Женщины-палачи

Уж где-где, а в России, казалось бы, женщины-палачи никогда не должны были появиться. Набожная патриархальная страна с тихой провинцией, огромным количеством крестьянских семей и незыблемыми церковными традициями. Главное, что проповедовали священники – не убий. И, действительно, убийц было очень мало. Все на них смотрели с ужасом и отвращением. Лишить другого человека жизни считалось страшным грехом. Убийство было сродни Рубикону, перейдя через который, человек трансформировался совсем в иную, жуткую сущность.

Однако именно в России, начиная с XIX века, женщины стали проявлять себя в неприглядной и жуткой красе. Примером тому может служить народница Вера Засулич (1849-1919). Именно она 5 февраля 1878 года хладнокровно расстреляла из револьвера петербургского градоначальника генерала от кавалерии Федора Федоровича Трепова. Женщина всадила 2 пули ему в живот, но не убила, а лишь тяжело ранила. 12 апреля 1878 года Засулич была оправдана судом присяжных и тут же скрылась за границей.

В дальнейшем она пересмотрела свои взгляды, стала ярым врагом Ленина и его партии. Но к этому времени появились совсем другие женщины, которых, по большому счёту, и женщинами-то назвать сложно. Именно они и стали творить жуткие преступления после победы Октябрьской революции.

Построение светлого будущего требовало человеческих жертв. И слабый пол наравне с сильным яро начал уничтожать контрреволюционеров, мешавших установлению этого самого светлого будущего. Но отстреливать на улицах разных «недобитков», было неэффективным занятием. Поэтому прекрасные создания пошли работать в ВЧК.

Прекрасно зарекомендовала себя на этой ответственной работе в 1918 году Варвара Яковлева (1885-1941). Она исполняла обязанности вначале заместителя, а затем и председателя Петроградского ЧК. Бывшая дочь московского купца проявляла поразительную жестокость к врагам революции. Рука у неё не дрожала, когда она стреляла в голову очередному врагу светлого будущего.

Большой вклад в дело уничтожения классовых врагов внесла и ещё одна купеческая дочь – Розалия Самойловна Землячка (1876-1947). Осенью 1920 года партия большевиков назначила её секретарём Крымского обкома РКП(б). Несгибаемая революционерка со стажем тут же вошла в состав Крымского ревкома. В компании с венгром Бела Куном и Георгием Пятаковым приняла активное участие в массовом уничтожении пленных белогвардейцев.

Землячка заявила, что тратить патроны на пленённых врагов неразумно. Поэтому пленным привязали к ногам камни, погрузили на баржи и утопили в море. Таким образом было уничтожено более 50 тыс. человек. Когда вода была чистой, то на дне были видны нескончаемые ряды стоящих трупов. К слову надо заметить, что урна с прахом несгибаемой революционерки захоронена в Кремлёвской стене.

Ярко проявила талант палача Евгения Богдановна Бош (1879-1925). Отец у неё был немецкий переселенец, а мать – чистокровная дворянка из Бессарабии. С 1907 года Евгения принимала активное участие в революционной деятельности. Одно время состояла в гражданском браке с Георгием Пятаковым. В 1918 году Бош была направлена в Пензу, где встала во главе губкома ВКП(б). Главной её деятельностью стало изъятие хлеба у крестьян.

Действовала дама жёстко и беспощадно. На митинге в селе Кучки вытащила револьвер и застрелила крестьянина, который отказывался сдавать хлеб. Это вызвало взрыв возмущения и ответное насилие. Были организованы массовые репрессии против местного населения. Погибли сотни людей. В то же время сами продотрядовцы не отличались добросовестностью. Часть изъятого хлеба они меняли на водку. Но Евгения не делала никаких попыток, чтобы пресечь это безобразие.

В Одессе зверствовала венгерка Ремовер. Самолично она расстреляла около 100 арестованных. Понравившихся мужчин она насиловала перед расстрелом. Впоследствии её признали душевнобольной. Но кроме Ремовер в Одессе также проявила себя Вера Гребенщикова по прозвищу Дора. Работая в ЧК, она расстреляла около 700 человек. Её помощницей была проститутка Александра, только-только достигшая 18 лет. Она расстреляла около 200 человек.

В Киеве во времена красного террора широкую известность получили работники ЧК Роза Шварц и её подруга Вера. Они застрелили несколько сотен человек. Это были настоящие женщины-палачи, так как получали удовольствие не только от убийств, но и от истязаний своих жертв. Дамам нужны были острые ощущения, поэтому они выжигали своим жертвам глаза папиросами, забивали под ногти гвозди, отпиливали пальцы. И лишь после этого убивали обречённых.

Широкой известностью у жителей Вологды и Архангельска пользовалась Ревекка Акибовна Майзель (1886-1946). Её партийным псевдонимом значилась фамилия Пластинина. Мужем этой женщины был начальник особого отдела ЧК Михаил Кедров. Парочка оказалась ещё та. Оба нервные и озлобленные на весь свет, они вымещали свою злость на арестованных людях.

В Вологде они жили в вагоне рядом с железнодорожной станцией. В этом же вагоне происходили и допросы, а расстреливали людей за путями, буквально в 50 метрах от места вынесения приговора. Майзель-Пластинина собственноручно расстреляла не менее 100 человек. В Архангельске она исполнила смертный приговор в отношении 80 офицеров и 40 гражданских лиц, обвинённых в контрреволюционной деятельности. По её приказу была затоплена баржа, на борту которой находилось 500 военнопленных. Весь этот кошмар продолжался с января 1918 года по июнь 1920 года.

Хорошо также известна Вера Браудер. Она «наследила» в Казани, Челябинске, Омске, Томске, Новосибирске. В этих городах она занимала пост зам. председателя ЧК, а в Новосибирске была председателем ЧК. На этих ответственных должностях дама беспощадно боролась с силами контрреволюции. Её стилем работы были массовые расстрелы. В Новосибирске у неё даже возник конфликт с членом Сибирского ревкома Фрумкиным. Он потребовал освободить её от должности, так как считал, что она расстреляла незаменимых специалистов.

В Москве одно время зверствовала латышка Краузе. За оригинальный внешний вид её прозвали «Мопсом». В Баку массовые расстрелы осуществляла товарищ Люба, а в Рыбинске точно такой же деятельностью занималась товарищ Зина. В Севастополе топила офицеров в Чёрном море Надежда Островская. И это лишь малый перечень имён и зверств. Женщины-палачи представляли собой гораздо более многочисленную когорту.

Эти жестокие создания активизировались сразу после победы Октября. Пик их бесчинств пришёлся на годы Гражданской войны. Дальнейшая судьба у них сложилась по-разному. Кто-то умер до 1937 года, а кто-то был расстрелян во времена ежовщины. Некоторым повезло. Они пережили войну и умерли в почтенном возрасте. Но никому из этих кровожадных дам не предъявили обвинение в массовом истреблении людей. Это неудивительно, так как сам по себе режим был преступным. Поэтому он не мог судить сам себя. Остаётся уповать на Божий суд, который всем воздаёт по справедливости.

http://www.factruz.ru/bad_force/women-executioners.htm

7 самых жестоких женщин-палачей в истории России

Во времена гражданской войны Яковлева исполняла обязанности заместителя, а затем главы Петроградской чрезвычайной комиссии (ЧК). Дочь московского купца, она проявляла поразительную даже для современников жесткость. Во имя «светлого будущего» Яковлева была готова не моргнув глазом отправить на тот свет сколько угодно «врагов революции». Точное количество ее жертв неизвестно. По данным историков, эта женщина лично убила несколько сотен «контрреволюционеров».

Ее активное участие в массовых репрессиях подтверждают опубликованные за подписью самой Яковлевой расстрельные списки октября-декабря 1918 года. Впрочем, вскоре «палач революции» была отозвана из Петрограда по личному распоряжению Владимира Ленина. Дело в том, что Яковлева вела беспорядочную половую жизнь, меняла кавалеров как перчатки, поэтому превратилась в легкодоступный источник информации для шпионов.

«Отличилась» на ниве казней и Евгения Бош. Дочь немецкого переселенца и бессарабской дворянки, активное участие в революционной жизни она принимала с 1907 года. В 1918 Бош встала во главе пензенского комитета партии, основной ее задачей было изъятие хлеба у местного крестьянства.

В Пензе и окрестностях жестокость Бош при подавлении крестьянских выступлений вспоминали и спустя десятилетия. Тех коммунистов, кто пытался воспрепятствовать расправе над людьми, она называла «слабыми и мягкотелыми», обвиняла в саботаже.

Большинство исследующих тему красного террора историков полагают, что Бош была психически нездорова и сама провоцировала крестьянские выступления для последующих показательных расправ. Очевидцы вспоминали, что в селе Кучки карательница не моргнув глазом застрелила одного из крестьян, что вызвало цепную реакцию насилия со стороны подчинявшихся ей продотрядов.

Одесская карательница Вера Гребенщикова по прозвищу Дора работала в местной «чрезвычайке». По одни данным, она лично отправила на тот свет 400 человек, по другим – 700. Под горячую руку Гребенщиковой попадали в основном дворяне, белые офицеры, слишком зажиточные, по ее мнению, мещане, а также все те, кого женщина-палач посчитала неблагонадежным.

