Адмирал Корнилов

Корнилов, Владимир Алексеевич

Годы жизни 1806 — 1854
Место рождения Севастополь, Российская империя
Гражданство Россия
Годы службы 1821—1854
  • Наваринское сражение
  • Оборона Севастополя
  • Крымская война
  • Вице-адмирал
  • первый капитан «Двенадцати апостолов»
  • начальник штаба Черноморского флота
  • Орден Святой Анны IV степени (1827)
  • Французский орден Святого Людовика (1827)
  • Английский орден Бани (1827)
  • Греческий орден Святого Спасителя (1827)
  • Орден Святой Анны III степени (1830)
  • Орден Святой Анны II степени (1839)

Содержание

Детство и учёба

Владимир Алексеевич Корнилов родился 1(13) февраля 1806 года, в родовом имении Старицкого уезда Тверской губернии в селе Ивановское. Отец будущего адмирала в молодости так же был военным моряком. 29-летний Алексей Михайлович Корнилов, флота лейтенант, был удостоен высшей офицерской награды — ордена Св. Георгия IV степени «За мужественные подвиги и храбрость, оказанные 13 августа 1789 года во время сражения галерного Российского флота со Шведским». Пойдя по стопам отца, Корнилов-младший в 1821 года поступил в Морской кадетский корпус. В выпускном списке из 86 человек, который был составлен по результатам обучения в корпусе, унтер-офицер Корнилов числился девятым. В начале февраля 1823 года он вышел из корпуса мичманом. На тот момент ему было 17 лет.

В рядах ВМФ

В начале 1825 года Корнилов был прикомандирован к элитному Гвардейскому экипажу. Однако после зачисления молодой офицер был уволен оттуда «за недостаточной для фронта бодростью». А в апреле 1826 года Корнилов В.А. снова оказался в флотской службе. Его назначили на новый 74-пушечный парусный линейный корабль «Азов», командиром которого на то время был капитан 1-го ранга Михаил Петрович Лазарев, будущий адмирал, выдающийся никак лишь реформатор флота, а и как воспитатель молодых офицеров. Именно данный корабль стал истинной школой для 3-х грядущих адмиралов, составивших популярность российского флота. На «Азове» совместно с Корниловым служили лейтенант Нахимов и гардемарин Истомин. Они совместно на данном корабле обрели своё первое военное испытание в знаменитом наваринском сражении.

В сентябре 1830 года Корнилова назначили командиром корабля. В течение продолжительного времени молодой командир находился практически постоянно в плаваниях, но вскоре его службе на Балтике пришел конец. В начале 1833 года он сдал корабль другому командиру, а сам отправился на новое место службы, на Черноморский флот, командую­щим которым в то время стал М.П.Лазарев.

Период с 1836 по 1842 год был для Корнилова был насыщен многими событиями. Прежде всего в эти годы он принимал личное участие в постройке кораблей Черноморского флота, при этом командуя тремя судами. В течение этих лет Корнилов постоянно находился в плаваниях с адмиралом Лазаревым, исполняя на его эскадрах должность начальника штаба. За отличие в боевых действиях в 1840 году ему было присвоено звание капитана I ранга. Он был назначен командиром 120-пушечного линейного корабля «Двенадцати апостолов», команда которого составляла примерно тысячи человек. Данный корабль Корнилов оборудовал передовым вооружением — бомбической артиллерией.

Корнилов пристально следил за развитием передовой военной мысли за границей, переводил труды английских авторов, вводя все лучшее в практику морской службы на Черноморском флоте. Так, он ратовал за перевооружение всех русских кораблей новой артиллерией, на смену парусного флота паровым. В. А. Корнилов активно принимал участие в разработке нового Морского устава и наставления. Организаторские способности В. А. Корнилова, постоянная забота об улучшении флота сделали его преемником М. П. Лазарева. В 1849 года контр-адмирала Корнилова назначили на пост начальника штаба Черноморского флота.

Боевые действия

20 октября 1853 года Россия объявила о состоянии войны с Турцией. В тот же день адмирал Меншиков, назначенный главнокомандующим морскими и сухопутными силами в Крыму, послал Корнилова с отрядом кораблей на разведку противника с разрешением «брать и разрушать турецкие военные суда, «где бы они ни встретились».

5 ноября пароходофрегат Корнилова «Владимир» наткнулся на вооруженный турецкий корабль «Перваз-Бахри» и вступил с ним в бой. Это был первый в истории военно-морского искусства бой паровых кораблей, и экипаж «Владимира» во главе с капитан-лейтенантом Г.Бутаковым завоевал в нем убедительную победу. Турецкий корабль был захвачен в плен и на буксире приведен в Севастополь, где после ремонта вошёл в состав Черноморского флота под названием «Корнилов».

Малоудачные действия сухопутной армии Меншикова в борьбе с англо-французскими войсками, высадившимися на крымские берега, поставили Севастополь в критическое положение. В начале обороны Севастополя В. А. Корнилову была передана высшая власть по организации обороны города. 15 сентября 1854 года, обращаясь к воинам гарнизона, возводившим укрепления, В. А. Корнилов сказал: «. мы отстоим Севастополь; да нам и некуда отступать: позади нас море, впереди неприятель. Помните же, не верь отступлению. Пусть музыканты забудут играть ретираду; тот изменник, кто протрубит ретираду! И, если я сам прикажу отступать — коли в меня!»

11 сентября 1854 года для спасения города в Севастопольской бухте был затоплен парусный флот. Под руководством В. А. Корнилова в кротчайшие сроки была сооружена линия сухопутной обороны, где вместе с пехотинцами успешно защищали Севастополь моряки, установившие на бастионах орудия, снятые с затопленных кораблей. Наградой руководителя обороны была всеобщая мобилизация не только воинов, но и населения города на отпор врагу. И здесь большую роль сыграли высокие личные качества адмирала: его храбрость, твердая воля, гибкий ум, который позволял смело внедрять в дело обороны Севастополя всё, что служило на пользу защитникам.

