Цирцея

Цирцей. Джон Колье (1850-1934).
Предисловие
Цирцея (Кирка) – коварная, могущественная ведьма в греческой мифологии. Статья расскажет про нее, а также про ее роль в мифе.

Отцом главной героини статьи — Гелиос — бог солнца, а мать – нимфа Персеида. Цирцея соблазняла мужские сердца, затуманивала их разум, а затем превращала в животных. Обусловлена её способность в разных мифах по-разному, все варианты изложены в статье. Интересен тот факт, что трансформация отражала людские недостатки, например, спутники Одиссея, царя Итаки, были превращены в свиней (от их любви к хорошему мясу и напиткам).

Хитроумие Цирцеи позволило обмануть многих странников, но не Одиссея. Прибывая на острове, где обитала Цирцея, Одиссею пришлось столкнуться с её могущественными чарами, от которых его уберег Гермес. Он высвободил своих соратников от заточения, расположив к себе могущественную колдунью.
В конце статьи вас ждёт приятный бонус в виде небольшого поэтического блока – стихотворения Кати Яровой о Цирцее и упоминание Цирцеи в прозе Пушкина.

“Мы царицы Церцеи,
Мы в свиней превращаем мужчин
Со времен Одиссея,
Несмотря на их возраст и чин”, – отрывок стиха Кати Яровой.

Кстати, Пушкин использовал образ Цирцеи в Евгении Онегине.

Богиня Цирцея

Цирцея (Кирка) – это имя стало нарицательным для обозначения чарующе-привлекательной и коварной женщины еще со времен античности. По легендам Цирцея была дочерью бога Солнца Гелиоса и нимфы Персииды (внучка титана Перса и, соответственно, племянница Гекаты), которая обитала на острове Эя в Адриатическом море. Она считалась могущественной ведьмой, которая была весьма неравнодушна к представителям мужского пола.

Главной особенностью Цирцеи было умение с помощью волшебного пения заманивать проплывающих мимо моряков и превращать в различных животных с помощью заклинаний. Кто-то называл ее злобной мужененавистницей, но были и такие, кто объяснял подобные злодеяния иным образом.

По одному из мифов Цирцея, которая считала, что все двуногие в штанах должны принадлежать лишь ей, превратила в страшное чудовище очаровательную нимфу Сциллу (Скилу), чтобы устранить соперницу ради ее привлекательного жениха – пастуха, которого возжелала колдунья. С тех пор Сцилла в виде жуткого монстра жила у берегов острова и пожирала моряков, даже корабли не выплевывая. Однако матерью Сциллы была сама Геката, и она отомстила своей племяннице, наложив на нее проклятие, что любой мужчина, проведший с колдуньей ночь, превращается в животное в соответствии со своей природной склонностью: кто-то в свинью, кто-то в мартышку, а кто-то в лягушку и т.п.

Цирцея и Одиссей

В сокрушении великом Одиссей и товарищи его поплыли от острова лестригонов далее по широкому морю и достигли лесистого острова Эи. Издавна обитает там сладкоречивая нимфа, прекрасная богиня Цирцея, дочь Гелиоса и сестра колхидского царя Ээта, у которого аргонавты добывали золотое руно. Тихо вступили они в пристань. Выйдя на берег, они оставались на нем два дня и две ночи в тяжкой печали. На третий день Одиссей взошел на утес и оттуда увидел вдали дым, подымавшийся от жилища Цирцеи.

Долго колебался Одиссей, хотел уже идти в ту сторону, откуда поднимался дым, но счел за лучшее возвратиться сперва к кораблю и, пообедав с товарищами, отправить надежнейших из них за вестями. Когда подходил Одиссей к кораблю, сжалился над ним некий бог благосклонный и послал ему навстречу тучного, богатырского оленя. Покинув лесную пажить, бежал тот олень к студеному ключу напиться. Одиссей бросил ему в спину меткое копье; проколов ее насквозь острием, копье вышло с другого бока.

