Барон Жан де Бац

Барон Жан де Бац

Бац — многозначный термин. «Бац!» фэнтези известного английского писателя Терри Пратчетта, написано в 2005 году. Персоналии: Бац, Александр де (? 1759) французский офицер, путешественник, инженер и архитектор. Бац, Жан де (1760 1822) французский… … Википедия

бац — межд. Разг. 1. Употр. для обозначения отрывистого резкого и звонкого звука, напоминающего звук от удара, выстрела и т.п. Бац! послышался звон стекла. 2. в функц. сказ. Обозначает быстрое, неожиданное действие (по зн. бацнуть бацать). Бац его по… … Энциклопедический словарь

БАЦ — БАЦ, звукоподр. 1. О сильном, коротком и резком звуке, об ударе. Бац, бац! раздались выстрелы. 2. употр. в знач. сказуемого: бацнул (прост.). Прицелился, бацнул! промах. Он его бацнул по лицу. Толковый словарь Ушакова. Д.Н. Ушаков. 1935 1940 … Толковый словарь Ушакова

Бац! — Жанр: фэнтези Автор: Терри Пратчетт Издательство: Doubleday ISBN: ISBN 0 385 60867 5 Предыдущее: Опочтарение … Википедия

БАЦ — 1. межд. звукоподр. О коротком сильном и резком звуке. 2. в знач. сказ. Ударил, бацнул (разг.). Б. его по спине. 3. межд. гл. [интонационно чётко обособлен ]. Предваряет сообщение о возникновении такой (сменяющей другую) ситуации, к рая в высшей… … Толковый словарь Ожегова

БАЦ — БАЦ, звукоподр. хлоп, бух, щелк, шлеп, ляс, ляп, хвать, стук, бряк; означает удар, звук удара, иногда выстрел. Бацать, бацнуть кого, во что, или без падежа хлопать, бить со стуком; ся, ударять друг в друга, ударяться, стукаться: козлы бацаются; | … Толковый словарь Даля

бац — хлоп, бабах, бах Словарь русских синонимов. бац предл, кол во синонимов: 14 • бабах (10) • бах (14) … Словарь синонимов

бац — 1 вигук незмінювана словникова одиниця бац 2 іменник чоловічого роду, істота вівчар діал … Орфографічний словник української мови

БАЦ — биологически активный центр БАЦ большая амбициозная цель Источник: http://www.antistress club.ru/publ/1 1 0 41 … Словарь сокращений и аббревиатур

Бац — I нескл. ср. разг. 1. Резкий и короткий звук, возникающий при ударе или выстреле. 2. перен. Неожиданное появление или внезапное проявление чего либо. II предик. разг. 1. Обозначение резкого и короткого звука, возникающего при ударе или выстреле,… … Современный толковый словарь русского языка Ефремовой

Бац — I нескл. ср. разг. 1. Резкий и короткий звук, возникающий при ударе или выстреле. 2. перен. Неожиданное появление или внезапное проявление чего либо. II предик. разг. 1. Обозначение резкого и короткого звука, возникающего при ударе или выстреле,… … Современный толковый словарь русского языка Ефремовой

dic.academic.ru

Великий реставратор (Жан де Батц)

Место действия: Франция.

Время действия: XVIII век.

Как известно, Первая французская республика просуществовала ровно пять лет. Началась она в 1789 году со взятия Бастилии. А закончилась в 1794 году заговором 9 термидора, когда были свергнуты Робеспьер и его соратники-якобинцы. Французы не успели опомниться, как от эпохи Республики перешли к эпохе Реставрации монархии.

Но некоторые считают, что эта смена вех была не чем иным, как грандиозным спектаклем, задуманным и поставленным бароном Жаном де Батцем.

«Серый кардинал» при дворе Людовика XVI после революции вышел в отставку и занимался в основном биржевыми спекуляциями. Главной режиссерской задачей мсье де Батца было спасти свою собственность, вложенную в крупнейшую монополию страны — Ост-Индскую компанию.