Фактически с этого момента все обязательства за оборону Севастополя легла на плечи Корнилова. Будучи начальником обороны Северной стороны, а затем и начальником штаба гарнизона Севастополя, он организовал систему обороны города, и в результате самоотвержен­ных усилий его защитников за несколько дней в Севасто­поле было сделано больше, чем за все предвоенные годы.

5 октября 1854 года, в «день крещения Севастополя огнем и железом», адмирал около 11 часов утра прибыл на Малахов курган, где шла жестокая битва с противником. Укрепления, блиндажи, батареи и площадки Малахова кургана усыпал град неприятельских снарядов. Корнилов собирался продолжить объезд остальных укреплений Севастополя, но в этот момент его сразило вражеское ядро. «Вас ранило?!» — воскликнул адъютант, склоняясь к адмиралу. «Хуже! Это конец», — прошептал Корнилов. Когда подбежали офицеры и матросы, адмирал, превозмогая боль, сказал: «Хорошо умирать, когда совесть спокойна! Отстаивайте Севастополь. Я счастлив, что умираю за отечество. »

Смертельно раненного Корнилова отвезли в госпиталь. Он успел проститься с В.Истоминым и П.Нахимо­вым, обрадовался известию о том, что русские моряки успешно отражают огонь английских батарей, и скончался. На следующий день все защитники и жители Севастополя пришли проводить в последний путь организатора и руководителя обороны города, талантливого военачаль­ника, выдающегося адмирала русского флота.

wiki.wargaming.net

Самое интересное в истории Российского флота

Достоверное описание памятных, интересных и ярких событий в истории Российского флота и восстановление знаний о делах наших предков.

Адмирал Корнилов – воплощение энергии, активности и бесстрашия

1 (13) февраля 1806 года — родился Владимир Алексеевич Корнилов. Имена Корнилова и Нахимова прочно связаны в нашем сознании с обороной Севастополя в период Крымской войны. Но если Нахимов по общему признанию был душой этой обороны, то Корнилов был ее мыслью и волей. Благодаря его организаторским усилиям возведенные в короткий срок укрепления, придали Севастополю такой грозный вид, что неприятель не решился атаковать его с моря, и приступил к длительной осаде с суши. «Отстаивайте Севастополь!» – призвал Корнилов защитников города после смертельного ранения на Малаховом кургане. Эти слова и сейчас не утратили свою актуальность.

Поразительно, что многие наши крупные флотоводцы как то уж очень рано уходили из жизни, оставив нам неосуществленные планы и несбывшиеся надежды. Вспомните, как в самом начале русско-шведской войны 1788-1790 годов внезапно заболел и умер Самуил Карлович Грейг, как погиб Степан Осипович Макаров, прокомандовав Порт-Артурской эскадрой всего один месяц, и как умер от простуды командующий Балтийским флотом Николай Оттович фон Эссен менее чем через год после начала Первой мировой войны. В этом же ряду находится и Владимир Алексеевич Корнилов, который прекрасно организовал оборону Севастополя, и погиб во время первого массированного обстрела города.

Дорога к морю

Владимир Алексеевич был представителем древнего дворянского рода. Его отец посвятил себя морской службе. Командовал фрегатом в Красногорском сражении (1790 г.). После выхода в отставку в звании капитана 1 ранга, был губернатором Иркутска, затем Томска, после чего стал сенатором. Сначала Владимир пошел по стопам отца, и в 16 лет закончив Морской корпус, получил первое офицерское звание — мичман. На первых порах служба не заладилась. С одной стороны, он вовсю увлекался прелестями столичной жизни, а с другой — прекрасно понимал и свой долг перед отечеством, и обязанности по присяге, и, наконец, правила офицерской чести. Но казенная рутина и бюрократия береговой службы, бессмысленная муштра последних лет царствования Александра I отталкивали его. Видя такое состояние сына, отец устроил его на корабль «Азов», к своему знакомому Михаилу Петровичу Лазареву.

На этом корабле Корнилов ушел с эскадрой адмирала Л. П. Гейдена в Средиземное море. Видя, что молодой офицер не проявляет должного старания, Лазарев сначала строго спрашивал с него за все упущения, а затем вызвал для откровенного разговора. Михаил Петрович твердо и категорично заявил, что если Корнилов хочет служить, надо постоянно учиться морскому делу. Не ограничившись беседой, Лазарев лично выбросил за борт всю библиотеку Корнилова, которая состояла из модных французских романов, и заменил ее своими книгами по морским наукам. Такие меры возымели свое действие. Корнилов стал много читать иностранной морской литературы, и гораздо ответственнее относиться к своим обязанностям.

В Наваринском сражении (смотрите статью «Наваринское сражение — «случайная» победа») он командовал тремя пушками нижнего дека и за проявленную храбрость был награжден орденом Св. Анны 4-й степени. По возвращении на Балтику Лазарев дал ему прекрасную характеристику: «Весьма деятельный и по познаниям своим искусный морской офицер, которому с надеждою можно доверить командование хорошим военным судном». В сентябре 1830 года Корнилова назначили командиром строившегося тендера «Лебедь». Здесь он получил первый опыт наблюдения за постройкой судна, а затем познавал азы командирской службы.

В.А. Корнилов — становление командира

Осенью 1832 года Лазарев был назначен начальником штаба Черноморского флота. Он сразу стал собирать к себе лучших офицеров своей бывшей эскадры. Среди них были П.С. Нахимов, Е.В. Путятин, В.И. Истомин. В марте 1833 года, когда Лазарев с эскадрой находился в Константинополе, на Черноморский флот прибыл Корнилов.

Лазарев сразу поручил ему и Путятину провести опись укреплений Босфора и Дарданелл. За отличное выполнение этого задания Владимир Алексеевич был награжден орденом Св. Владимира 4-й степени. Интересно, что в 1849 году Корнилов, будучи уже начальником штаба Черноморского флота, поручил командиру вооруженного парохода «Метеор» лейтенанту А.А. Попову обновить опись укреплений Босфора. Подробности читайте в статье «Адмирал А.А. Попов – флотоводец и кораблестроитель».