Застонал олень и упал. Связал Одиссей оленю тяжелому ноги, между ногами просунул голову и, взяв эту ношу на плечи, пошел, опираясь на копье, к кораблю. Перед судном бросил он на землю свою добычу и обратился к товарищам своим с такими словами: «Друзья! Ободритесь: пока не настанет день роковой, не сойдем мы в область Аида. Теперь же будем веселить себя пищей и прогонять мучительный голод».

Тотчас же собрались товарищи Одиссея на взморье острова Цирцеи, подивились они огромному оленю и стали готовить обед. Целый день до вечера ели они прекрасное мясо и наслаждались сладким вином. Когда же село солнце и наступила ночная тьма, все заснули под говор волн, ударявших в берег.

На следующее утро Одиссей призвал верных товарищей своих на совет и сказал им:

«Друзья мои, верные спутники! Должно теперь нам размыслить, можно ли спастись от беды. С этой крутой высоты я окинул глазами окрестность и убедился, что мы на острове. Густой дым поднимался из-за темного, широкорастущего леса».
Так сказал Одиссей, и в груди их сокрушилось сердце: вспомнили они и про лестригонов, и про Антифата, и про Полифема-циклопа. Громко застонали они, обильным потоком пролили слезы напрасно: от слез и от стонов их не было пользы.

Тут разделил Одиссей всех товарищей на две дружины. В каждой было по двадцать два человека. Вождем одной дружины избран был Эврилох, во главе же другой стал сам Одиссей. Брошен был жребий, кому отправляться разведывать остров, и жребий пал на Эврилоха и его дружину.

С плачем удалились Эврилох и его товарищи. За горами, в лесу, увидели они сгроможденный из тесаных камней крепкий дом Цирцеи. Около дома толпились волки и львы. Вместо того чтобы напасть на пришельцев, они подбежали к ним, Махали хвостами, ластились к ним; то были люди, превращенные в зверей волшебницей Цирцеей. Звонко, приятным голосом пела, сидя за широкой, прекрасной тканью, богиня. Подали ахейцы голос; к ним вышла немедля нимфа, отворила блестящие двери и радушно пригласила их в дом свой.

Забыв осторожность, все вступили в жилище Цирцеи. Остался один лишь Эврилох: предчувствовал он что-то недоброе. Усадив гостей на прекрасные кресла и стулья, подала им нимфа смеси из сыра и меда с ячменной мукой и прамнийским вином. Но к этой смеси подлила она еще волшебного зелья, чтобы совершенно пропала у гостей память об отчизне. Как только отведали они этого напитка, Цирцея прикоснулась к ним своим волшебным жезлом и превратила их в свиней: каждый из них оказался со щетинистой кожей, со свиным рылом, с хрюком свиным, не утратив, однако, рассудка. Плачущих, заперла их нимфа в закуты и бросила им желудей и буковых орехов.

Не дождался Эврилох возвращения товарищей и побежал к кораблю с плачевной вестью о бедствии, постигшем его спутников. Слезами наполнились его очи, и душа в нем терзалась от скорби. Долго от горя не мог он вымолвить слова, наконец оправился от страха и рассказал о случившемся. Немедленно надел Одиссей свой обоюдоострый меч, схватил туго согнутый лук и велел Эврилоху проводить его к дому Цирцеи.

Но в страхе упал Эврилох перед ним на колени и обратился к нему с такими словами:

«Нет, повелитель! Оставь меня здесь, но уводи меня отсюда силой. Уверен я, что сам ты не воротишься назад, не вернешь и спутников наших. Лучше обратиться в бегство, чтобы избежать гибели».
Так говорил Эврилох, и Одиссей в ответ ему:
«Эврилох, принуждать тебя я не хочу: оставайся здесь при моем корабле; утешайся питьем и едою. Я же пойду; я должен исполнить свой долг».