Доре нравилось не просто убивать. Удовольствие ей доставляли многочасовые пытки несчастного, причиняющие ему нестерпимую боль. Есть сведения, что со своих жертв она сдирала кожу, выдирала им ногти, занималась членовредительством.

Помогала Гребенщиковой в этом «ремесле» проститутка по имени Александра – ее секс-партнерша, возраст которой составлял 18 лет. На ее счету около 200 жизней.

Лесбийскую любовь практиковала и Роза Шварц – киевская проститутка, попавшая в ЧК с доноса на одного из клиентов. Вместе со своей подругой Верой Шварц также любила практиковать садистские игры.

Дамы хотели острых ощущений, поэтому придумывали самые изощренные способы издевательства над «контреволбционными элементами». Лишь после того, как жертва доводилась до крайней степени истощения, ее убивали.

В Вологде беспредельничала еще одна «валькирия революции» – Ревекка Айзель (псевдоним Пластинина). Мужем женщины-палача был Михаил Кедров – глава особого отдела ЧК. Нервные, озлобленные на весь мир, они вымещали свои комплексы на других.

«Сладкая парочка» жила в железнодорожном вагоне рядом со станцией. Там же проводились допросы. Расстреливали чуть поодаль – в 50 метрах от вагона. Айзель лично убила не менее ста человек.

Успела покуралесить женщина-палач и в Архангельске. Там она исполнила смертный приговор в отношении 80 белогвардейцев и 40 мирных жителей, заподозренных в контреволюционной деятельности. По ее же приказу чекисты затопили баржу, на борту которой находились 500 человек.

Но по жестокости и безжалостности не было равных Розалии Землячке. Выходец из семьи купцов, она в 1920 году получила должность Крымского обкома партии, тогда же вошла в состав местного революционного комитета.

Свои цели эта женщина обозначила сразу: выступая перед однопартийцами в декабре 1920 года, она заявила, что Крым необходимо очистить от 300 тысяч «белогвардейских элементов». Чистка началась немедленно. Массовые расстрелы пленных солдат, офицеров-врангелевцев, членов их семей и не сумевших покинуть полуостров представителей интеллигенции и дворянства, а также «слишком зажиточных» местных жителей – все это стало привычным явлением в жизни Крыма в те страшные годы.

Тратить патроны на «врагов революции», по ее мнению, было неразумно, посему приговоренных к казни топили, привязывая к ногам камни, грузили на баржи, а потом топили ее в открытом море. Таким варварским способом было уничтожено не менее 50 тысяч человек. Всего же под руководством Землячки было отправлено на тот свет около 100 тысяч человек. Впрочем, писатель Иван Шмелев, бывший очевидцем страшных событий, заявлял, что жертв на самом деле было 120 тысяч. Примечательно, что прах карательницы захоронен в кремлевской стене.

Макарова (Тонька-пулеметчица) – палач «Локотской республики» – коллаборационистской полуавтономии во время Великой Отечественной войны. Попала в окружение, предпочла пойти на службу к немцам полицаем. Лично расстреляла из пулемета 200 человек. После войны Макарову, вышедшую замуж и сменившую фамилию на Гинзбург, искали более 30 лет. Наконец, в 1978 году она была арестована и приговорены впоследствии к смертной казни.

В сентябре 1918 года был провозглашен декрет «О красном терроре», давший начало одной из самых трагических страниц в истории России. По сути легализовав методы радикального устранения несогласных, большевики развязали руки и откровенным садистам и психически нездоровым людям, которые получали удовольствие и моральное удовлетворение от убийств. Особым усердием, как ни странно, отличились представительницы слабого пола.

Во времена гражданской войны Яковлева исполняла обязанности заместителя, а затем главы Петроградской чрезвычайной комиссии (ЧК). Дочь московского купца, она проявляла поразительную даже для современников жесткость. Во имя «светлого будущего» Яковлева была готова не моргнув глазом отправить на тот свет сколько угодно «врагов революции». Точное количество ее жертв неизвестно. По данным историков, эта женщина лично убила несколько сотен «контрреволюционеров».

Ее активное участие в массовых репрессиях подтверждают опубликованные за подписью самой Яковлевой расстрельные списки октября-декабря 1918 года. Впрочем, вскоре «палач революции» была отозвана из Петрограда по личному распоряжению Владимира Ленина. Дело в том, что Яковлева вела беспорядочную половую жизнь, меняла кавалеров как перчатки, поэтому превратилась в легкодоступный источник информации для шпионов.

«Отличилась» на ниве казней и Евгения Бош. Дочь немецкого переселенца и бессарабской дворянки, активное участие в революционной жизни она принимала с 1907 года. В 1918 Бош встала во главе пензенского комитета партии, основной ее задачей было изъятие хлеба у местного крестьянства.

В Пензе и окрестностях жестокость Бош при подавлении крестьянских выступлений вспоминали и спустя десятилетия. Тех коммунистов, кто пытался воспрепятствовать расправе над людьми, она называла «слабыми и мягкотелыми», обвиняла в саботаже.

Большинство исследующих тему красного террора историков полагают, что Бош была психически нездорова и сама провоцировала крестьянские выступления для последующих показательных расправ. Очевидцы вспоминали, что в селе Кучки карательница не моргнув глазом застрелила одного из крестьян, что вызвало цепную реакцию насилия со стороны подчинявшихся ей продотрядов.

Одесская карательница Вера Гребенщикова по прозвищу Дора работала в местной «чрезвычайке». По одни данным, она лично отправила на тот свет 400 человек, по другим – 700. Под горячую руку Гребенщиковой попадали в основном дворяне, белые офицеры, слишком зажиточные, по ее мнению, мещане, а также все те, кого женщина-палач посчитала неблагонадежным.

Доре нравилось не просто убивать. Удовольствие ей доставляли многочасовые пытки несчастного, причиняющие ему нестерпимую боль. Есть сведения, что со своих жертв она сдирала кожу, выдирала им ногти, занималась членовредительством.

Помогала Гребенщиковой в этом «ремесле» проститутка по имени Александра – ее секс-партнерша, возраст которой составлял 18 лет. На ее счету около 200 жизней.

Лесбийскую любовь практиковала и Роза Шварц – киевская проститутка, попавшая в ЧК с доноса на одного из клиентов. Вместе со своей подругой Верой Шварц также любила практиковать садистские игры.

Дамы хотели острых ощущений, поэтому придумывали самые изощренные способы издевательства над «контреволбционными элементами». Лишь после того, как жертва доводилась до крайней степени истощения, ее убивали.

В Вологде беспредельничала еще одна «валькирия революции» – Ревекка Айзель (псевдоним Пластинина). Мужем женщины-палача был Михаил Кедров – глава особого отдела ЧК. Нервные, озлобленные на весь мир, они вымещали свои комплексы на других.

«Сладкая парочка» жила в железнодорожном вагоне рядом со станцией. Там же проводились допросы. Расстреливали чуть поодаль – в 50 метрах от вагона. Айзель лично убила не менее ста человек.

Успела покуралесить женщина-палач и в Архангельске. Там она исполнила смертный приговор в отношении 80 белогвардейцев и 40 мирных жителей, заподозренных в контреволюционной деятельности. По ее же приказу чекисты затопили баржу, на борту которой находились 500 человек.

Но по жестокости и безжалостности не было равных Розалии Землячке. Выходец из семьи купцов, она в 1920 году получила должность Крымского обкома партии, тогда же вошла в состав местного революционного комитета.

Свои цели эта женщина обозначила сразу: выступая перед однопартийцами в декабре 1920 года, она заявила, что Крым необходимо очистить от 300 тысяч «белогвардейских элементов». Чистка началась немедленно. Массовые расстрелы пленных солдат, офицеров-врангелевцев, членов их семей и не сумевших покинуть полуостров представителей интеллигенции и дворянства, а также «слишком зажиточных» местных жителей – все это стало привычным явлением в жизни Крыма в те страшные годы.

Тратить патроны на «врагов революции», по ее мнению, было неразумно, посему приговоренных к казни топили, привязывая к ногам камни, грузили на баржи, а потом топили ее в открытом море. Таким варварским способом было уничтожено не менее 50 тысяч человек. Всего же под руководством Землячки было отправлено на тот свет около 100 тысяч человек. Впрочем, писатель Иван Шмелев, бывший очевидцем страшных событий, заявлял, что жертв на самом деле было 120 тысяч. Примечательно, что прах карательницы захоронен в кремлевской стене.

Макарова (Тонька-пулеметчица) – палач «Локотской республики» – коллаборационистской полуавтономии во время Великой Отечественной войны. Попала в окружение, предпочла пойти на службу к немцам полицаем. Лично расстреляла из пулемета 200 человек. После войны Макарову, вышедшую замуж и сменившую фамилию на Гинзбург, искали более 30 лет. Наконец, в 1978 году она была арестована и приговорена впоследствии к смертной казни.

http://m.fishki.net/photo/2789089-7-samyh-zhestokih-zhenwin-palachej-v-istorii-rossii.html

В сентябре 1918 года был провозглашен декрет «О красном терроре», давший начало одной из самых трагических страниц в истории России. По сути легализовав методы радикального устранения несогласных, большевики развязали руки и откровенным садистам и психически нездоровым людям, которые получали удовольствие и моральное удовлетворение от убийств. Особым усердием, как ни странно, отличились представительницы слабого пола.