Барон Жан де Батц происходил из гасконской дворянской семьи, к которой принадлежал и живший за полтора столетия до него Шарль де Батц, он же Кастльмор Д’Артаньян, увековеченный пером Александра Дюма.

Будущий «палач революции» родился в 1754 году в Гаскони. В 18 лет этот невысокий юноша отправился, как некогда Д’Артаньян, покорять Париж и поступил в полк драгун королевы. Спустя шесть лет он оставил военную службу и занялся финансовыми спекуляциями, в частности игрой на повышение акций компании по торговле с Индией. Значительную услугу ему оказали связи с видными французскими банкирами и промышленниками, которые он успел наладить в процессе светской жизни придворного офицера. Со временем он стал кем-то вроде посредника между высшим светом Франции и миром биржи. По поручению аристократических семей он проводил операции с ценными бумагами, которые они по тем или иным причинам не желали афишировать. Молодой гасконец сумел оказать тайные услуги самому Людовику XVI, который с его помощью увеличил собственное состояние, отдав в рост суммы из казны. Де Батц также получал от королевской семьи официальные заказы на размещение и выкуп государственных займов, за что был пожалован чином полковника. По Лувру ползли слухи, что гасконец в скором времени займет пост министра финансов, но тайные отношения короля с ловким финансистом вели скорее к тому, что де Батц и дальше будет оставаться в стороне от официальной политики. Людовик и Мария-Антуанетта были лично заинтересованы в том, чтобы такой нужный человек всегда был под рукой в качестве внештатного консультанта. За несколько месяцев до революции 1789 года король передал 35-летнему барону в управление государственный пакет акций крупнейшей французской компании «Ост-Инд», которая на праве монополии вела торговлю с Индией, чеканила индийские рупии и владела огромным флотом, а также несколькими десятками городов-факторий в Африке и Азии. Их стоимость почему-то начала резко снижаться, и де Батцу было поручено с помощью игры на внутренней и иностранных биржах восстановить их прежний курс. Однако король вскоре был арестован и спустя несколько лет казнен. У барона на руках осталось 60 % паев компании, которую новая власть считала своей.

До жителей «малой родины» барона из столицы доходила информация о его головокружительных карьерных успехах и особом финансовом таланте, и он без труда выиграл на выборах в общенародное учредительное собрание освобожденной Франции.

Где взять деньги для начала собственного бизнеса? Именно с этой проблемой сталкивается 95% начинающих предпринимателей! В статье «Где взять деньги на бизнес» мы раскрыли самые актуальные способы получения стартового капитала для предпринимателя. Так же рекомендуем внимательно изучить результаты нашего эксперимента в биржевом заработке: «посмотреть результаты эксперимента»

В качестве члена этого революционного органа де Батц принял поручение заняться «ликвидацией государственного долга». Речь шла о выплате возмещения лицам, ранее купившим различные должности, которые были уничтожены по решению этого законодательного органа. Эта должность, конечно же, была несравнима по уровню с положением доверенного лица королевской семьи. Но она по крайней мере гарантировала его безопасность в тот период, когда Марат требовал «сто тысяч голов для победы революции». Параллельно Жан де Батц продолжает биржевые махинации, а также создает вокруг себя подпольный роялистский кружок, цель которого — реставрация монархии. Значительную часть членов Батц вербует по ходу своей официальной службы. К нему обращаются за компенсацией бывшие аристократы, лишившиеся должностей, и, с удовольствием обнаружив, что пост в революционном правительстве занимает свой человек, который к тому же продолжает поддерживать отношения с королевской семьей, они нередко отказываются от сумм компенсации в пользу де Батца. Эти пожертвования служили своего рода членским взносом за вступление в роялистский клуб. Де Батц финансирует несколько неудавшихся побегов членов королевской семьи за границу. В результате о его подпольной деятельности становится известно и самый богатый гражданин Французской республики вынужден скрываться сам. Людовик, а вслед за ним и Мария-Антуанетта отправляются на эшафот, и власть переходит в руки Конвента.