С этими словами пошел он от берега моря. Уже опускался Одиссей в долину, лежащую вблизи Цирцеина дома, как в виде прекрасного юноши предстал ему бог Гермес. Ласково подал он Одиссею руку и сказал ему:

«Стой, злополучный, куда бредешь ты, не ведая здешнего края, по лесистым горам? Люди твои у Цирцеи. Всех их в свиней обратила она, чародейка, и заперла в хлев. Ты спешишь их спасти? Но сам ты не уйдешь оттуда невредимый, случится и с тобой то же, что случилось с ними. Слушай, однако: я имею средство избавить тебя от беды; я дам тебе зелья; смело иди с ним в жилище Цирцеи; оно сохранит тебя от страшного часа. Возьми эту волшебную траву; людям опасно с корнем вырывать ее из земли, но богам все возможно. С этой травой иди ты в жилище богини: она защитит тебя от ее чар. Когда же коснется она тебя волшебной тростью, извлеки меч свой, замахнись им на волшебницу-нимфу и потребуй, чтобы возвратила она тебе товарищей».

Так говорил бог Гермес. Дал он Одиссею траву и удалился опять на Олимп.

Одиссей же, волнуемый многими мыслями, продолжал путь свой к дому Цирцеи. Став перед блестящей дверью дома прекраснокудрой богини, громко стал он вызывать ее. Немедля вышла богиня, отворила блестящие двери и дружелюбно предложила Одиссею вступить в дом. Войдя в покои, богиня посадила Одиссея на среброгвоздный, редкой работы стул и в золотую чашу влила для него свой напиток.

Когда был отведан напиток, Цирцея прикоснулась к Одиссею жезлом и сказала: «Иди и свиньею валяйся с другими в закуте». Одиссей же извлек свой меч обоюдоострый и, подбежав к ней, поднял – как будто вознамерившись умертвить ее.

Громко, с великим плачем, воскликнула тогда богиня, обнимая колена героя:

«Кто ты? Откуда? Каких ты родителей? Питья моего ты отведал и не был им превращен; а до сих пор никто не мог избежать чародейства, даже и тот, кто к питью лишь прикасался губами. Не Одиссей ли ты? Давно возвестил мне Гермес, что, по разрушении Трои, будет здесь этот муж многохитростный. Вдвинь же в ножны меч свой и в доме моем будь желанным гостем».
Но в ответ ей сказал сын Лаэртов:
«Цирцея, могу ли я быть твоим доверчивым другом, если ты обратила в свиней всех моих спутников? Доверюсь я тогда лишь, когда дашь ты мне великую клятву в том, что нет у тебя против меня никаких вредных замыслов, и товарищам моим возвратишь прежний вид их».
Тотчас же поклялась Цирцея и исполнила клятву.

Целый год жил Одиссей с друзьями своими у гостеприимной богини Цирцеи. Ежедневно, в течение целого года, ели они прекрасное мясо и утешались сладким вином; но не забыли о милой родине. Одиссей, по желанию товарищей, обратился с просьбой к Цирцее, чтобы отпустила она их на родину. И Цирцея в ответ ему:

«Лаэртид, Одиссей благородный! В доме своем по неволе я не желаю тебя удерживать. Но прежде ты должен уклонясь от пути – проникнуть в ту область, где властвует бог Аид и супруга его Персефона.
Должно тебе вопросить душу Тиресия Фивского: разум ему сохранила в царстве Аида Персефона и мертвому. Он возвестит, придется ли тебе возвратиться на родину».

Так говорила богиня; и ужаснулся Одиссей, горько заплакал он: противна стала ему жизнь; не хотелось ему глядеть на солнечный свет. Наконец сказал он:

«Цирцея, кто же провожатым будет на этом пути? Никто из смертных не был еще живым в царстве Аида».
Но Цирцея утешила Одиссея и научила его, как поступить, чтобы успокоить тени умерших и узнать от Тиресия будущее.

Рано утром на другой день разбудил Одиссей своих спутников и велел им собираться в путь. Но и здесь пришлось ему потерять одного товарища. Младший из спутников Одиссея Эльпенор, не особенно смелый в битвах и умом одаренный от богов не щедро, одурманенный вином, ушел спать на кровлю Цирцеина дома, чтобы там отрезвиться на прохладе. Рано утром, услышав шумные сборы товарищей в путь, вдруг он вскочил. Но от хмеля забыл Эльпенор, что нужно было ему повернуться назад, чтобы сойти по ступенькам с высокой кровли. Соскочил он спросонья вперед, сорвался и ударился оземь затылком, переломил себе позвоночную кость, и душа его отлетела в область Аида. Одиссей же собрал своих спутников и так говорил им:

«Друзья мои! Конечно, вы думаете, что возвращаемся мы в милую землю отчизны. Но иной путь указала нам Цирцея: в царстве Аида я должен воспросить душу Тиресия Фивского».
Так он сказал, и сокрушилось в груди у них сердце. Пали они на землю и в исступлении рвали на себе волосы. Но напрасны были их слезы и вопли. В то время как печальные шли они к берегу, меж ними поспешно прошла Цирцея и оставила на берегу возле корабля чернорунную овцу и барана, которых Одиссей должен был принести в жертву в царстве теней.