Варвара Яковлева

Во времена гражданской войны Яковлева исполняла обязанности заместителя, а затем главы Петроградской чрезвычайной комиссии (ЧК). Дочь московского купца, она проявляла поразительную даже для современников жесткость. Во имя «светлого будущего» Яковлева была готова не моргнув глазом отправить на тот свет сколько угодно «врагов революции». Точное количество ее жертв неизвестно. По данным историков, эта женщина лично убила несколько сотен «контрреволюционеров».

Ее активное участие в массовых репрессиях подтверждают опубликованные за подписью самой Яковлевой расстрельные списки октября-декабря 1918 года. Впрочем, вскоре «палач революции» была отозвана из Петрограда по личному распоряжению Владимира Ленина. Дело в том, что Яковлева вела беспорядочную половую жизнь, меняла кавалеров как перчатки, поэтому превратилась в легкодоступный источник информации для шпионов.

Евгения Бош

«Отличилась» на ниве казней и Евгения Бош. Дочь немецкого переселенца и бессарабской дворянки, активное участие в революционной жизни она принимала с 1907 года. В 1918 Бош встала во главе пензенского комитета партии, основной ее задачей было изъятие хлеба у местного крестьянства.

В Пензе и окрестностях жестокость Бош при подавлении крестьянских выступлений вспоминали и спустя десятилетия. Тех коммунистов, кто пытался воспрепятствовать расправе над людьми, она называла «слабыми и мягкотелыми», обвиняла в саботаже.

Большинство исследующих тему красного террора историков полагают, что Бош была психически нездорова и сама провоцировала крестьянские выступления для последующих показательных расправ. Очевидцы вспоминали, что в селе Кучки карательница не моргнув глазом застрелила одного из крестьян, что вызвало цепную реакцию насилия со стороны подчинявшихся ей продотрядов.

Вера Гребенщикова

Одесская карательница Вера Гребенщикова по прозвищу Дора работала в местной «чрезвычайке». По одни данным, она лично отправила на тот свет 400 человек, по другим – 700. Под горячую руку Гребенщиковой попадали в основном дворяне, белые офицеры, слишком зажиточные, по ее мнению, мещане, а также все те, кого женщина-палач посчитала неблагонадежным.

Доре нравилось не просто убивать. Удовольствие ей доставляли многочасовые пытки несчастного, причиняющие ему нестерпимую боль. Есть сведения, что со своих жертв она сдирала кожу, выдирала им ногти, занималась членовредительством.

Помогала Гребенщиковой в этом «ремесле» проститутка по имени Александра – ее секс-партнерша, возраст которой составлял 18 лет. На ее счету около 200 жизней.

Роза Шварц

Лесбийскую любовь практиковала и Роза Шварц – киевская проститутка, попавшая в ЧК с доноса на одного из клиентов. Вместе со своей подругой Верой Шварц также любила практиковать садистские игры.

Дамы хотели острых ощущений, поэтому придумывали самые изощренные способы издевательства над «контреволбционными элементами». Лишь после того, как жертва доводилась до крайней степени истощения, ее убивали.

Ревекка Майзель

В Вологде беспредельничала еще одна «валькирия революции» – Ревекка Айзель (псевдоним Пластинина). Мужем женщины-палача был Михаил Кедров – глава особого отдела ЧК. Нервные, озлобленные на весь мир, они вымещали свои комплексы на других.

«Сладкая парочка» жила в железнодорожном вагоне рядом со станцией. Там же проводились допросы. Расстреливали чуть поодаль – в 50 метрах от вагона. Айзель лично убила не менее ста человек.

Успела покуралесить женщина-палач и в Архангельске. Там она исполнила смертный приговор в отношении 80 белогвардейцев и 40 мирных жителей, заподозренных в контреволюционной деятельности. По ее же приказу чекисты затопили баржу, на борту которой находились 500 человек.

Розалия Землячка

Но по жестокости и безжалостности не было равных Розалии Землячке. Выходец из семьи купцов, она в 1920 году получила должность Крымского обкома партии, тогда же вошла в состав местного революционного комитета.

Свои цели эта женщина обозначила сразу: выступая перед однопартийцами в декабре 1920 года, она заявила, что Крым необходимо очистить от 300 тысяч «белогвардейских элементов». Чистка началась немедленно. Массовые расстрелы пленных солдат, офицеров-врангелевцев, членов их семей и не сумевших покинуть полуостров представителей интеллигенции и дворянства, а также «слишком зажиточных» местных жителей – все это стало привычным явлением в жизни Крыма в те страшные годы.

Тратить патроны на «врагов революции», по ее мнению, было неразумно, посему приговоренных к казни топили, привязывая к ногам камни, грузили на баржи, а потом топили ее в открытом море. Таким варварским способом было уничтожено не менее 50 тысяч человек. Всего же под руководством Землячки было отправлено на тот свет около 100 тысяч человек. Впрочем, писатель Иван Шмелев, бывший очевидцем страшных событий, заявлял, что жертв на самом деле было 120 тысяч. Примечательно, что прах карательницы захоронен в кремлевской стене.

Антонина Макарова

Макарова (Тонька-пулеметчица) – палач «Локотской республики» – коллаборационистской полуавтономии во время Великой Отечественной войны. Попала в окружение, предпочла пойти на службу к немцам полицаем. Лично расстреляла из пулемета 200 человек. После войны Макарову, вышедшую замуж и сменившую фамилию на Гинзбург, искали более 30 лет. Наконец, в 1978 году она была арестована и приговорены впоследствии к смертной казни.

Женщины-палачи в истории России: самые-самые

Тираны и палачи: самые жестокие женщины в истории

СМИ составили топ-5 самых жестоких женщин в истории, сообщает Diletant Media.

Российская дворянка Салтычиха — такое прозвище было у Дарьи Николаевны Салтыковой (1730 — 1801). В 26 лет она стала вдовой, после чего в ее безраздельное владение поступили порядка 600 крестьянских душ. Следующие несколько лет для этих людей стали настоящим адом. Салтычиха, которая при жизни мужа не отличалась какими-либо нездоровыми наклонностями, стала истязать крестьян за малейшие провинности или без оных. По приказу хозяйки людей пороли, морили голодом, выгоняли голыми на мороз. Сама Салтычиха могла облить крестьянина кипятком или сжечь ему волосы. Нередко также она выдирала волосы у своих жертв руками, что свидетельствует о недюжинной силе Дарьи Николаевны.

За семь лет она убила 139 человек. В основном это были женщины разных возрастов. Отмечено, что Салтычиха любила убивать девушек, которые вскоре собирались замуж. На истязательницу поступало немало жалоб властям, однако дела регулярно решались в пользу ответчицы, щедрой на богатые подарки влиятельным людям. Ход делу дали лишь при Екатерине II, которая решила сделать процесс над Салтычихой показательным. Ее приговорили к смертной казни, но в итоге заключили в монастырскую тюрьму.

Американка норвежского происхождения Белль Ганнесс, имевшая прозвища «Черная Вдова» и «Адская Белль», стала самой известной женщиной-убийцей в истории США. Она отправляла на тот свет своих ухажёров, мужей и даже собственных детей. Мотивом преступлений Ганнесс являлось завладение страховкой и деньгами. Все ее дети были застрахованы, а когда они умирали от некоего отравления, то Адская Белль получала выплаты от страховой компании. Однако иногда она убивала людей с целью устранения свидетелей.

Умерла Черная Вдова, как считается, в 1908 году. Однако смерть ее окутана тайной. В один день женщина исчезла, а через некоторое время был обнаружен ее обезглавленный обугленный труп. Принадлежность этих останков к Белль Ганнесс по сей день остается недоказанной.

Удивительна судьба Антонины Макаровой, более известной как «Тонька-пулеметчица». В 1941 году, во время Второй мировой войны, будучи санитаркой, она попала в окружение и оказалась на оккупированной территории. Увидев, что перешедшие на сторону немцев россияне живут лучше других, решила поступить на службу во вспомогательную полицию Локотского района, где работала палачом. Для расстрелов попросила у немцев пулемёт «Максим».

По официальным данным, всего Тонька-пулеметчица казнила около 1500 человек. Работу палача женщина совмещала с проституцией — ее услугами пользовались немецкие военные. В конце войны Макарова достала поддельные документы, вышла замуж за фронтовика В. С. Гинзбурга, который не знал о ее прошлом, и взяла его фамилию.

Чекисты арестовали ее лишь в 1978 году в Белоруси, осудили как военную преступницу и приговорили к смертной казни. Вскоре приговор был приведён в исполнение. Макарова стала одной из трёх женщин в СССР, которых приговорили к расстрелу в послесталинскую эпоху. Примечательно, что с дела Тоньки-пулеметчицы до сих пор не снят гриф секретности.