Де Батц в подполье не теряет времени — он создает небольшую агентурную сеть и тратит колоссальные суммы на подкуп различных чинов революционной полиции. В архивах сохранились отчеты полицейских, которые отправлялись арестовывать неуловимого барона. Судя по этим документам, полицейские стучали в дверь квартиры, где, по агентурным данным, находился враг Республики, он открывал им дверь, представлялся ложным именем и заявлял, что де Батц ушел минуту назад. Полицейские отправлялись в погоню за призраком, в это время де Батц успевал исчезнуть по-настоящему. Один из этих «наивных», инспектор Мишонис, был потом арестован, когда его коллеги получили донос о том, что скромный полицейский купил на имя жены огромный виноградник в Шампани.

В этот период Конвент приступил к рассмотрению вопроса о ликвидации Ост-Индской компании. Конвент склонялся к тому, чтобы компенсировать держателям небольших пакетов их минимальную стоимость, а 60 %, принадлежавшие казне, считать собственностью Республики. Еще один крупный пакет — около 25 % — принадлежал конкуренту французской монополии английской Ост-Индской компании, и Конвент обсуждал различные способы, которыми можно было бы «кинуть» английских пайщиков. Несмотря на то что это обсуждение проходило за закрытыми дверями, информация моментально через развитую британскую разведывательную сеть «Корреспонданс» стала известна заинтересованным лицам в Англии. Сэр Папильон, председатель совета директоров английского «Ост-Инда», через посредничество финансируемой им английской разведки немедленно обнаружил де Батца и передал ему предложение «не допустить ущемления интересов законных владельцев». Папильон, правда, учел, что права де Батца на контрольный пакет довольно сомнительны, и предложил по-новому поделить «шкуру национализированного медведя» — 50 на 50. Пока у власти оставался Робеспьер, акции можно было делить как угодно, но на реальном положении вещей это никак не отражалось. Папильон предложил де Батцу произвести небольшой путч, привести к власти верных людей и спокойно наслаждаться плодами своего труда. Каким образом провести переворот, Папильон не сообщил, сославшись на незнание французских реалий, но готов был предоставить в распоряжение коллеги резидентуру «Корреспонданс», которая охватывала практически всю страну и имела собственных агентов даже в самом Конвенте. Этого уже было достаточно, чтобы де Батц начал плести интриги.

Он решил ударить по самому больному месту в отношениях Конвен та и Робеспьера. Республиканский парламент был насквозь коррумпирован, исключение составляли лишь несколько совершенно безумных фанатиков, которыми безбожно манипулировали их более сметливые коллеги. Максимилиан Робеспьер носил гордое прозвище Неподкупный, и по его инициативе время от времени засветившиеся взяточники и просто оклеветанные чиновники пачками отправлялись на гильотину. Поскольку коррупция на тот момент охватила практически всю французскую администрацию, Неподкупный оказался практически в полной информационной изоляции. Де Батц решил, что крупный коррупционный скандал — это как раз то, что нужно. Он разработал схему, которая позволила ему сделать это без затрат со своей стороны и так, что его имя практически не было упомянуто.

В тот период в Париже находились некие австрийские банкиры братья Фрей. Они были отпрысками нищего чешского еврея, который каким-то образом неслыханно разбогател на поставках в австрийскую армию. Братья Фрей исполняли различные деликатные поручения австрийского императора во Франции. Представлялись они при этом членами некоего революционного клуба, изгнанными из страны по распоряжению герцога Брауншвейгского, и сумели втереться в доверие как в революционных кругах, так и в светских салонах Парижа. Им даже удалось выдать свою сестру за члена Конвента, бывшего монаха-капуцина Шабо. Лучший инструмент для интриги, чем эти австрийские братья, де Батцу сложно было бы найти. Через английскую агентуру он забросил австрийцам крупную наживку — информацию о ликвидации Ост-Индской компании, на которой они якобы могут разбогатеть. Братья Фрей обращаются к Шабо с интересным предложением, обещают ему 100 тыс. ливров и грозят в случае отказа донести Конвенту, что его жена — австрийская шпионка. Шабо подкупает еще нескольких членов Конвента, вместе с которыми фальсифицирует документы, относящиеся к оценке компании, и утаивает в пользу братьев более 10 % собственности «Ост-Инда». С ним тут же связывается сам де Батц и, угрожая тем, что сообщит Конвенту об этих махинациях, требует сдать братьев Фрей, а заодно еще пятерых членов Конвента. Шабо чувствует себя как на горячей сковороде, и ему ничего не остается, как броситься в комитет общественного спасения с воплями, что все вокруг подкуплены, а он единственный честный человек, которого угрозами заставили взять деньги и совершить государственное преступление. В качестве доказательства он предъявляет 100 тыс. ливров и обещает сдать всех своих подельников. Шабо называет место и время, где он и другие коррупционеры будут передавать Фреям документы, подтверждающие их собственность на активы компании.