В 1834 году Корнилова назначили командиром нового брига «Фемистокл», а через три года — корвета «Орест». Этот период он проявил себя не только как блестящий морской офицер, но и как хороший, волевой организатор. Лазарев прекрасно видел это и давал ему возможность в полной мере развить и проявить свои таланты. Начиная с 1838 и по 1846 год, как только флот начинал летнюю кампанию, Лазарев назначал Корнилова начальником своего штаба. Это была прекрасная школа флотоводческого мастерства и накопления боевого опыта (на Кавказе шла война против горских формирований Шамиля).

За успешную высадку десанта в районе реки Туапсе 12 мая 1838 года ему было присвоено звание капитана 2 ранга. Этот опыт очень пригодился в 1853 году, когда Корнилову поручили срочно перебросить 13-ю пехотную дивизию из Одессы на Кавказ. Переброска была произведена всего за 7 дней, организованно и точно по плану. Благодаря своевременному прибытию этой дивизии русская армия на Кавказе смогла отразить наступление турок.

В 1840 году Владимир Алексеевич был произведен в капитаны 1 ранга и назначен командиром строящегося большого парусного корабля «Двенадцать Апостолов». Еще в период постройки он внес ряд серьезных усовершенствований, а после вступления в строй быстро сделал корабль образцовым. Вскоре его опыт Лазарев стал широко распространять на Черноморском флоте. Такое новаторское отношение к службе было характерно для многих флотских офицеров. Об одном из них читайте здесь.

В начале сороковых годов Корнилов проявлял большой интерес к паровым судам. В 1846 году Лазарев направил его в Англию для наблюдения за постройкой четырех пароходов. Одновременно он поручил ему изучить состояние морских сил Англии и организацию управления ими. После возвращения из Англии Корнилов был произведен в контр-адмиралы, а в 1849 году назначен начальником штаба Черноморского флота. Энергичный, в полном расцвете сил, неутомимый в работе, Корнилов много времени проводил в море, на учениях, смотрах, проверяя порты и береговые службы флота. В октябре 1852 года он был произведен в вице-адмиралы. Практически вся власть на флоте была сосредоточена в его руках, и он взялся за повышение боеспособности эскадры и укрепление обороны Севастополя.

Сразу после начала войны с Турцией Черноморский флот приступил к боевым действиям. Об этом свидетельствуют разгром турецкого флота в Синопском сражении, нарушение воинских и торговых перевозок противника, набеговые операции кораблей на важнейшие турецкие порты, переброска 13-й пехотной дивизии на Кавказ и другие успешные операции. Под руководством Корнилова флот действовал активно, наступательно и многопланово, используя все возможности для нанесения ущерба врагу и оказания помощи нашим войскам на Кавказе.

Положение в корне изменилось после того, как эскадры Англии и Франции вошли в Черное море. В составе союзного флота было много самых современных кораблей, значительно превосходивших наши суда по своим боевым возможностям. В сложившейся обстановке главнокомандующий вооруженными силами в Крыму светлейший князь А.С. Меншиков (потомок сподвижника Петра I) запретил нашему флоту какие-либо активные действия.

В начале сентября враг высадился в Евпатории и, разбив наши войска на реке Альма, стал наступать на Севастополь. В это время все свои силы Корнилов направил на строительство укреплений и разработку детального плана обороны, который строго выполнялся и после его гибели. Когда неприятельская армия подошла к Бельбеку, перед ней уже стояли мощные бастионы и редуты с артиллерийскими батареями. Враг не решился сразу атаковать Севастополь, а стал обходить его, направляя удар на южную часть города.

В это время особенно ярко проявился талант Корнилова как военачальника. Командуя гарнизоном всего в 7 тысяч человек, он показал пример умелой организации активной обороны. По его приказу постоянно проводились вылазки в стан противника и ночные поиски, он организовал минную войну и тесное огневое взаимодействие кораблей с сухопутной артиллерией и обороняющимися войсками. Здесь Корнилов проявил свою энергию, распорядительность и бесстрашие, которые внушали к нему безграничное доверие подчиненных, воодушевлявшихся примером своего командира.

Ранним утром 5 октября началась первая массированная бомбардировка города. В этот день Корнилов объехал все укрепления. Около 11.30 на Малаховом кургане он был тяжело ранен ядром и в тот же вечер скончался. Его похоронили в усыпальнице Владимирского собора Севастополя, рядом с Лазаревым. Владимир Алексеевич отличался необыкновенной энергией. Много лет он деятельно работал над формированием нравственного уровня моряков, который в таком величии проявился при защите Севастополя. Его любили офицеры и матросы. Именно он пробудил в них энергию и вселил веру в возможность обороны города.

Одновременно Корнилов был выдающимся флотоводцем и военным педагогом, превратившим Черноморский флот в кузницу кадров русских морских офицеров. Благодаря таким героям поражение в Крымской войне не стало для России полной катастрофой. Николай I в своем письме на имя вдовы Корнилова отметил: «Я не могу более почтить покойного, как повторить его слова: «Я счастлив, что умираю за Отечество». Россия не забудет этих слов, и детям вашим переходит имя, почтенное в истории русского флота».

При написании статьи были использованы следующие материалы:

  • Скрицкий Н.В. Самые знаменитые флотоводцы России. М. 2000 г.
  • Военная энциклопедия. СПб. 1912 г.
  • Шестаков И.А. Генерал-адъютант, вице-адмирал В.А. Корнилов. СПб. 1872 г.
  • Брокгауз и Ефрон. Энциклопедический словарь. Санкт-Петербург. 1890-1907 гг.