Прозвище Мария Кровавая (или Кровавая Мэри) после смерти получила Мария I Тюдор (1516−1558). Дочь английского короля Генриха VIII вошла в историю как правительница, активно пытавшаяся вернуть страну в лоно Римско-католической церкви. Это происходило на фоне жестоких репрессий против протестантов, гонений и убийств церковных иерархов, расправ над невиновными людьми.

На кострах сжигали даже тех протестантов, которые перед казнью соглашались принять католичество. Умерла королева от лихорадки, и день ее смерти в стране стал национальным праздником. Помня о жестокости Кровавой Мэри, подданные ее величества не поставили ей ни одного памятника.

Жертвы Ирмы Грезе называли ее «Светловолосый дьявол«, «Ангел смерти» или «Прекрасное чудовище». Она была одной из самых жестоких надзирательниц женских лагерей смерти Равенсбрюк, Аушвиц и Берген-Бельзен в гитлеровской Германии. Она лично пытала заключенных, отбирала людей для отправки в газовые камеры, забивала насмерть женщин и развлекалась самым изощренным способом. В частности, Грезе морила голодом собак, чтобы потом натравить их на замученных жертв.

Надзирательницу отличал особый стиль — она всегда носила тяжелые черные сапоги, имела при себе пистолет и плетеный кнут. В 1945 году «Светловолосого дьявола» взяли в плен англичане. Она была приговорена к смерти через повешение. Перед казнью 22-летняя Грезе веселилась и распевала песни. Своему палачу она, сохраняя спокойствие до последнего момента, сказал лишь одно слово: «Быстрее».

http://inforesist.org/

Исторический дискуссионный клуб

Популярные публикации

Последние комментарии

Красные изуверки: женщины-палачи на службе советской власти.

Обложка док. издания Я. Наумова «Чекистка. Страницы из жизни заместителя председателя Казанской губчека В.П. Брауде» — М., 1963. Художник В. Танасевич.

Зворыкин Б., Чекистка. Рисунок из книги «История Советов», Париж, 1922

Дора Евлинская, моложе 20 лет, женщина-палач,
казнившая в одесской ЧК собственными руками 400 офицеров.

Женщина-палач — Варвара Гребенникова (Немич).
В январе 1920 года приговаривала к смерти офицеров
и «буржуазию» на борту парохода «Румыния».
Казнена белыми.

Женщина-палач. Участница «Варфоломеевской ночи»
в Евпатории и расстрелов на «Румынии».
Казнена белыми.

Другие фотоснимки красных изуверок времен русско-советской (для коммунистов — «Гражданской») войны:http://swolkov.ru/doc/kt/f13-1.htm; http://swolkov.ru/doc/kt/f13-3.htm;

1. Впервые опубликовано: Нестерович-Берг М. Л. В борьбе с большевиками. — Париж, 1931 — с. 208–209.

/г. Киев, летом 1919 года/ «Один из военных, занимавший высокий пост, предложил мне пойти с ними осмотреть чрезвычайку. Она помещалась в особняке на Липках, по Садовой улице. Жестокостью здесь прославилась некая еврейка Роза, несмотря на свои двадцать лет бывшая начальницей чрезвычайки. (. )

В стены комнаты были всюду вбиты крюки, и на этих крюках, как в мясных лавках, висели человеческие трупы, трупы офицеров, изуродованные подчас с бредовой изобретательностью: на плечах были вырезаны «погоны», на груди — кресты, у некоторых вовсе содрана кожа, — на крюке висела одна кровяная туша. Тут же на столиках стояла стеклянная банка и в ней, в спирту, отрезанная голова какого-то мужчины лет тридцати, необыкновенной красоты…

С нами были французы, англичане и американцы. Мы испытали ужас. Все было описано и сфотографировано.»

2. К. Алинин. «Чека». Личные воспоминания об Одесской чрезвычайке. С портретами жертв ЧК. — Одесса, 1919.

«В расстрелах, как я уже говорил, принимали участие и «любители» — сотрудники ЧК. Среди них Абаш упоминал какую-то девицу, сотрудницу чрезвычайки, лет 17. Она отличалась страшной жестокостью и издевательством над своими жертвами. » [Абаш — латыш-матрос, сотрудник ЧК.]

3. Впервые опубликовано: Архив русской революции. Т. II. — Берлин, 1922 — с. 194–226.

/г. Рига, январь-март 1919 года/ «В это время в камеру вместо ожидаемых сторожей, вошли четыре женщины-латышки с ружьями. «Сколько вас здесь», — спросила первая вошедшая, еще совсем молодая девушка в огромной черной шляпе со страусовыми перьями, модном, коротком бархатном костюме и ажурных чулках. Было что-то неприятное в ее довольно красивом лице. Получив ответ, она с усмешкой заметила: «Ну, пора очистить квартиру для новых жильцов. А что же этот?» — указала она ружьем на лежавшего под шинелью Рольфа. Дэзи ответила, что это очень больной. «Ну, тем лучше, нам работы меньше». Она прошла дальше.»(. ) «Слухи о массовых расстрелах подтверждаются рассказами очевидцев. Из солдат большинство отказалось стрелять. Эту «священную обязанность» приняли на себя женщины-латышки. Я думаю, это единственный пример в истории мира.»

4.«Интересный пример приводит в своих воспоминаниях писательница Тэффи; в 1918 г. в г. Унече, где располагался пограничный контрольно-пропускной пункт, на весь город наводила ужас комиссарша, ходившая с двумя револьверами и шашкой и лично «фильтровавшая» выезжающих беженцев, решая, кого пропустить, а кого расстрелять. Причем слыла честной и идейной, взяток не брала, а вещи убитых брезгливо уступала подчиненным. Но приговоры приводила в исполнение сама. И Тэффи вдруг узнала в ней деревенскую бабу-судомойку, некогда тихую и забитую, но выделявшуюся одной странностью — она всегда вызывалась помогать повару резать цыплят. «Никто не просил — своей охотой шла, никогда не пропускала».» http://www.gramotey.com/?open_file=1269008064

5.«В Евпатории схватили более 300 чел. и подвергли мучительным казням, происходившим на кораблях «Трувор» и «Румыния» под руководством и при непосредственном участии комиссарши Антонины Нимич. Жертву выволакивали из трюма на палубу, раздевали, отрезали нос, уши, половые органы, рубили руки и ноги, и лишь после этого кидали в море. (. ) Евгению Бош, свирепствовавшую в Пензе , еще в ходе войны вынуждены были отозвать, врачи признали ее половой психопаткой. Явные сдвиги на той же почве наблюдались и у других руководящих работниц — Конкордии Громовой, Розалии Залкинд (Землячки) — одной из руководительниц геноцида на Дону. (. )Была комиссарша Нестеренко, которая заставляла солдат насиловать женщин и девочек в своем присутствии. (. )В Москве орудовали свои монстры — (. ) следовательница-латышка Брауде , которая любила лично обыскивать арестованных, раздевала как женщин, так и мужчин, и лазила при этом в самые интимные места. И расстреливать тоже любила сама. (. )В Рыбинске зверствовала чекистка «товарищ Зина» . (. )Явно ненормальной была и жена Кедрова, бывший фельдшер Ревекка Пластинина (Майзель) . В Вологде она проводила допросы у себя в жилом вагоне, и оттуда доносились крики истязуемых, которых потом расстреливали тут же возле вагона, причем в этом городе она собственноручно казнила более 100 чел. (. )/в Холмогорах/ Зверствовала и его супруга Ревекка Пластинина — она лично расстреляла 87 офицеров и 33 гражданских, потопила баржу с 500 беженцами и солдатами, учинила расправу в Соловецком монастыре, после которой в сети рыбаков попадались трупы утопленных монахов. И даже когда была прислана комиссия из Москвы под руководством палача Эйдука и увезла некоторых арестованных для допросов в ВЧК, она добилась, чтобы их вернули, и уничтожила. (. )/в Одессе/ Была и молодая женщина Вера Гребеннюкова по прозвищу «товарищ Дора» , она зверствовала при допросах, вырывала волосы, резала уши, пальцы, конечности. И по слухам, за два с половиной месяца одна расстреляла 700 чел. (. )и уродливая латышка по кличке «Мопс» , ходившая в коротких штанах с двумя наганами за поясом — ее «личный рекорд» составлял 52 чел. за одну ночь. (. ) В Екатеринбурге. латышка Штальберг , в Баку. «товарищ Люба» . (. )А в Киеве была арестована венгерка Ремовер — за. самовольные казни. Она отбирала просто подозреваемых, вызванных в ЧК свидетелей, пришедших с ходатайствами родственников арестованных, которые имели несчастье ее возбудить, отводила их подвал, раздевала и убивала. Ее признали душевнобольной, но обнаружилось это, когда она уже успела прикончить 80 чел. — а раньше в общем потоке приговоренных даже не замечали. (. ) » http://www.gramotey.com/?open_file=1269008064