С гильотинированием участников сделки скандал не стих, об этом позаботились барон и завербованный им издатель нескольких крайне популярных газет Эбер. Скандал был раздут еще сильнее, газеты писали, что взятки берет каждый член парламента, и тонко намекали, что у Неподкупного рыльце тоже в пуху.

Робеспьер с целью прекратить подобные суждения начал секретное расследование, в результате которого появился список 47 самых крупных взяточников в Конвенте. «Корреспонданс» удалось снять с этого списка копию и в ночь накануне оглашения результатов расследования разослать его всем упомянутым в нем лицам. Нескольких часов им хватило на то, чтобы выработать тактику действий.

На утреннем заседании Конвента 9 термидора 1794 года выступление Неподкупного было грубо прервано и участники «списка обреченных» попытались арестовать его прямо в зале заседаний. Робеспьеру удалось вырваться и доехать до казарм, где располагалась его личная гвардия. Однако после недолгого сражения он все же был схвачен и через несколько месяцев казнен по решению Нового Конвента, который заявил о реставрации монархии. Как только эти известия дошли до Англии, британский «Ост-Инд» захватил семь французских городов-факторий и четыре острова, которые теперь принадлежали компании по тайному соглашению с де Батцем.

Сам барон во время событий 9 термидора тоже был арестован, попав под горячую руку, но вскоре выпущен, так как вся его заговорщицкая деятельность была направлена против низверженной Республики. Вскоре он продал новому французскому роялистскому правительству свой пакет за 4 млн франков и уехал жить в Шотландию.

bizoomie.com

Жан де Бац

Статья о Жане де Баце в Википедии (примечание: статья об исторической персоне, а не о герое романа).

Жан де Бац д’Армантье — персонаж романа Жюльетты Бенцони «Великолепная маркиза».

Жан де Бац — реальная историческая персона. Жюльетта Бенцони, по собственному ее признанию, «лишь добавила в его жизнь немного приключений и дала ему в спутницы женщину, чей образ рожден ее воображением».

Семейное положение: холост, есть любовница, актриса Мари Бюре Гранмезон.

Внешность: «Самым привлекательным в нем, безусловно, был его голос, напоминающий звук виолончели. Его взгляд был одновременно насмешливым и властным. А вот ироническая складка у губ придавала его лицу саркастическое выражение, что делало его неприятным».

Характер: «Барон, без сомнения, очень легко выходил из себя. Анна Лаура чувствовала в нем несокрушимую силу воли, способную сломить любое сопротивление».

Барон обладает умением виртуозно маскировать свою внешность.

Барон Жан де Бац вместе со своим помощником Анжем Питу спас Анну-Лауру от расправы после суда над ней. Барон привозит Анну-Лауру в особняк, где живет его любовница. Там он заключает с маркизой сделку — она станет его помощницей в борьбе за освобождение королевской семьи и не будет искать смерти.