Об адмирале В.А Корнилове есть немало книг, статей и публикаций в Интернете, есть и критические статьи с разбором его ошибок в начальный период Крымской войны. У Вас, уважаемый читатель, наверняка сложилось свое мнение о значении этой бесспорно выдающейся личности в истории нашей страны и ее флота. Поделитесь им в комментариях к этой статье. Это будет интересно всем!

korvet2.ru

Черноморский адмирал Владимир Алексеевич Корнилов

Владимир Корнилов появился на свет 1 февраля 1806 года. Отец будущего флотоводца, Алексей Михайлович Корнилов, был губернатором Иркутска и Тобольска. Морской офицер в прошлом, участник войны со шведами, отличившийся в первом Роченсальмском сражении, Алексей Михайлович являлся блестящим знатоком военно-морского дела. Вскоре после рождения второго сына Владимира он вместе с детьми и супругой, Александрой Ефремовной Фан-дер-Флит, переехал в родовое имение, расположенное в селе Ивановское Тверской губернии. В этом месте в непосредственной близости с деревней и природой прошли первые четырнадцать лет жизни Владимира Корнилова.

Парнишка рос впечатлительным и способным. Занимался он под руководством приглашенных преподавателей: Алексей Михайлович был уверен, что домашнее воспитание гораздо лучше школьного способно обеспечить первоначальные знания и нравственную устойчивость его сыновей. А в 1821 году Владимир был определён в Морской кадетский корпус. Первый год обучения в корпусе с его суровыми распорядками, военной дисциплиной и порой грубыми товарищескими нравами показался привыкшему к довольству мальчику очень тяжелым. Однако он выдержал, три года спустя семнадцатилетнего Корнилова произвели в мичманы. Почти в это же время его отец получил должность сенатора. Задействовав свои связи, Алексей Михайлович выхлопотал сыну назначение на шлюп «Мирный», отправлявшийся в плавание в Тихий океан. Для юного моряка подобное путешествие было бы увлекательной и прекрасной школой, однако получилось иначе — в Северном море шлюп попал в жесточайший шторм, получил нешуточные повреждения и после зимовки в норвежском Арендале был вынужден вернуться в Кронштадт.

В 1825 году Владимира Алексеевича перевели в Гвардейский морской экипаж. В то время там, воодушевляясь немецкими образцами, усиленно насаждали фронтовую выправку и шагистику, усердно муштровали матросов. Подобная служба пришлась не по душе Владимиру, что не осталось незамеченным со стороны руководства — в его личном деле было написано: «Отсутствует необходимая для фронта бодрость». В 1827 году Алексей Михайлович через адмирала Сенявина организовал сыну перевод на корабль «Азов», находящийся под командованием выдающегося русского мореплавателя, капитана первого ранга Михаила Лазарева. Вместе с остальными членами экипажа Корнилов отправился в Средиземное море для противодействия Турции, отказавшейся выполнять требования Российской империи о предоставлении автономии Греции.

Михаил Петрович встретил мичмана дружелюбно. Сразу разглядев в нем недюжинный ум, благородство характера и редкие способности, затуманенные, впрочем, светскими интересами, он стал внимательно наблюдать за Владимиром. Молодой офицер же вступил на борт «Азова» ярым «скептиком» — он хотел воевать с турками, однако повседневная служебная лямка виделась ему бессмысленной тягостью. По уровню интересов и по образованию он был гораздо выше большинства сослуживцев, к тому же усвоенные в Санкт-Петербурге светские манеры сильно отличали его от остальных, мешая сближению с офицерами.

Вскоре Корнилов понял, что лазаревская служба вовсе не похожа на ту, какую он знавал в Северной столице. Михаил Петрович требовал службы разумной, связанной непосредственно с боевой подготовкой, с жизнью судна и его команды, требовал, чтобы офицеры целиком и без остатка отдавали себя этому делу. Окунуться полностью в будничную службу, только ею жить, казалось Владимиру Алексеевичу невозможным. А капитан «Азова» с каждым днем становился все требовательнее к нему, придирался по мелочам. Отношения между ними стали натянутыми, и однажды Михаил Петрович вызвал Корнилова к себе для разговора «по душам». Он сказал молодому офицеру, что нельзя заниматься делом, которое не любишь или в которое не веришь и предложил Владимиру Алексеевичу решить, желает ли он остаться на флоте. Корнилов ответил утвердительно, на что Лазарев произнес: «В таком случае необходимо пересмотреть свои взгляды, создать новые привычки, отбросить все, отделяющее от общества товарищей-офицеров, породниться с матросами. И нужно учиться и учиться. Из книг и на повседневном опыте. Вы считаете себя образованным? Как офицер Вы невежественны».

Согласно дневникам самого Владимира Алексеевича данный эпизод стал переломным в его жизни. Воспитанные с детства взгляды на службу офицера, как на воинский долг перед Отечеством, воскресли в нем с новой силой. То, что еще недавно казалось тягостными служебными мелочами, обрело смысл. Молодой моряк начал усиленно заниматься самообразованием. Лазарев в общении с ним всегда оставался сдержан, однако его внимание и поддержку Корнилов ощущал постоянно.

Тем временем «Азов», обогнув северо-западные берега Европы, оказался в лазурных водах Средиземного моря. Состоялась встреча сначала с русскими кораблями, а затем и с союзными эскадрами. Объединенный флот приблизился к греческим берегам, и все на корабле ожидали столкновения с неприятелем. Бой с турецким флотом произошел 8 октября 1827 при Наварине. Русская эскадра в составе четырех фрегатов и четырех линейных кораблей действовала с особым умением и смелостью, а более всех отличился корабль Лазарева. «Азов» виртуозно маневрировал, бросался на суда противника, сокрушал их метким артиллерийским огнем. Так состоялось боевое крещение Владимира Корнилова. Во время сражения люди на судне действовали как части единого механизма, исполняя в совершенстве каждый замысел капитана. Сражение закончилось полным разгромом турецкого флота, а 23 марта 1828 корабль «Азов» — первый в истории русского флота — был удостоен кормового Георгиевского флага.

После окончания войны в 1829 году Владимир Алексеевич возвратился в Кронштадт. Вскоре его произвели в лейтенанты и назначили командовать тендером «Лебедь», на котором он плавал с 1829 по 1832 года. Служил он на Балтийском флоте усердно, однако мечтал о возвращении под начальство Михаила Петровича. Лазарев, произведенный в контр-адмиралы и поставленный во главе всего Черноморского флота, также не забывал своего воспитанника. По его распоряжению в январе 1833 Корнилов был переведен в Николаев и назначен на должность офицера для особых поручений при контр-адмирале. В феврале этого же года Михаил Петрович во главе эскадры отправился к Босфору с целью помочь турецкому султану против взбунтовавшегося египетского паши. Владимиру Алексеевичу же было поручено тщательнейшим образом изучить дарданельские укрепления. Корнилов приступил к делу совместно с лейтенантом Евфимием Путятиным, и за отлично составленные карты укреплений Босфора и Дарданелльского пролива впоследствии был по распоряжению императора Николая I награжден орденом Святого Владимира.