6. В своих «Записках» сын литературного приятеля Горького Н. Г. Михайловского — поминает о разговоре с молодой чекисткою: «. эта девятнадцатилетняя еврейка, которая всё устроила, с откровенностью объяснила, почему все чрезвычайки находятся в руках евреев. «Эти русские — мягкотелые славяне и постоянно говорят о прекращении террора и чрезвычаек» , — говорила она мне: «Если только их допустить в чрезвычайки на видные посты, то всё рухнет, начнётся мягкотелость, славянское разгильдяйство и от террора ничего не останется. Мы, евреи, не дадим пощады и знаем: как только прекратится террор, от коммунизма и коммунистов никакого следа не останется. Вот почему мы допускаем русских на какие угодно места, только не в чрезвычайку . » При всём моральном отвращении . я не мог с ней не согласиться, что не только русские девушки, но и русские мужчины — военные не смогли бы сравниться с нею в её кровавом ремесле. Еврейская, вернее, общесемитская ассировавилонская жестокость была стержнем советского террора. » http://stihiya.org/likbez_67.html

7. «Переведенный в Москву, Петерс, в числе прочих помощников имевший латышку Краузе , залил кровью буквально весь город. Нет возможности передать все, что известно об этой женщине-звере и ее садизме. Рассказывали, что она наводила ужас одним своим видом, что приводила в трепет своим неестественным возбуждением. Она издевалась над своими жертвами, измышляла самые жестокие виды мучений преимущественно в области половой сферы и прекращала их только после полного изнеможения и наступления половой реакции. Объектами ее мучений были главным образом юноши, и никакое перо не в состоянии передать, что эта сатанистка производила со своими жертвами, какие операции проделывала над ними. Достаточно сказать, что такие операции длились часами и она прекращала их только после того, как корчившиеся в страданиях молодые люди превращались в окровавленные трупы с застывшими от ужаса глазами. » http://www.uznai-pravdu.ru/viewtopic.php?p=698

8. «В Киеве чрезвычайка находилась во власти латыша Лациса. Его помощниками были Авдохин, «товарищ Вера», Роза Шварц и другие девицы. Здесь было полсотни чрезвычаек. Каждая из них имела свой собственный штат служащих, точнее палачей, но между ними наибольшей жестокостью отличались упомянутые выше девицы. В одном из подвалов чрезвычайки было устроено подобие театра, где были расставлены кресла для любителей кровавых зрелищ, а на подмостках, т.е. на эстраде, производились казни. После каждого удачного выстрела раздавались крики «браво», «бис» и палачам подносились бокалы шампанского. Роза Шварц лично убила несколько сот людей, предварительно втиснутых в ящик, на верхней площадке которого было проделано отверстие для головы. Но стрельба в цель являлась для этих девиц только штучной забавой и не возбуждала уже их притупившихся нервов. Они требовали более острых ощущений, и с этой целью Роза и «товарищ Вера» выкалывали иглами глаза, или выжигали их папиросами, или забивали под ногти тонкие гвозди.» http://www.biglib.com.ua/read.php?pg_which=72&dir=0015&a.

9./1918 год/ » Если говорить о январских событиях в Евпатории, то главными организаторами и творцами террора в этом приморском городе были родные сестры — Антонина, Варвара и Юлия Немич. Это подтверждено многочисленными свидетельствами, в том числе, и советскими. В марте 1919 г. Немичи и другие организаторы убийств на евпаторийском рейде были расстреляны белыми. После окончательного установления советской власти в Крыму, в 1921 г., останки сестер и других казненных большевиков с почестями захоронили в братской могиле в центре города, над которой в 1926 г. соорудили первый памятник – пятиметровый обелиск, увенчанный алой пятиконечной звездой. Несколько десятилетий спустя, в 1982 г., памятник заменили другим. У его подножия и сейчас можно увидеть живые цветы. (Во всяком случае, так было осенью минувшего, 2011 года). Также в честь Немичей в Евпатории названа одна из городских улиц.» http://rys-arhipelag.ucoz.ru/publ/dmitrij_sokolov_tovarishh_nina/29-1-0-3710

Теперь ставлю вопрос насчет якобы «равнозначности» и «обоюдности» террора в годы русско-советской войны: Сколько дам исполняли палаческие обязанности в войсках Белого Движения?

Пожалуйста, товарисчи «советские патриоты», приведите имена и фамилии этих «белогвардейских» женщин-палачей, как я привел для «красных» баб-чекисток.

Кто из вас мне расскажет, как именно издевались «кровавые антикоммунистки» из числа белогвардейских дам над пленными большевиками и обычными красноармейцами? — если сможет, конечно.

Понравился наш сайт? Присоединяйтесь или подпишитесь (на почту будут приходить уведомления о новых темах) на наш канал в МирТесен!

http://historicaldis.ru/

До XX века в истории не было женщин профессиональных палачей и лишь изредка встречались женщины серийные убийцы и садистки. В российскую историю как садистка и убийца нескольких десятков крепостных крестьян вошла помещица Дарья Николаевна Салтыкова, по прозвищу Салтычиха.

При жизни мужа за ней не замечалось особой склонности к насилию, но вскоре после его смерти она начала регулярно избивать прислугу. Основным поводом для наказания было недобросовестное отношение к работе (мытью полов или стирке). Она наносила провинившимся крестьянкам удары первым попавшимся под руку предметом (чаще всего это было полено). Затем провинившихся пороли конюхи и порой забивали до смерти. Салтычиха могла облить жертву кипятком или опалить ей волосы на голове. Она использовала для истязаний горячие щипцы для завивки волос, которыми хватала жертву за уши. Часто таскала людей за волосы и сильно била их головой о стену. По словам свидетелей, многие убитые ею не имели волос на голове. Жертв по ее приказу морили голодом и привязывали голыми на морозе. Салтычиха любила убивать невест, которые в ближайшее время собирались выйти замуж. В ноябре 1759 г., в ходе растянувшейся почти на сутки пытки, ею был убит молодой слуга Хрисанф Андреев, а в сентябре 1761 г. Салтыкова собственноручно забила мальчика Лукьяна Михеева. Она пыталась убить и дворянина Николая Тютчева—деда поэта Федора Тютчева. Землемер Тютчев длительное время состоял с ней в любовных отношениях, но решил жениться на девице Панютиной. Салтыкова приказала сжечь дом Панютиной своим людям и дала для этого серы, пороха и пакли. Но крепостные испугались. Когда Тютчев и Панютина поженились и ехали в свою орловскую вотчину, Салтыкова приказала своим крестьянам убить их, но исполнители сообщили о поручении Тютчеву (156).

Многочисленные жалобы крестьян приводили лишь к суровым наказаниям жалобщиков, поскольку у Салтычихи было много влиятельных родственников и ей удавалось подкупать должностных лиц. Но двум крестьянам, Савелию Мартынову и Ермолаю Ильину, жен которых она убила, в 1762 г. удалось передать жалобу только что вступившей на престол Екатерине И.

Во время следствия, продолжавшегося шесть лет, были произведены обыски в московском доме Салтычихи и в ее усадьбе, опрошены сотни свидетелей, изъяты бухгалтерские книги, содержавшие информацию о взятках чиновникам. Свидетели рассказали об убийствах, сообщили даты и имена жертв. Из их показаний следовало, что Салтыковой было убито 75 человек, в основном женщин и девушек.

Следователь по делу вдовы Салтыковой, надворный советник Волков, основываясь на данных домовых книг подозреваемой, составил список из 138 фамилий крепостных, судьбу которых предстояло выяснить. Согласно официальным записям, 50 человек считались «умершими от болезней», 72 человека — «безвестно отсутствовали», 16 считались «выехавшими к мужу» или «ушедшими в бега». Было выявлено много подозрительных записей о смертях. Например, двадцатилетняя девушка могла поступить на работу в качестве прислуги и через несколько недель умереть. У конюха Ермолая Ильина, подавшего жалобу на Салтычиху, умерло подряд три жены. Некоторых крестьянок будто бы отпускали в родные деревни, после чего они или сразу умирали, или пропадали без вести.

Салтычиху взяли под стражу. При допросах применялась угроза пытки (разрешение на пытку получено не было), но она ни в чем не созналась. По итогам следствия Волков пришел к заключению, что Дарья Салтыкова «несомненно повинна» в смерти 38 человек и «оставлена в подозрении» относительно виновности в смерти еще 26 человек.

Судебное разбирательство длилось более трех лет. Судьи признали обвиняемую «виновной без снисхождения» в тридцати восьми доказанных убийствах и пытках дворовых людей. Решением Сената и императрицы Екатерины Второй Салтыкова была лишена дворянского звания и приговорена к пожизненному заключению в подземной тюрьме без света и человеческого общения (свет дозволялся только во время приема пищи, а разговор — только с начальником караула и женщиной-монахиней). Она была также приговорена к отбыванию в течение часа особого «поносительного зрелища», в ходе которого осужденной надлежало простоять на эшафоте прикованной к столбу с надписью над головой «мучительница и душегубица».