Несмотря на то, что план барона де Баца по освобождению короля проваливается из-за предательства, он не отчаивается и продолжает искать способы спасти маленького дофина, теперь уже Людовика XVII. Анна-Лаура приходит ему на помощь.

www.livelib.ru

Барон Жан де Пуанти (baron Jean de Pointis)

Барон Жан де Пуанти (baron Jean de Pointis)

(1635–1707), Франция

Этого французского аристократа, несмотря на его титулы и звания, нельзя не причислить к пиратам! Он с самого начала противостояния Франции – с одной стороны, и Англии с Голландией – с другой, активно пиратствовал на своих кораблях в Карибском море. Будучи блестящим стратегом, барон прекрасно понимал, что французский флот практически не имеет шансов в открытом сражении с английскими эскадрами. Но это, тем не менее, открывало прекрасные возможности для стремительных пиратских рейдов, целью которых были стратегически важные для англичан регионы.

Венцом карьеры де Пуанти стала, конечно же, осада Картахены – знаменитого портового города на побережье Колумбии. Этот демарш был предпринят королем Франции Луи XIV в ответ на пиратские эскапады легендарного сэра Фрэнсиса Дрейка. Урон, причиненный английским пиратом, оказался столь значителен, что французы теперь жаждали реального отмщения. И в этом плане захват богатейшей Картахены был в некотором роде призван восстановить баланс.

Идея организовать экспедицию с целью захвата Картахены принадлежала самому де Пуанти, который легко убедил короля в несомненной успешности этого предприятия. Де Пуанти был назначен адмиралом французской эскадры. Под его началом, помимо исходных десяти кораблей, включая три королевских фрегата, чуть погодя оказались еще и семь кораблей, принадлежавших буканьерам. Характерно, что они большей частью были захвачены у англичан. Поскольку, примкнув к де Пуанти, буканьеры (всего их, кстати, собралось около шестисот пятидесяти душ!) вознамерились не прекращать своей активности, к моменту прибытия в гавань Картахены число кораблей эскадры уже доходило до тридцати! Общая же численность экипажа составила шесть с половиной тысяч человек. Противостоять подобной силе было практически нереально.

Ф. Архенгольц сообщает, что, как только со стен города завидели приближавшиеся корабли и поняли, что это пираты, внутри поднялось смятение. Впрочем, способность трезво рассуждать утратили далеко не все: «…тотчас по появлении французской эскадры все богатые женщины уехали со своими драгоценностями. Вместе с ними отправили на 40 миль внутрь земли 120 мулов, нагруженных деньгами».

Официально осада Картахены началась 13 апреля 1689 года.

Именно Жан де Пуанти дал приказ начать массированный пушечный обстрел города. Защитники Картахены, объятые ужасом, сопротивлялись из последних сил, но 6 мая были вынуждены сложить оружие. Город стал принадлежать французам на следующие 8 лет. Начался полный беспредел: «Победители предавались ужаснейшим излишествам, и, хотя большую часть их составляли королевские солдаты, руководимые королевскими же офицерами, однако они ни в чем не уступали флибустьерам. Капитуляция была нарушена, церкви осквернены, священные сосуды похищены, монахи преданы пытке, девиц раздевали донага и растлевали, причем множество больных в госпиталях под предлогом прекратить их страдания предали голодной смерти.

Сначала французы имели намерение основаться здесь и производить весьма выгодную торговлю, но вдруг между ними открылась убийственная эпидемия, которая похитила столько солдат и моряков, что скоро начали опасаться недостатка в матросах для обратного пути. Это бедствие принудило Пуанти к поспешнейшему отъезду, который состоялся месяц спустя после взятия города, но перед отъездом взорвали форты, разрушили все торговые и фабричные заведения и потопили суда».

В награду за активную поддержку де Пуанти перед началом осады посулил буканьерам изрядную долю трофеев. Однако адмирал-аристократ отнюдь не был склонен держать данное им слово. Собрав в городе ценностей и наличных на 20 000 000 ливров, он стремительно двинулся обратно во Францию, даже не подумав поделиться с буканьерами. Ф. Архенгольц приводит цифры добычи еще большие: «…в городе нашли еще много благородных металлов в слитках и в монете, драгоценные камни и легко переносимые товары, добыча необъятная, оцененная в 40 000 000 ливров, не считая похищенного главнейшими французскими офицерами, из которых каждый, кроме законной части добычи, приобрел еще 200 000 пиастров вышесказанным образом. К добыче не причислили, между прочим, множество предметов, как то: несколько сот пушек, из которых восемьдесят шесть лучших перевезли на корабли». Отсюда разочарование, которое должен был родить в сердцах буканьеров поступок де Пуанти, неминуемо становилось еще более горьким.

