назначенный к тому времени на пост обер-прокурора Святейшего синода Константин Победоносцев.

Два года Александр правил страной, не легализуя до конца свой статус. По мнению историков, наследник откладывал официальное восшествие на престол из страха перед терактом, появившимся у него после смерти отца. Только 27 мая 1883 года в Успенском соборе Кремля состоялись коронация и миропомазание нового монарха.

Вскоре после прихода Александра к власти в отставку пришлось уйти не только Лорис-Меликову, но и всем министрам, имевшим репутацию либералов. Главами правительственных учреждений стали консервативно настроенные Николай Игнатьев и Пётр Ванновский.

«При Александре III Россия совершила социально-экономический рывок одновременно с политическим откатом, который некоторые даже сравнивали с временами Николая I, хотя это, пожалуй, не совсем корректно», — подчеркнул Леонид Ляшенко.

При новом царе в стране начался стабильный экономический рост, стала развиваться промышленность. Добыча углеводородов выросла в 20 раз. Началось строительство Транссиба и бурное развитие железнодорожной инфраструктуры страны в целом. Благодаря системе земельного кредитования власти облегчили судьбу оставшихся без земли крестьян. Были установлены прогрессивные акцизные сборы, напоминающие современные. Строились фабрики и заводы. Удалось преодолеть дефицит бюджета.

Правда, историки до сих пор спорят о том, чьей именно заслугой это являлось. Многие пишут о личном позитивном влиянии Александра III на экономические процессы в стране, но Леонид Ляшенко с этим не совсем согласен.

«Знаете, плоды успешных реформ часто пожинаются не теми, кто их проводит, а следующим за ними поколением. По моему мнению, в случае с успехами Александра III в значительной степени мы имеем дело с подобным эффектом, и за достижения сына нужно благодарить отца», — предположил историк.

«У нового царя был шанс помочь России начать жить по-новому, но он этого не захотел», — считает эксперт. По его мнению, при Александре III власти империи провели целый комплекс мероприятий, который историки называют контрреформами. Так, был фактически заблокирован выход крестьян из общины, упразднён институт мировых судей в уездах, введены должности земских участковых начальников из числа поместного дворянства, наделённых широкими полномочиями в административной и судебной сфере. Всё это парадоксальным образом сочеталось с принятием весьма прогрессивного трудового законодательства, защищавшего, в частности, права женщин и несовершеннолетних на производстве, и отменой болезненной подушной подати.

Вместе с тем циркуляр «О сокращении гимназического образования», известный также как «циркуляр о кухаркиных детях», практически заблокировал получение гимназического образования выходцами из «неблагородных сословий». Усилилась цензура.

Террористическая и протестная активность при Александре III по большому счёту сошла на нет. Одни историки считают, что народ действительно был удовлетворён положением дел в стране, другие — что царь лишь заморозил социально-политические противоречия, не сделав ничего для их разрешения.

За Веру, Царя и Отечество

В 1882 году в России был принят Большой государственный герб, на котором геральдически изображался известный лозунг: «За Веру, Царя и Отечество». Он как нельзя лучше отражал суть политики Александра III.

В России возросли количество и тиражи православных изданий, создавались новые церковные братства, шло активное строительство храмов (до 250 церквей и десяти монастырей в год), государство оказывало поддержку духовному образованию.

При Александре III не велось ни одной полномасштабной войны, зато Россия активно участвовала в урегулировании европейских конфликтов, за что царя часто называют Миротворцем. Однако некоторые историки относятся к его дипломатическим заслугам скептически.

«Александр III действительно остался в памяти как миротворец, но какой ценой это произошло? Так ли были велики его внешнеполитические заслуги, как это принято считать?

Можно ли отнести к достижениям развал союза с Германией и Австро-Венгрией, ухудшение отношений с Болгарией, дошедшее до дипломатического разрыва, падение роли России на Балканах, договорённости с Англией, приведшие к остановке продвижения России в Средней Азии, где военные и политики могли сделать ещё очень многое в плане усиления нашего влияния и обеспечения безопасности государства?» — задаётся вопросами Леонид Ляшенко.

Александра III в исторической литературе часто обвиняют в попытках русификации национальных окраин. Но доктор исторических наук, профессор РГГУ Александра Бахтурина считает такое определение не совсем корректным.

«Это была не русификация, а скорее, некоторое изменение политики, обусловленное во многом внешними факторами. В результате дипломатической деятельности как Александра II, так и Александра III Россия двинулась к союзу с Францией и отошла от союза с Германией, что привело к усилению военной угрозы на западной границе страны — в частности, в Финляндии и Прибалтике. А военные стратеги должны мыслить так, чтобы предвосхищать события, — поэтому и усилился контроль над ситуацией в этих регионах».

Кроме того, по словам эксперта, в результате реформ Александра II на национальных окраинах выросли свои политические элиты, появилась своя собственная национальная политика. «Им дали возможность культурного развития, но национальным элитам этого очень быстро стало недостаточно. Они хотели власти. Отсюда и реакция центра. Национальные окраины решили ограничить в культурно-образовательных рамках. Это были вынужденные меры. У императора не было такой мелочной задачи, как создать неприятности каким-то национальностям. Царь мыслил категориями государственных интересов, хотя это, конечно, могло кому-то не нравиться», — отметила Бахтурина.

Так, при Александре III шло активное обращение населения в православие, принимались меры по более широкому распространению русского языка (в частности, как языка университетского образования), ликвидировались отдельные административные и финансовые учреждения в Финляндии и Польше. Под давлением консервативной общественности в пределы черты осёдлости выселялось еврейское население. При этом открытая протестная активность на национальных окраинах, имевшая место в годы правления отца Александра III, при нём самом исчезла.

Личность царя была так же противоречива и сложна, как и его политика. Император был высок ростом и обладал огромной физической силой. Не имея склонности к наукам, он обожал искусство — интересовался живописью, сам рисовал, играл на тромбоне и баритон-геликоне и даже как-то заказал композитору Николаю Римскому-Корсакову концерт для тромбона с оркестром. Правда, говоря об искусстве, Александр мог быть весьма груб. Глядя на картины выдающегося баталиста Василия Верещагина, он однажды назвал художника «скотиной или помешанным».

У царя был сильный характер, но при этом историки отмечают, что он обладал оригинальным чувством юмора. Так, в ответ на просьбу министра срочно принять иностранного посла находившийся в Гатчине на рыбалке Александр III саркастично заметил: «Когда русский царь удит рыбу, Европа может подождать». На праздничное застолье после своей коронации он велел подать самую простую национальную еду — перловый суп, похлёбку, заливное из ершей и стручковый горох. Этим он явно подчеркнул свою народность и верность национальным традициям, несколько уязвив аристократию и иностранных дипломатов.

В 1888 году Александр III вместе с семьёй попал в железнодорожную катастрофу. Родные императора уцелели, потому что Александр лично удержал на плечах обвалившуюся крышу вагона. Однако вскоре после этого он сильно заболел. По словам медиков, из-за травмы, полученной в результате катастрофы, у царя развилась болезнь почек. Александр III скончался 1 ноября 1894 года в крымском Ливадийском дворце в возрасте 49 лет.

russian.rt.com

Поделиться:
Нет комментариев

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.

×
Рекомендуем посмотреть