Наказание было исполнено 17 октября 1768 г. на Красной площади в Москве. В московском Ивановском женском монастыре, куда прибыла осужденная после наказания на Красной площади, для нее была приготовлена особая «покаянная» камера. Высота отрытого в грунте помещения не превышала трех аршин (2,1 метра). Оно находилось ниже поверхности земли, что исключало всякую возможность попадания внутрь дневного света. Узница содержалась в полной темноте, лишь на время приема пищи ей передавался свечной огарок. Салтычихе не дозволялись прогулки, ей было запрещено получать и передавать корреспонденцию. По крупным церковным праздникам ее выводили из тюрьмы и подводили к небольшому окошку в стене храма, через которое она могла прослушать литургию. Жесткий режим содержания продлился 11 лет, после чего был ослаблен: осужденная была переведена в каменную пристройку к храму с окном. Посетителям храма было дозволено смотреть в окно и даже разговаривать с узницей. По словам историка, «Салтыкова, когда бывало, соберутся любопытные у окошечка за железною решеткой ее застенка, ругалась, плевала и совала палку сквозь открытое в летнюю пору окошечко». После смерти заключенной ее камера была приспособлена под ризницу. Она провела в тюрьме тридцать три года и умерла 27 ноября 1801г. Похоронена на кладбище Донского монастыря, где была похоронена вся ее родня (157).

Эсерка Фанни Каплан прославилась своим покушением на Ленина на заводе Михельсона. В 1908 г., будучи анархисткой, она изготовляла бомбу, которая внезапно взорвалась у нее в руках. После этого взрыва она почти ослепла. Полуслепая, она стреляла в Ленина с двух шагов — один раз промахнулась, а два раза ранила его в руку. Ее расстреляли через четыре дня, а труп сожгли и развеяли по ветру. В книге «Ленин» профессор Пассони описывает ее как сумасшедшую. Во время Гражданской войны на Украине зверствовала банда другой пассионарии — анархистки Маруськи Никифоровой, которая выступала на стороне батьки Махно. До революции она отбывала двадцатилетний срок на каторге. Белые в конце концов поймали и расстреляли ее. Выяснилось, что она — гермафродит, т.е. не мужчина и не женщина, а из тех, кого раньше называли ведьмами.

Кроме Маруси Никифоровой и Фанни Каплан, было множество других женщин, оказавших влияние на исход кровавого октябрьского переворота. Деятельность таких революционерок, как Надежда Крупская, Александра Коллонтай (Домонтович), Инесса Арманд, Серафима Гопнер, Мария Авейде, Людмила Сталь, Евгения Шлихтер, Софья Бричкина, Цецилия Зеликсон, Злата Родомысльская, Клавдия Свердлова, Нина Дидрикиль, Берта Слуцкая и многих других, безусловно, способствовала победе революции, которая привела к величайшим бедствиям, уничтожению или изгнанию лучших сынов и дочерей России. Деятельность большинства этих «пламенных революционерок» в основном ограничивалась «партийной работой» и на них нет прямой крови, т.е. они не выносили смертных приговоров и лично не убивали в подвалах ЧК-ГПУ- ОГПУ-НКВД дворян, предпринимателей, профессоров, офицеров, священников и прочих представителей «враждебных» классов. Однако некоторые «валькирии революции» умело сочетали агитационно-партийную и «боевую» работу.

Наиболее ярким представителем этой когорты является прототип комиссара в «Оптимистической трагедии» Рейснер Лариса Михайловна (1896—1926 гг.). Родилась в Польше. Отец профессор, немецкий еврей, мать русская дворянка. Окончила в Петербурге гимназию и психоневрологический институт. Член партии большевиков с 1918 г. В годы Гражданской войны боец, политработник Красной Армии, комиссар Балтийского флота и Волжской флотилии. Современники запомнили ее отдающей приказы революционным матросам в элегантной морской шинели или кожанке, с револьвером в руке. Писатель Лев Никулин встречался с Рейснер летом 1918 г. в Москве. По его словам, Лариса чеканила в разговоре: «Мы расстреливаем и будем расстреливать контрреволюционеров! Будем!»

В мае 1918 г. Л. Рейснер выходит замуж за Федора Раскольникова, заместителя народного комиссара по морским делам, и вскоре уезжает с мужем, членом Реввоенсовета Восточного фронта, в Нижний Новгород. Теперь она флаг-секретарь командующего Волжской военной флотилией, комиссар отряда разведки, корреспондент газеты «Известия», где печатаются ее очерки «Письма с фронта». В письме к родителям она пишет: «Троцкий вызвал меня к себе, я ему рассказала много интересного. Мы с ним теперь большие друзья, я назначена приказом по армии комиссаром разведывательного отдела при штабе (прошу не смешивать с шпионской контрразведкой), набрала и вооружила для смелых поручений тридцать мадьяр, достала им лошадей, оружие и от времени до времени хожу с ними на разведки. Говорю с ними по-немецки». В этой роли Ларису описала другая пассионария, Елизавета Драбкина: «Впереди на вороном коне скакала женщина в солдатской гимнастерке и широкой клетчатой юбке, синей с голубым. Ловко держась в седле, она смело неслась по вспаханному полю. Это была Лариса Рейснер, начальник армейской разведки. Прелестное лицо всадницы горело от ветра. У нее были светлые глаза, от висков сбегали схваченные на затылке каштановые косы, высокий чистый лоб пересекала суровая морщинка. Ларису Рейснер сопровождали бойцы приданной разведке роты Интернационального батальона».

После героических подвигов на Волге Рейснер вместе с мужем, командовавшим Балтийским флотом, работала в Петрограде. При назначении Раскольникова дипломатическим представителем в Афганистане выехала вместе с ним, однако, оставив его, вернулась в Россию. По возвращении из Центральной Азии Ларису Рейснер исключили из партии за «недостойное коммуниста поведение». Как пишет в своей книге близко знавшая Рейснер жена разведчика Игнаса Порецки Элизабет Порецки: «Ходили слухи, что во время пребывания в Бухаре у нее были многочисленные связи с офицерами британской армии, на свидание с которыми она отправлялась в казармы обнаженная, в одной шубке. Лариса рассказывала мне, что автором этих выдумок был Раскольников, оказавшийся безумно ревнивым и необузданно жестоким. Она показала мне шрам на спине, оставшийся от его удара нагайкой. Хотя ее исключили из партии и положение молодой женщины оставалось неясным, ее не лишили возможности выезжать за границу благодаря своим отношениям с Радеком. » (161: 70). Рейснер стала женой другого революционера, Карла Радека, вместе с которым пыталась разжечь костер «пролетарской» революции в Германии. Написала несколько книг, писала стихи. Пули, миновавшие ее на фронтах, убили всех тех, кто ее любил. Первым — ее возлюбленного в юности поэта Николая Гумилева, расстрелянного в ЧК. Раскольников в 1938 г. был объявлен «врагом народа», стал невозвращенцем и ликвидирован НКВД во французской Ницце. Погиб в застенках НКВД и Карл Радек — «заговорщик и шпион всех иностранных разведок». Можно только предполагать, какая участь ожидала ее, если бы не болезнь и смерть.

Умерла Рейснер от брюшного тифа в возрасте тридцати лет. Похоронена на «площадке коммунаров» на Ваганьковском кладбище. Один из некрологов гласил: «Ей нужно было бы помереть где-нибудь в степи, в море, в горах, с крепко стиснутой винтовкой или маузером». Жизнь этой «валькирии революции» весьма кратко и образно описал близко знавший ее и также расстрелянный талантливый журналист Михаил Кольцов (Фридлянд): «Пружина, заложенная в жизнь этой счастливо одаренной женщины, разворачивалась просторно и красиво. Из петербургских литературно-научных салонов — на объятые огнем и смертью низовья Волги, потом на Красный флот, потом — через среднеазиатские пустыни — в глухие дебри Афганистана, оттуда — на баррикады Гамбургского восстания, оттуда — в угольные шахты, на нефтяные промыслы, на все вершины, во все стремнины и закоулки мира, где клокочет стихия борьбы, — вперед, вперед, вровень с революционным локомотивом несся горячий неукротимый скакун ее жизни».

Такой же боевой и яркой революционеркой являлась и Мокиевская-Зубок Людмила Георгиевна, биография которой удивительным образом напоминает биографию Ларисы Рейснер. Она студентка того же Петербургского психоневрологического института, который, «выдал» целое созвездие революционеров и пассионарий. Родилась в Одессе в 1895 г. Мать, Мокиевская-Зубок Глафира Тимофеевна, дворянка, участия в политической жизни не принимала. Отец Быховский Наум Яковлевич. Еврей, социалист-революционер с 1901 г., в 1917 г. — член ЦК. Проживал в Ленинграде и Москве. Работал в профсоюзах. Арестован в июле 1937 г., расстрелян в 1938 г. Мокиевская-Зубок была первым и единственным в истории командиром и одновременно комиссаром бронепоезда. В 1917 г., будучи эсеркой-максималисткой, Людмила пришла в Смольный и связала жизнь с революцией. В декабре 1917 г. Подвойский отправляет ее на Украину для добычи продовольствия, но она под именем студента Моки-евского Леонида Григорьевича вступает в Красную Армию и с 25 февраля 1918 г. становится командиром бронепоезда «3-й Брянский» и одновременно комиссаром Брянского боевого отряда. Она ведет бои с немцами и украинцами на линии Киев—Полтава—Харьков, потом с красновцами под Царицыном, ее поезд участвует в подавлении Ярославского мятежа. В конце 1918 г. бронепоезд прибывает на Сормовский завод для ремонта, где Людмила получает другой бронепоезд — «Власть — советам» и назначается его командиром и комиссаром. Бронепоезд был придан в оперативное подчинение 13-й армии и вел бои в Донбассе на линии Де-бальцево—Купянка. В бою под Дебальцево 9 марта 1919 г. Мокиевская погибла в возрасте двадцати трех лет. Ее похоронили в Купянске при большом скоплении народа, похороны были запечатлены на кинопленку. После прихода белых в Купянск труп Людмилы Мокиевской был вырыт и выброшен на свалку в овраг. Захоронили ее заново лишь после повторного прихода красных (162: 59—63).