В феврале 1834 года Владимир Алексеевич был утвержден командиром брига «Фемистокл». На этом судне он плавал у Пирея и Константинополя, неустанно занимаясь как собственным самообразованием, так и обучением своих подчиненных. Очень скоро его бриг стал считаться одним из лучших судов Черноморского флота. То же самое повторилось и на корвете «Орест», командовать которым он был назначен в 1836 году после производства в чин капитан-лейтенанта. Спущенный на воду всего за неделю до его прихода корвет за одну зиму был оснащен, оборудован, вооружен и отправлен в плавание. А с января 1838 Корнилов, произведённый в капитаны второго ранга, принял стоящий еще на стапеле фрегат «Флора».
Зимой 1837 Владимир Алексеевич обручился с Елизаветой Васильевной Новосильцевой. Впоследствии у них родилось трое сыновей и пять дочерей, но трое из ребятишек умерли в раннем возрасте. Семья адмирала была очень дружной, сам Владимир Алексеевич горячо любил своих детей и заботился об их воспитании. В своем завещании, написанном 7 сентября 1854 года, он говорил: «Мальчикам завещаю, избрав службу один раз ее не менять, а, приложив все усилия, сделать полезной обществу. Дочкам — во всем следовать матери. ».

В этом же 1837 году в России вышла книга английского капитана Гласкока «Руководство для морских офицеров всякого звания», переведенная Корниловым на русский язык. Благодаря своим блестящим знаниям иностранных языков, Владимир Алексеевич внимательно изучал и переводил специальную зарубежную литературу, могущую оказаться полезной для русских моряков. Так на основе английских и французских источников он составил руководства для лейтенантов, вахтенных и субалтерн-офицеров, а также инструкции для артиллерийских учений. Необходимо отметить работы Корнилова над составлением новых штатов снабжения и вооружения кораблей Черноморского флота, которые он выполнил за период с 1837 по 1843 годы. Этот архисложный труд сыграл важную роль в деле упорядочения службы на отечественных судах. А еще Корнилов явился организатором работ по созданию в Севастополе первоклассной библиотеки для офицеров морского флота.

Продолжалась и боевая служба Владимира Алексеевича — в ходе операций морского флота по поддержке сухопутных сил, действовавших на Кавказе, Корнилов отвечал за подготовку и высадку десантов на побережье. Русский генерал Николай Раевский писал о высадке десанта у устья реки Туапсе: «Капитан-лейтенант Корнилов имел большое влияние на успех операции. …С быстротой он двинул все гребные суда, держа между ними отличный порядок. С солдатами Тенгинского полка и матросами он из первых выскочил на берег для занятия важной для прикрытия прибывающих войск точки…», и чуть позднее о высадке войск у устья реки Шахэ: «…Корнилов в числе первых выскочил на берег, и вместе с авангардом бросился для отражения атаки неприятеля, чем весьма способствовал первому решительному успеху. С высадкой второго рейса капитан, составя из гребцов сводную команду, с примерной решительностью повел их в атаку. ».

К 1840 году Владимир Алексеевич уже имел на флоте широкую известность как отличный командир и один из лучших учеников адмирала Лазарева. Михаил Петрович в свою очередь продолжал воспитывать в Корнилове достойного преемника. В период летних плаваний он ставил его начальником своего штаба, давал различные ответственные поручения, а в 1840, после производства Владимира Алексеевича в чин капитана первого ранга, назначил командиром еще строящегося на Николаевской верфи 120-пушечного линейного корабля «Двенадцать Апостолов».

Новое назначение оказалось связано с необходимостью наблюдать и контролировать строительство этого уникального судна, что, в свою очередь, потребовало от Корнилова расширения сведений в области кораблестроения. Он предпочитал лично вникать во все детали снабжения и вооружения корабля, стараясь не упускать из виду ни одной мелочи. По инициативе Владимира Алексеевича впервые в отечественном военном флоте на «Двенадцати апостолах» установили бомбическую артиллерию, полностью оправдавшую себя уже на первых практических стрельбах. 15 июня 1841 корабль спустили на воду, и командир принял на себя ответственность за «целость его и всего находящегося на нем». Потребовалось еще около года, чтобы окончить все работы — вооружить корабль артиллерией, поставить рангоут и такелаж, окрасить судно, произвести внутреннюю отделку. Лишь в мае 1842 «Двенадцать апостолов», впервые подняв вымпел и флаг, вышел на Николаевский рейд.

Командование Владимира Алексеевича кораблем «Двенадцать апостолов» составило целую эпоху в жизни Черноморского флота. Не говоря о том, что это было лучшее судно на Черном море по техническим качествам, выработанный и реализованный Корниловым порядок службы был превосходным — сам адмирал Лазарев утвердил его в качестве образца для остальных кораблей. Военно-административные качества Владимира Алексеевича проявились в это время со всей яркостью. Он хорошо знал каждого из своих подчиненных, дисциплина на корабле строилась на сознательной преданности и любви к делу матросов и офицеров. Являясь человеком огромного такта, вежливым и сдержанным, Корнилов никогда не лез в распоряжения и приказы своих командиров, однако ни одна их ошибка не ускользала от его внимания и вечером подвергалась разбору в капитанской каюте.