Характерно, что решение де Пуанти не было спонтанным, а явно имело под собой хорошо продуманный план. Это подтверждает и Ф. Архенгольц: «Пуанти сам подал пример к подлому поступку с этими хорошо пригодившимися людьми. Под предлогом, будто на выручку города идет подкрепление, он удалил их, чтобы удобнее распорядиться добычей, и, когда они возвратились, не видав никакого неприятеля, французы начали жаловаться, что нашли дома пустыми, и даже не пускали флибустьеров в город. Тут-то у них открылись глаза. Они хотели напасть на королевское войско и силой проникнуть в город, но Пуанти предупредил эту сцену, приказав немедленно впустить их, а чтобы еще больше успокоить флибустьеров, назначил любимого ими начальника, губернатора Сан-Доминго Дюкасса, комендантом Картахены. В этом качестве Дюкасс стал требовать отчета в награбленных деньгах, но это не входило в расчеты Пуанти. Следствием отказа был спор, причем Дюкасс отказался от места коменданта и потребовал немедленно отпустить с ним всех флибустьеров, поселенцев и негров с Сан-Доминго, объявляя, что в противном случае Пуанти ответит за весь ущерб, могущий произойти для колонии от дальнейшего задержания ее защитников. Испуганный этой угрозой и притом радуясь, что отделается от тягостных ему людей, Пуанти согласился на отъезд их, причем желал оставить при себе только четвертую часть флибустьеров и некоторое число негров, надеясь легче справиться с ними.

Дюкасс с горестью видел, что число подчиненных его уменьшается с каждым днем. Они умирали не только от болезней, но и от совершенного недостатка в помощи больным и раненым и даже от голода. Здоровые питались кониной, собачьим и кошачьим мясом. Однако, несмотря на все эти бедствия, Дюкасс и флибустьеры показывали большое спокойствие, потому что добыча не была еще разделена. Наконец ее уложили в ящики и хотели перевезти на корабли. Тогда поднялся громкий ропот между пиратами, которые решились, по-видимому, силой воспротивиться этому. Только убеждения Дюкасса заставили их согласиться на перевозку, но зато они отказались решительно участвовать до раздела добычи в срытии крепости. Пуанти продолжал лицемерить, пока все не было перевезено на корабли, и тогда добычу разделили по его приказанию, причем флибустьерам досталась такая же часть, как и простым матросам. Вместо нескольких миллионов, следовавших им по уговору, они получили только 40 000 пиастров. Этот обман, соединенный с ненасытной жаждою к золоту, привел флибустьеров в бешенство, они вспомнили свою прежнюю славу, прежнюю независимость, с презрением отвергли предлагаемую часть добычи и решились напасть на отдельно плававший корабль главного начальника Пуанти. Все просьбы и убеждения Дюкасса были на этот раз тщетны, и предприятие верно исполнилось бы удачно, если бы один из флибустьеров не воскликнул: „Что за охота, братцы, связываться с этой собакой, ведь он не увозит ничего нашего. Наша часть осталась в Картахене, и там надо взять ее!“

Предложение это было принято с восторгом. Всеобщая досада уступила место величайшему веселью, все корабли флибустьеров немедленно поворотили назад, и пираты, презирая чуму и голод, от которых едва-едва избавились, поплыли к Картахене».