Однако была и другая, совершенно особая категория чрезмерно активных, а зачастую просто психически больных «революционерок», оставивших воистину страшный след в истории России. Много ли их было? На этот вопрос мы, наверное, никогда не получим ответа. Коммунистическая печать стьщливо избегала описания «подвигов» таких «героинь». Судя по известной фотографии членов Херсонской ЧК, свирепость которой подтверждена документально, где из девяти сфотографированных сотрудников три женщины, такой тип «революционерок» не редкость. Каковы их судьбы? Часть из них уничтожена системой, которой они служили, часть покончила с собой, а часть, наиболее «заслуженных», похоронена на лучших московских кладбищах. Прах некоторых из них замурован даже в Кремлевской стене. Имена большинства палачей до сего времени хранятся за семью печатями как важная государственная тайна. Назовем же имена хотя бы некоторых из этих женщин, особенно отличившихся и оставивших кровавый след в истории русской революции и Гражданской войны. По какому принципу и как их ранжировать? Правильнее всего было бы по количеству пролитой каждой из них крови, но сколько ее пролито и кто ее замерял? Кто же из них самая кровавая? Как ее вычислить? Скорее всего, это наша с вами Землячка. Залкинд Розалия Самойловна (Землячка) (1876—1947 гг.). Еврейка. Родилась в семье купца 1-й гильдии. Училась в киевской женской гимназии и медицинском факультете лионского университета. Революционной деятельностью занималась с 17 лет (и чего ей не хватало?). Видный советский государственный и партийный деятель, член партии с 1896 г., активная участница революции 1905—1907 гг. и Октябрьского вооруженного восстания. Партийные псевдонимы (клички) Демон, Землячка.

В Гражданскую войну на политработе в Красной Армии. Член ЦК пар-тиис 1939 г., депутат Верховного Совета СССР с 1937 г. В1921 г. награждена орденом Красного Знамени — «за заслуги в деле политического воспитания и повышения боеспособности частей Красной Армии». Она была первой женщиной, удостоенной такой награды. За какие «заслуги» получен орден, будет ясно из дальнейшего описания ее «подвигов». Позднее награждена двумя орденами Ленина.

Выступая 6 декабря 1920 г. на совещании московского партийного актива, Владимир Ильич заявил: «Сейчас в Крыму 300 тыс. буржуазии. Это источник будущей спекуляции, шпионства, всякой помощи капиталистам. Но мы их не боимся. Мы говорим, что возьмем их, распределим, подчиним, переварим». Когда преисполненные торжества победители пригласили в председатели Реввоенсовета Советской Республики Крым Льва Давидовича Троцкого, тот ответил: «Я тогда приеду в Крым, когда на его территории не останется ни одного белогвардейца». «Война продолжится, пока в Красном Крыму останется хоть один белый офицер», — вторил Троцкому его заместитель Э.М. Склянский.

В 1920 г. секретарь Крымского обкома РКП(б) Землячка вместе с руководителем чрезвычайной «тройки» по Крыму Георгием Пятаковым и председателем ревкома, «особоуполномоченным» Бела Куном (Арон Коган, заливший до этого Венгрию кровью), начали «переваривать» крымскую буржуазию: организовали массовые расстрелы пленных солдат и офицеров армии П.Н. Врангеля, членов их семей, представителей оказавшейся в Крыму интеллигенции и дворянства, а также местных жителей, принадлежавших к «эксплуататорским классам». Жертвами Землячки и Куна-Когана в первую очередь стали офицеры, которые сдались, поверив распространенному официальному обращению Фрунзе, обещавшего тем, кто сдастся, жизнь и свободу. По последним данным, в Крыму расстреляно около 100 тыс. человек. Очевидец событий писатель Иван Шмелев называет 120 тыс. расстрелянных. Землячке принадлежит фраза: «Жалко на них тратить патроны — топить их в море». Ее подельник Бела Кун заявлял: «Крым — это бутылка, из которой ни один контрреволюционер не выскочит, а так как Крым отстал на три года в своем революционном развитии, то быстро подвинем его к общему революционному уровню России. »

Учитывая особый, воистину зверский характер преступления, остановимся на деятельности Розалии Залкинд подробнее. Массовые репрессии под руководством Землячки осуществляли Крымская чрезвычайная комиссия (КрымЧК), уездные ЧК, ТрансЧК, МорЧК, возглавляемые евреями-чекистами Михельсоном, Дагиным, Зеликманом, Тольмацем, Удрисом и поляком Реденсом (163:682—693).

Деятельностью особых отделов 4-й и 6-й армий руководил Ефим Евдокимов. Всего за несколько месяцев ему «удалось» уничтожить 12 тыс. «белогвардейского элемента», в том числе 30 губернаторов, 150 генералов и более 300 полковников. За свои кровавые «подвиги» он был награжден орденом Красного Знамени, правда, без публичного объявления об этом. На наградном списке Евдокимова командующий Южным фронтом М.В. Фрунзе оставил уникальную резолюцию: «Считаю деятельность т. Евдокимова заслуживающей поощрения. Ввиду особого характера этой деятельности проведение награждения в обычном порядке не совсем удобно». К уничтожению «контрреволюционеров» приложил руку и знаменитый полярник дважды Герой Советского Союза и кавалер восьми орденов Ленина, доктор географических наук, почетный гражданин города Севастополя, контр-адмирал Иван Дмитриевич Папанин, «работавший» в рассматриваемый период комендантом, т.е. главным палачом, и следователем Крымской ЧК.

Итогом его чекистской карьеры стало награждение орденом Красного Знамени. и длительное пребывание в клинике для душевнобольных. Неудивительно, что прославленный арктический исследователь не любил вспоминать о своем прошлом. Уничтожение несчастных принимало кошмарные формы, приговоренных грузили на баржи и топили в море. На всякий случай привязывали камень к ногам, и долго еще потом сквозь чистую морскую воду были видны рядами стоящие мертвецы. Говорят, что, устав от бумажной работы, Розалия любила посидеть за пулеметом. Очевидцы вспоминали: «Окраины города Симферополя были полны зловония от разлагающихся трупов расстрелянных, которых даже не закапывали в землю. Ямы за Воронцовским садом и оранжереи в имении Крымтаева были полны трупами расстрелянных, слегка присыпанных землей, а курсанты кавалерийской школы (будущие красные командиры) ездили за полторы версты от своих казарм выбивать камнями золотые зубы изо рта казненных, причем эта охота давала всегда большую добычу». За первую зиму было расстреляно 96 тыс. человек из 800 тыс. населения Крыма. Бойня шла месяцами. Расстрелы шли по всему Крыму, пулеметы работали день и ночь.

Стихи о трагической бойне в Крыму, написанные очевидцем тех событий поэтом Максимилианом Волошиным, обжигают ужасом от всего, что там происходило:

Восточный ветер выл в разбитых окнах,

А по ночам стучали пулеметы,

Свистя как бич по мясу обнаженных

Мужских и женских тел.

Зима была в тот год Страстной неделей,

И красный май слился с кровавой Пасхой,

Но в ту весну Христос не воскресал.

Ни одна братская могила тех лет в Крыму до настоящего времени не вскрыта. В советское время на эту тему был наложен запрет. Розалия Землячка хозяйничала в Крыму так, что Черное море покраснело от крови. Умерла Землячка в 1947 г. Прах ее, как и многих других палачей русского народа, погребен в Кремлевской стене. Можно только добавить, что Пятаков, Бела Кун, Евдокимов, Реденс, Михельсон, Дагин, Зеликман и многие другие палачи не избежали возмездия. Они были расстреляны в 1937-1940 гг.

Островская Надежда Ильинична (1881—1937). Еврейка, член ВКП(б). Родилась Надежда Ильинична в 1881 г. в Киеве в семье врача. Окончила Ялтинскую женскую гимназию, в 1901 г. вступила в партию большевиков. Принимала активное участие в событиях революции 1905—1907 гг. в Крыму. В 1917—1918 гг. председатель Севастопольского ревкома, правая рука Землячки. Руководила казнями в Севастополе и Евпатории. Русский историк и политик Сергей Петрович Мельгунов писал, что в Крыму наиболее активно казнили в Севастополе. В книге «Севастопольская Голгофа: жизнь и смерть офицерского корпуса императорской России» Аркадий Михайлович Чикин, ссылаясь на документы и свидетельства, рассказывает: «29 ноября 1920 г. в Севастополе на страницах издания “Известия временного Севастопольского ревкома” был обнародован первый список казненных людей. Их число составило 1634 человека (278 женщин). 30 ноября опубликован второй список — 1202 казненных человека (88 женщин). По данным издания «Последние новости» (№ 198), только за первую неделю после освобождения Севастополя расстреляно более 8000 человек. Общее же число казненных в Севастополе и в Балаклаве составляет около 29 тыс. человек. Среди этих несчастных были не только военные чины, но и чиновники, а также большое количество людей, имевших высокий социальный статус. Их не только расстреливали, но и топили в севастопольских бухтах, привязав к ногам камни» (там же, с. 122).