В 1846 году он передал командование кораблём капитан-лейтенанту Ергомышеву, а сам отправился в Англию с целью контролировать постройку пароходофрегата «Владимир» и трех железных пароходов «Эльборус», «Сулин» и «Тамань», а также изучить постановку военно-морского дела, организацию и общее состояние британских военно-морских сил. Чем дольше продолжалась командировка Владимира Алексеевича, тем больше новых указаний получал он от Лазарева, просившего его заняться постройкой портовых судов и барж, землечерпательной машины с отдельным буксирным пароходом, заказом громоотводов, инструментов, карт, чертежей, книг, сбором информации о плавучих маяках. Длительное пребывание на чужбине тяготило Корнилова, он писал в дневнике: «Столица столиц (Лондон) мне больше чем надоела — опротивела».

В Россию Корнилов вернулся в октябре 1848 и вскоре в связи с ходатайством Лазарева был произведен в контр-адмиралы. Зимой 1848-1849 года на ответственных флотских должностях в Севастополе и Николаеве произошли непредвиденные перемены, и перед Михаилом Петровичем встал вопрос о назначении нового начштаба Черноморского флота. Лазарев писал: «Контр-адмиралов много у нас, однако легко ли выбрать такого, которому без страха в критических обстоятельствах можно было бы доверить честь нации и честь флага?». В апреле 1849 года Владимир Корнилов был назначен временно исполняющим обязанности начальника штаба флота, но лишь спустя полтора года в июле 1850 он был утвержден в этой должности.

За несколько лет пребывания на посту начштаба Владимир Алексеевич путем регулярных инспекций и смотров посетил в общей сложности свыше пятидесяти кораблей, то есть все боевое ядро флота. Осмотры и плавания на судах позволили ему выявить наиболее важные недостатки в организации подготовки моряков. Благодаря его настойчивости была учреждена специальная школа для юнкеров, Корнилов ежегодно плавал вместе с гардемаринами, участвовал в экзаменационных комиссиях, содействовал внедрению наиболее разумных педагогических приемов. Еще одной важной областью штабной деятельности моряка стала гидрография. Имея в подчинении гидрографический отдел штаба с обсерваторией, типографией, депо карт и библиотекой, а также управление азовских и черноморских маяков, Корнилов умело руководил исследованиями Черного моря и навигационным обеспечением плавания судов.

В апреле 1851 умер адмирал Лазарев. В Санкт-Петербурге посчитали неудобным официально передать командование Черноморским флотом еще довольно «молодому» Корнилову, а потому командование было возложено на «полуживого» 75-летнего вице-адмирала Морица Берха. Фактически же все дела по управлению флотом находились в руках Владимира Алексеевича. Ежегодно под его руководством составлялись программы плавания кораблей Черноморского флота, разрабатывалась дислокация соединений и частей. Штаб также ведал состоянием и количеством оружия, госпиталями, разработкой позывных сигналов, назначением офицеров, караулами. Сюда стекались доклады от командиров кораблей об итогах плаваний, стрельб, учений, рапорты о некомплекте команд, о крейсерстве у кавказских берегов, о рейсах транспортов, отчеты о нововведениях. Однако сфера деятельности Владимира Алексеевича выходила за рамки штаба — он был вынужден заниматься вопросами, входившими в ведение интендантства и строительного ведомства, работать над проектом нового Морского устава, а для докладов о потребностях Черноморского флота и с целью ознакомления с нововведениями в военно-морском деле регулярно совершать поездки в Санкт-Петербург. Управляя Черноморским флотом, Владимир Алексеевич не упускал и заботу о личном составе, строго взыскивая с тех командиров, которые не интересовались удовлетворением нужд своих подчиненных и не являлись для них примером в своей деятельности. Он говорил: «Беспечность или нераспорядительность в отношении к сохранению здоровья команды не может быть ничем извиняема». Современников поражала работоспособность Корнилова, его энергия казалась неиссякаемой. Он сам в одном из писем сообщал: «Сейчас второй час ночи, а на ногах в шесть — это почитай всякий день». Его флаг-офицер писал: «Он заваливал работой приближенных, даже его адъютант, трудолюбивый, как пчела, говаривал, что выбивается подчас из сил, но не может жаловаться, поскольку Владимир Алексеевич трудится более чем он».

В 1853 году вновь обострились отношения между Турцией и Россией. Неизбежность подобного столкновения Владимир Алексеевич уже давно предвидел. Вскоре после кончины Лазарева он направил Николаю I записку, содержащую предложения по усилению Черноморского флота, увеличению ранга кораблей до ранга наиболее крупных судов английского флота и введения винтовых кораблей. Проект, к слову, был принят, но в крайне урезанном виде. Корнилову дали разрешение заложить в Николаеве винтовой корабль, а еще два сдать на подряд. Кроме того флотоводцу удалось выбить средства на достройку севастопольских доков, заложенных еще при Лазареве, и расширение Адмиралтейства. Развивая оставленные Михаилом Петровичем планы, Корнилов выработал проект перевозок по Черному морю в случае войны, который был позднее частично осуществлен, а также проекты усиления вооружения флота и активных действий на Босфоре.

В феврале 1853 года на пароходе «Громоносец» для переговоров с турецким султаном в качестве чрезвычайного русского посла отбыл князь Меншиков. В числе лиц, сопровождавших его, также был и Корнилов. Хорошо помня город по своему прежнему пребыванию в 1833 году, адмирал внимательно изучил произошедшие в нем изменения, ознакомился со стоявшими на рейде судами, предпринял поездку в Пирей и по Мраморному морю, в ходе которой отметил перемены в укреплениях Босфора и Дарданелл. Затем, не дожидаясь окончания затянувшихся переговоров, Корнилов вернулся в Севастополь. Увиденное позволило Владимиру Алексеевичу скорректировать заранее составленный стратегический план штурма Босфора. Согласно плану, отправленному адмиралом 19 марта (на следующий день после его приезда из Константинополя) великому князю Константину Николаевичу, предлагалось начать распространение слухов о подготовке нападений на Бургас или Варну, а в действительности атаковать флотом и десантом Буюкдере — летнюю резиденцию султана на берегу Босфора. В это же время с известием о разрыве всех дипломатических отношений вернулся из Константинополя князь Меншиков. Не медля, Корнилов привел в боевую готовность порты Черноморского флота и все корабли, а также начал крейсерство между Босфором и Севастополем. Быстро и четко начались перевозки войск на Кавказ, с целью удержать данный регион, в случае если турки вознамерятся поддержать грозное движение Шамиля.