Приведенный в отчаяние этим намерением Дюкасс, находившийся на королевском фрегате, обратился к Пуанти, прося его принять немедленно нужные меры к отвращению пиратов от их намерения. Но Пуанти заболел в этот самый день и передал начальство генералу де Леви, который отвечал, что не побежит за разбойниками, которых надо повесить всех без исключения. Итак, Дюкассу оставалось только прибегнуть к последнему средству: сделать флибустьерам письменное увещание и приказать отказаться от их намерения. В приказе этом, между прочим, говорил он, что «они оскорбляют величайшего в свете государя, который не виноват в бесчестном поступке одного из своих офицеров, что он сам представит жалобу их королю и им будет оказано полное удовлетворение, но что они должны оставить мысль свою возвратиться в Картахену. Если же, несмотря на все это, будут непослушны, то возведут его, невинного, любящего их начальника, на эшафот. Но флибустьеры были слишком взбешены, чтобы склониться на его убеждения, и потому продолжали плыть к Картахене, где появление их произвело величайший ужас между несчастными жителями, которые не успели еще опомниться. Страх наполнил сердца их при мысли, что флибустьеры теперь одни и ничто уже не может обуздать их. Нечего было и думать о сопротивлении, и потому флибустьеры вступили в город без всякого препятствия, заперли всех мужчин в соборную церковь и отправили к ним депутатов, которые говорили следующее: „Мы очень хорошо знаем, что вы считаете нас людьми без веры и чести, существами более сходными с дьяволами, нежели с людьми. Это доказывали вы многими оскорбительными примерами во время нашего пребывания у вас. Теперь явились мы с оружием в руках и имеем полную власть отомстить вам, если захотим, – вы же не можете не ждать жесточайшей мести. Однако же мы намерены вывести вас из заблуждения и доказать, что гнусные качества, которые вы нам приписываете, принадлежат не нам, а единственно тому генералу, под начальством которого мы сражались с вами. Этот вероломный обманул нас, хотя только нашей храбрости обязан взятием вашего города, он, однако, отказался разделить с нами плоды этого завоевания. Это принудило нас посетить вас вторично. Жалеем вас, да делать нечего. Впрочем, мы льстим себя надеждой, что вы будете довольны нашей умеренностью и правдивостью. Обещаем вам оставить город ваш без малейшего насилия или беспорядка, как скоро заплатите нам пять миллионов. Больше не хотим требовать. Если же вы не примете такого умеренного требования – то ожидайте всевозможного несчастья, которое в таком случае должны приписать единственно себе и генералу Пуанти, которого имя дозволяем покрыть всевозможными позорными названиями и проклятиями“. Жители Картахены знали очень хорошо, что с такими людьми оставался один ответ: немедленно уплатить требуемую сумму. Для этого один монах взошел тут же на амвон и заклинал своих слушателей отдавать в такой крайности все оставшиеся у них драгоценности. Но люди скорее отказываются от надежды спасти жизнь свою, чем от своих сокровищ. Это оказалось и здесь, когда после окончания увещания приступили к сбору: он далеко не достигал требуемой суммы. Его вручили флибустьерам, причем уверяли их, что это все, что осталось им после первого грабежа. Но флибустьеры и слушать не хотели этого, верные своей угрозе, они приступили к новому грабежу, обыскивали самые потаенные углы, даже могилы не были изъяты от их алчности, но нашли очень мало. Пытали значительнейших жителей, чтобы узнать, где скрыты их сокровища, но и это ужасное средство не имело успеха. Флибустьеры не хотели так же уехать без добычи и потому употребили следующую хитрость. Они привели в собор двух знатнейших жителей и грозили им смертью, так как те не открывали ничего, их увели при общих воплях испанцев на место казни и там заперли в скрытном месте. Между тем послышался залп из ружей, и флибустьеры объявили, что две первые жертвы упорства пали. Потом стали подводить других значительнейших жителей, угрожая им той же участью. Эта мера пиратов была сообщена всем пленникам и имела желаемый успех. В тот же самый день собрали с лишком миллион испанских талеров. Теперь сами флибустьеры, убедившись, что это последнее, отказались от всех дальнейших притеснений, пробыли еще три дня в городе, потом сели на суда, взяв с собой сто двадцать невольниц-негритянок, и уехали со своей добычей, из которой на каждого пирата приходилось золотом и драгоценностями с лишком по три тысячи пиастров.