Источник: rushist.com

Отрывок из мифа

Лишь один из спутников Одиссея не пил вина и наблюдал за происходящим издали, он вернулся к Одиссею и рассказал об увиденном. Одиссей отправился спасать товарищей и на подходе к дворцу Цирцеи ему встретился бог Гермес, который дал Одиссею целебное зелье и рассказал, как спастись от превращения в свинью:

Все я тебе сообщу, что коварно готовит Цирцея.
В чаше тебе замешает напиток и зелья подсыпет.
Не околдует, однако, тебя. До того не допустит
Средство целебное, что тебе дам я. Запомни подробно:
Только ударит тебя жезлом своим длинным Цирцея,
Вырви тотчас из ножен у бедра свой меч медноострый,
Ринься с мечом на Цирцею, как будто убить собираясь.
Та, устрашенная, ложе предложит тебе разделить с ней.
Ты и подумать не смей отказаться от ложа богини,
Если товарищей хочешь спасти и быть у ней гостем.
Пусть лишь она поклянется великою клятвой блаженных,
Что никакого другого несчастья тебе не замыслит,
Чтоб ты, раздетый, не стал беззащитным и сил не лишился.

Одиссей, придя к Цирцее, последовал советам Гермеса. Когда Одиссей бросился на Цирцею с мечом, волшебница испугалась и упала перед Одиссем на колени, догадавшись, кто перед ней:

Кто ты, откуда? Каких ты родителей? Где родился ты?
Я в изумленьи: совсем на тебя не подействовал яд мой!
Не было мужа досель, кто пред зельем таким устоял бы
В первый же раз, как питье за ограду зубную проникнет.
Неодолимый какой-то в груди твоей дух, как я вижу.
Не Одиссей ли уж ты, на выдумки хитрый, который,
Как говорил мне не раз златожезленный Аргоубийца,
Явится в черном сюда корабле, возвращаясь из Трои?
Ну, так вложи же в ножны медноострый свой меч, а потом мы
Ляжем ко мне на постель, чтоб, сопрягшись любовью и ложем,
Мы меж собою могли разговаривать с полным доверьем.

Источник: top-antropos.com

Цирцея у Кати Яровой

Ваши жены прекрасны,
Вам верны и рожают детей,
Но для них мы опасны,
Мы мужчин превращаем в свиней.

Мы царицы Цирцеи,
Мы в свиней превращаем мужчин
Со времен Одиссея,
Несмотря на их возраст и чин.

Мы бессмертны и вечны,
Нам чужая беда — не беда,
Ведь любовь быстротечна,
Только страсть в дефиците всегда.

Пусть печалятся жены
И рыдают под градом измен,
Мы свершаем законный
И естественный телообмен.

Мы прекрасные Кирки,
Наш удел — новизна и любовь,
Ваши радости — стирки,
Детский плач и натирка полов.

Мы — царицы Цирцеи!
Но от нас в темноту и в метель
Все ж бегут одиссеи
К своим женам в святую постель.

Октябрь 1982 г. Дранды

Цирцея у Пушкина

В Москву отправиться зимой.
И Таня слышит новость эту.
На суд взыскательному свету
Представить ясные черты

Провинциальной красоты
И запоздалые наряды,
И запоздалый склад речей,
Московских франтов и цирцей
Привлечь насмешливые взгляды!..

(Евгений Онегин)

Поделиться:
1 Комментарий
  • Диодор Сицилийский says:

    Как видите он был уверен, что остров Цирцеи находился в Атлантическом океане! Что будем делать с этим свидетелем?

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.