Предлагаемая Владимиром Алексеевичем атака на Босфор была отвергнута в Санкт-Петербурге. В связи с этим адмирал разработал новый план действий — немедленный захват Сизополя и Синопа, лучших турецких портов на румелийском и анатолийском берегах. Оборона этих мест могла быть успешно осуществлена даже небольшими силами и создавала защитный треугольник с вершиной в Севастополе, способный обеспечить русским и свободу действий на Черном море, и возможность будущей блокады проливов. Несмотря на то, что исходные требования для реализации этого плана были осуществимы, он был отвергнут главнокомандующим князем Меншиковым.

В ноябре 1853 года Корнилов во главе своей эскадры вышел в море с целью провести рекогносцировку Бургасского и Варненского заливов. В ходе этого плавания он захватил 10-пушечный турецкий пароход «Перваз-Бахри». К слову, бой между 10-пушечным парофрегатом «Владимир», несшим флаг начштаба Черноморского флота, и турецкой посудины стал первым в истории сражением паровых кораблей. После него Корнилов писал: «Теперь имею понятие о сражении пароходов меж собой и об особой тактике, которую оные должны соблюдать». В дальнейшем тактика нового парового флота непрерывно совершенствовалась и развивалась. Отведя «Перваз-Бахри» в Севастополь, Корнилов отправился на соединение с эскадрой Павла Нахимова, который, в свою очередь, узнав о появлении флота турков у Синопа, на всех парах устремился туда. К Синопу Владимир Алексеевич подошел, когда знаменитое сражение уже было закончено. В радости, с которой он поздравил своего старого друга, не было и тени зависти. Корнилов писал жене: «Славная битва, выше Наварина и Чесмы… Браво Нахимов! Михаил Петрович радуется за ученика». После этой славной победы можно было легко захватить Синоп и реализовать первую часть плана Корнилова. Однако адмиралу пришлось отказаться от этого и подчиниться распоряжениям, не открывающим для морского флота никаких перспектив.

В зимний период 1853-1854 годов Владимир Алексеевич занимался восстановлением боеспособности кораблей после интенсивных плаваний и усилению защиты ключевой базы морского флота со стороны моря. По инициативе Корнилова в глубине Севастопольского рейда были построены три береговые батареи («Парижская», «Двенадцатиапостольская» и «Святославская»), а в марте начато строительство еще двух, предназначенных для обстрела ближних подступов к входу на рейд. В Европе тем временем было неспокойно, Синопское сражение получило громкий отклик, английский кабинет под руководством лорда Эбердина, твердо державшийся намерений не ввязываться с Россией в войну, был распущен, а новый, Пальмерстона, при поддержке Франции в лице Наполеона III активно выступал за военные действия. В прессе обеих стран на разные лады повторялось: «Настала пора вымести русский флаг прочь с моря.… Для Европы предпочтительнее безобидная Турция, чем деспотическая и всемогущая Россия». Наконец, 28 марта 1854 года Франция, а за ней и Англия объявили войну Российской империи. Вскоре их объединенный флот вошел в Черное море, готовя перевозку войск в Крым. Несмотря на перевес сил, Владимир Алексеевич продолжал настаивать на активных действиях на море, однако осторожный Меншиков наложил запрет на все крупные операции. Одним из замечательных моментов в истории зарождающегося парового флота стали рейдерства русских пароходов на дальних коммуникациях противника в условиях его господства на море летом 1834. В исключительно трудных условиях Корнилов организовал первые в мире действия паровых рейдеров — пароходофрегаты «Эльборус», «Владимир» и «Тамань» смело выходили из Севастополя, достигали Варны, Синопа, Босфора, совершали там разведку вражеских сил врага, уничтожали его транспортные суда, срывали перевозки на важнейших коммуникациях и вселяли страх.

1 сентября 1854 года в виду Севастополя показался соединенный вражеский флот. Корнилов вместе с Нахимовым смотрел за его движением с вышки Морской библиотеки. Подсчитать количество кораблей не было никакой возможности, как позже выяснилось, неприятельский флот насчитывал свыше 360 вымпелов. Корабли прошли к Евпатории, где и началась высадка десанта. Вслед за этим 8 сентября состоялось сражение у речки Алмы, закончившееся вследствие ошибок русского командования отходом нашей армии к Севастополю. Однако уже с момента появления неприятеля у побережья Крыма Владимир Алексеевич принял меры по противодействию. 2 сентября он установил диспозицию флота, отдал приказы о готовности кораблей, перебросил первые батальоны, собранные из моряков, на берег, остановил все портовые работы, переключив мастеровых на оборонительную линию. К слову, с моря Севастополь представлял собой грозную крепость — помимо корабельной артиллерии город был защищен тринадцатью батареями, насчитывающими 611 орудий. Однако с суши, в частности с Северной стороны, где высадились союзные войска, город был защищен крайне слабо. Здесь было расположено лишь около 200 орудий малого калибра, а окрестные возвышенности вовсе не использовались в системе обороны и давали занявшему их противнику возможность получить господство над укреплениями и быстро их подавить.

9 сентября состоялся военный совет, на котором присутствовали командиры всех кораблей. Решался вопрос о дальнейшем использовании флота. Владимир Алексеевич стоял за его выход в море с целью дать решающий бой противнику. Соотношение сил осенью 1854 года исключало всякую возможность победы для русских, и Корнилов это прекрасно понимал, рассчитывая лишь на внезапность нападения, навязывание абордажного боя и подрыва своих и неприятельских кораблей с нанесением вражескому флоту таких потерь, которые сорвут все его дальнейшие операции. В подобном предложении также выражалась его готовность к героической гибели ради сохранения чести флага. Однако потеря флота ставила под удар оборону Севастополя — главной базы, являющейся ключом к Черному морю. В связи с этим большинство присутствовавших на совете командиров высказалось против плана Корнилова, приняв решение затопить несколько старых кораблей у входа в бухту с целью не допустить прорыва неприятельских эскадр в порт. В ночь с 10 на 11 сентября у семи судов прорубили днища, и они медленно ушли под воду. Затопление с болью было воспринято всеми черноморскими моряками, Корнилов писал: «Грустно уничтожать труд свой! Много было нами употреблено усилий, дабы держать обреченные жертве корабли в завидном порядке. Но нужно покориться — Москва горела, а Русь стала сильнее. …Мы нужны для обороны города, где дома наши и семейства».