Жители Картахены до отъезда флибустьеров были еще свидетелями акта правосудия пиратов. Двое из них преступили приказание не делать никаких бесчинств и изнасиловали несколько девушек. Родственники последних осмелились пожаловаться, основываясь на формальном обещании флибустьеров удержаться от всяких неприязненных поступков. Жалоба была принята, преступников схватили, привели на военный суд, наскоро образовавшийся из пиратов, который присудил их быть расстрелянными, что, несмотря на ходатайство самих обиженных, было немедленно исполнено на глазах всех жителей».

После того как пираты поняли, что с города больше ничего достойного взять не удастся, они решили погрузить добычу и выйти в море, опасаясь, что могут подойти королевские суда, с которыми им будет сложно совладать. Опасались они не зря, адмирал Невелл и часть его эскадры были уже на подходе (лучшие свои суда английский стратег бросил вдогонку де Пуанти, даже не подозревая, на что он их обрекает). Согласно Ф. Архенгольцу: «…флот флибустьеров состоял из девяти судов, едва выйдя из Картахены он наткнулся на английскую военную эскадру. В этой крайности каждый помышлял только о своем спасении, не думая о других. Самые большие два корабля, на которых находилось более миллиона пиастров, были взяты англичанами после упорного сопротивления. Один загорелся и был выброшен на берег Сан-Доминго, но люди и деньги спасены, четвертый был выброшен на берег только что разграбленной Картахены, весь экипаж попался в руки испанцев, которые, однако, пощадили жизнь флибустьеров и употребили их только на починку попорченных укреплений. Остальные пять кораблей благополучно достигли Сан-Доминго».

А де Пуанти, циничный адмирал-пират, направляясь к родным французским берегам, счастливо избег встречи с мощной эскадрой английского адмирала Невелла, собиравшегося разом с ним покончить и вернуть все ценности. Опытнейший Невелл, тотчас же обнаружив свою оплошность, часть кораблей направил к Картахене, а сам преследовал эскадру де Пуанти на протяжении трех дней, сумев в итоге захватить лишь один корабль. Но, как говорится, уж если не везет, так не везет! Корабль оказался передвижным госпиталем, перевозившим заболевших желтой лихорадкой французских моряков. Жуткая зараза немедленно распространилась среди экипажей английских и голландских судов флотилии Нэвелла. Итог эпидемии был ужасен: у англичан умерли 1300 матросов, 6 капитанов и сам адмирал Невелл! А голландцы практически полностью погибли, кроме одного-единственного капитана.

Надо заметить, что на кораблях эскадры де Пуанти жертвами желтой лихорадки оказалось несколько сотен человек, но сам он был жив-живехонек! Адмирал триумфально возвратился в Париж и весьма щедро поделился с королем конфискованными в Картахене трофеями. В связи с этим Ф. Архенгольц сообщает любопытные подробности: «Французское правительство сильно вознегодовало за случившееся в Картахене, однако в отношении к разделу добычи объявило себя на стороне флибустьеров и колонистов и приказало выдать им 1 400 000 ливров, что, однако, никогда не было исполнено.

Людовик XIV находился тогда в суеверном периоде своей жизни, когда совесть мучила его не за кровавые войны, возбужденные его честолюбием, не за казни и заключение невинных, а за мелкие упущения в исполнении правил веры. Поэтому он с ужасом взирал на церковную утварь, привезенную французами из Картахены, тем более что это святотатство совершили его подданные. Он повелел отделить от добычи всю церковную утварь, снарядить нарочно корабль и отвезти ее назад в Картахену».

Что же касается де Пуанти, то оставшегося от 20 000 000 (или даже 40 000 000!) ливров ему с лихвой хватило на то, чтобы сделаться одним из богатейших французов того времени!

history.wikireading.ru

Поделиться:
Нет комментариев

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.

×
Рекомендуем посмотреть