Все свои силы Владимир Алексеевич обратил на усиление защиты Севастополя с суши. Адмирал сформировал четыре десантных и два резервных батальона, лично осмотрел все укрепления, однако вскоре ему выпало очередное огорчение. Меншиков, отозвав из города все сухопутные войска, вверил оборону города снятым с кораблей морякам и немногочисленному гарнизону, а сам со всей армией отступил к Бельбеку. Оставляя город, князь не отдал никаких приказов об обороне, и командование гарнизоном в это трудное время перешло к престарелому и бездеятельному генерал-лейтенанту Моллеру. Начальником обороны Южной стороны Севастополя был назначен Нахимов, а начальником Северной — Корнилов. Таким образом, командование двумя городскими сторонами не было объединено, что могло иметь самые пагубные последствия. К счастью, Корнилов и Нахимов прекрасно знали друг друга и имели одинаковые взгляды на задачи обороны города.

Бремя ответственности для Владимира Алексеевича усугублялось еще и тем, что он всю жизнь провел на море и очень многие проблемы организации сухопутной обороны не были ему известны. Свободные минуты отдыха он уделял, читая соответствующие книги на русском и иностранных языках. Также его выручали умения мгновенно ориентироваться в обстановке, руководить людьми, воодушевлять их. Призывы Корнилова, проникнутые глубоким патриотическим чувством, простота обращения с подчиненными, забота о снабжении, питании, обмундировании солдат, снискали ему огромный авторитет среди простых воинов. При всякой встрече и прощанье с ним солдаты меж собой говорили: «Вот так енерал — отец, а не енерал. ».

С присущим умением подбирать себе помощников адмирал поставил во главе инженерной службы Эдуарда Тотлебена, который писал: «Расположение войск и начертание укрепления мне поручено генерал-адъютантом Корниловым. Нам также помогает адмирал Нахимов и все продвигается хорошо…». Однако создать надежную систему обороны Северной стороны города за имевшийся в распоряжении Корнилова и его помощников короткий отрезок времени было невозможно даже при усилиях сверхчеловеческих. Несмотря на все произведенные работы, оборона Северной стороны в случае штурма была безнадежной, сам Владимир Алексеевич по этому поводу говорил: «Отступление невозможно, все кто сюда попал — ляжет навеки. Смерть не страшит меня, но попасть в плен — ужасно…». Однако ни он, ни Нахимов не унывали и поддерживали среди защитников города решительное и бодрое настроение. В одном из приказов Корнилов писал: «Драться будем до последнего. Отступать некуда — позади нас море. Запрещаю всем начальникам бить отбой, барабанщики обязаны забыть этот позорный сигнал».

Враг же с нападением не спешил. Совершив грубейшую ошибку, союзное командование нашло более выгодным штурмовать Севастополь с юга. Не ослабляя темпов работ по строительству укреплений на Северной стороне, Корнилов со своими батальонами поспешил на помощь Нахимову, по просьбе последнего приняв общее командование защитой города. Тем временем неприятель развернул масштабные окопные работы, давая севастопольцам время усилиться. Не только немногочисленные солдаты гарнизона и моряки, но и мирные жители работали на возведении новых укреплений. Однако время решительной схватки близилось. Говорил об этом и Владимир Алексеевич в своих кратких и выразительных распоряжениях. В последнем из них, вышедшем 3 октября, адмирал напомнил защитникам принцип, на котором всегда основывалась особая сила русского воинства: «Каждый помни, что для успеха необходимо думать не о себе, а о товарище». Это была та же истина, которую Суворов выразил словами: «Сам погибай, а товарища выручай!».

Утром 5 числа союзники открыли по городу жестокую канонаду. Флаг-офицер Корнилова писал: «…На пятом бастионе Корнилов и Нахимов, взойдя на банкет у исходящего угла, долго разговаривали и следили за наносимыми нашей артиллерией повреждениями. Около нас свистели ядра, обдавая кровью убитых и землей, вокруг лопались бомбы, поражая орудийную прислугу…». Оставив Павла Степановича, Корнилов продолжил объезд укреплений. Появление любимого командира повсеместно поднимало дух обороняющихся. Узнав, что огонь неприятеля наносит сильный урон защитникам третьего бастиона, адмирал тотчас же направился туда. Его уговаривали не рисковать, но он ответил, что не может не видеть «всех героев своих на поле их отличия» и что наряду с ними будет исполнять свой долг. С третьего бастиона Владимир Алексеевич отправился на Малахов курган, где также шла яростная перестрелка с врагом. В двенадцатом часу дня осколки взорвавшегося ядра раздробили левую ногу шедшего к своей лошади Корнилова.
В бессознательном состоянии смертельно раненного адмирала доставили в госпиталь. Там он пришел в себя, успел проститься с Истоминым, выслушал радостную весть об успехе в борьбе с батареями противника и скончался. Одними из последних слов его стали: «Когда совесть спокойна, умирать приятно. Благослови, Господь, Россию!». Командование перешло к Нахимову, который до самой своей гибели, не менее доблестной, чем смерть ранее павшего друга, вместе с Тотлебеном, Истоминым, генералами Хрулевым, Хрущовым, Васильчиковым мужественно и решительно продолжал оборону родного города. 6 октября 1854 года тело Владимира Алексеевича было похоронено рядом с могилой Лазарева в склепе Владимирского собора.

По материалам книг Н.М. Коробкова «Вице-адмирал Корнилов» и С.Б. Кузьминой «Адмирал Корнилов»

Заметили ош Ы бку Выделите текст и нажмите Ctrl+Enter

topwar.ru

Поделиться:
Нет комментариев

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.