А вот приводимые автором воспоминания очевидца: «Нахимовский проспект увешан трупами офицеров, солдат и гражданских лиц, арестованных на улице и тут же наспех казненных без суда. Город вымер, население прячется в погребах, на чердаках. Все заборы, стены домов, телеграфные и телефонные столбы, витрины магазинов, вывески — оклеены плакатами “смерть предателям. ”. Офицеров вешали обязательно с погонами. Гражданские большей частью болтались полураздетыми. Расстреливали больных и раненых, молоденьких гимназисток — сестер милосердия и сотрудников Красного Креста, земских деятелей и журналистов, купцов и чиновников. В Севастополе казнили около 500 портовых рабочих за то, что они при эвакуации обеспечивали погрузку на корабли врангелевских войск» (там же, с. 125). А. Чикин приводит также свидетельство, опубликованное в православном вестнике «Сергиев Посад»: «. В Севастополе жертв связывали группами, наносили им саблями и револьверами тяжкие раны и полуживыми бросали в море. В Севастопольском порту есть место, куда водолазы отказывались спускаться: двое из них после того, как побывали на дне моря, сошли с ума. Когда третий решился прыгнуть в воду, то, выйдя, заявил, что видел целую толпу утопленников, привязанных ногами к большим камням. Течением воды их руки приводились в движение, волосы были растрепаны. Среди этих трупов священник в рясе с широкими рукавами поднимал руки, как будто произносил ужасную речь».

В книге описаны также казни в Евпатории 18 января 1918 г. На рейде стояли крейсер «Румыния» и транспорт «Трувор». «Офицеры выходили поодиночке, разминая суставы и жадно глотая свежий морской воздух. На обоих судах к казням приступили одновременно. Светило солнце, и толпа родственников, жен и детей, столпившихся на пристани, могла видеть все. И видела. Но их отчаяние, их мольбы о милосердии только веселили матросов». За двое суток казней на обоих кораблях было уничтожено около 300 офицеров. Некоторых офицеров сжигали живьем в топках, а перед убийством мучили 15—20 минут. Несчастным отрезали губы, гениталии, иногда руки и бросали в воду живыми. Семья полковника Сеславина в полном составе стояла на пирсе на коленях. Полковник не сразу пошел на дно, и с борта корабля его застрелил матрос. Многих полностью раздевали, связав руки и оттянув к ним голову, бросали в море. Тяжело раненного штаб-ротмистра Новацкого после того, как с него сорвали присохшие к ранам кровавые бинты, заживо сожгли в топке корабля. С берега за издевательством над ним наблюдали жена и 12-летний сын, которому она закрывала глаза, а он дико выл. Казнями руководила «худенькая стриженая дамочка» учительница Надежда Островская. К сожалению, нет информации о революционных наградах этого палача в юбке. Правда, в Евпатории ее именем незвана улица. Расстреляна 4 ноября 1937 г. в урочище Сандармох. Приложившая столько усилий для упрочения коммунистической власти Островская, подобно многим другим партийным функционерам, была уничтожена той самой системой, к созданию которой была когда-то причастна. Боровшаяся против офицеров, дворян и прочих «вражеских элементов», Островская едва ли могла предполагать, что годы спустя разделит их участь.

В судьбе многих казненных в Крыму большую роль сыграла преступная семья евпаторийских большевиков Немичей, которая целиком вошла в состав судебной комиссии, заседавшей на «Труворе» в дни расстрелов. Эта комиссия была создана революционным комитетом и разбирала дела арестованных. В ее состав, наряду с «революционными матросами», вошли Антонина Немич, ее сожитель Феоктист Андриади, Юлия Матвеева (урожденная Немич), ее муж Василий Матвеев и Варвара Гребенникова (урожденная Немич). Это «святое семейство» определяло «степень контрреволюционности и буржуазности» и давало добро на казнь. «Дамы» из «святого семейства» ободряли матросов-палачей и сами присутствовали при казнях. Матрос Куликов на одном из митингов с гордостью говорил, что собственноручно бросил в море за борт 60 человек.

В марте 1919 г. Немичи и другие организаторы убийств на евпаторийском рейде были расстреляны белыми. После окончательного установления советской власти в Крыму останки сестер и других казненных большевиков с почестями захоронили в братской могиле в центре города, над которой в 1926 г. соорудили первый памятник — пятиметровый обелиск, увенчанный алой пятиконечной звездой. Несколько десятилетий спустя, в 1982 г., памятник заменили другим. У его подножия и сейчас можно увидеть живые цветы. В честь Немичей в Евпатории названа одна из улиц.

Брауде Вера Петровна (1890—1961 гг.). Революционерка-эсерка. Родилась в Казани. В конце 1917 г. по решению Президиума Казанского Совета рабочих и солдатских депутатов была направлена на работу в следственную комиссию губревтрибунала, в отдел по борьбе с контрреволюцией. С этого момента вся ее дальнейшая деятельность связана с ВЧК. В сентябре 1918 г. вступила в ВКП(б). Работала в ЧК в Казани. Собственными руками расстреливала «белогвардейскую сволочь», при обыске самолично раздевала не только женщин, но и мужчин. Побывавшие у нее на личном обыске и допросе эсеры в эмиграции писали: «Человеческого в ней не осталось ровно ничего. Это машина, делающая свое дело холодно и бездушно, ровно и спокойно. И временами приходилось недоумевать, что это — особая разновидность женщины-садистки, или просто совершенно обездушенная человекомашина». В это время в Казани практически ежедневно печатались списки расстреливаемых контрреволюционеров. О Вере Брауде говорили шепотом и с ужасом (164).

В Гражданскую войну она продолжила работу в ЧК Восточного фронта. Открещиваясь от подвергавшихся преследованиям коллег-эсеров, Брауде писала: «В дальнейшей работе как зам. Председателя] губчека в Казани, Челябинске, Омске, Новосибирске и Томске я беспощадно боролась с с[оциал]-[революционерами всех видов, участвуя в их арестах и расстрелах. В Сибири член Сибревкома известный правый Фрумкин, вопреки Новосибирскому губкому ВКП(б), даже пытался снять меня с работы пред[седателя] Чека в Новосибирске за расстрелы с[оциал]-[революционе]ров, которых он считал “незаменимыми специалистами”». За ликвидацию белогвардейских и эсеровских организаций в Сибири В.П. Брауде была награждена оружием и золотыми часами, а в 1934 г. получила знак «Почетный чекист». Репрессирована в 1938 г. Предъявлено обвинение в том, что «является кадровой эсеркой; по заданию ЦК левых эсеров пробралась в органы ВЧК и в ВКП(б); информировала эсеров о работе НКВД». Освобождена в 1946 г. Сама Брауде отмечала, что осудили ее за «несогласие с некоторыми, так называемыми, “активными” методами следствия».

В письме В.М. Молотову из Акмолинского лагеря с просьбой разобраться в ее деле она подробно изложила свое понимание методов ведения следствия. В.П. Брауде писала: «Я сама всегда считала, что с врагами все средства хороши, и по моим распоряжениям на Восточном фронте применялись активные методы следствия: конвейер и методы физического воздействия, но при руководстве Дзержинского и Менжинского методы эти применялись только в отношении тех врагов, к[онтр] революционная деятельность которых, была установлена другими методами следствия и участь которых, в смысле применения к ним высшей меры наказания, уже была предрешена. Применялись эти меры только к действительным врагам, которые после этого расстреливались, а не освобождались и не возвращались в общие камеры, где они могли бы демонстрировать перед др[угими] арестованными методы физического воздействия, к ним применявшиеся. Благодаря массовому применению этих мер не по серьезным делам, зачастую как единственный метод следствия, и по личному усмотрению следователя. методы эти оказались скомпрометированными, расшифрованными». Брауде вспоминала также: «У меня не было разрыва между политической и личной жизнью. Все, знавшие меня лично, считали меня узкой фанатичкой, возможно, я таковой и была, так как никогда не руководствовалась личными, материальными или карьеристскими соображениями, издавна отдавая себя целиком работе». Реабилитирована в 1956 г., восстановлена в партии, а также в звании майора госбезопасности. Получала приличную персональную пенсию (165).

Грундман Эльза Ульриховна — Кровавая Эльза (1891—1931 гг.). Латышка. Родилась в семье крестьянина, окончила три класса церковно-приходской школы. В 1915 г. уехала в Петроград, установила связи с большевиками и включилась в партийную работу. В1918 г. попала на Восточный фронт, назначена комиссаром отряда по подавлению мятежа в районе г. Оса, руководила принудительными реквизициями продовольствия у крестьян и карательными операциями. В 1919 г. направлена на работу в органы госбезопасности на должность начальника информационной части Особого отдела Московской ЧК. Работала в Особом отделе ВЧК Южного и Юго-Западного фронтов, в Подольской и Винницкой губернских ЧК, боролась с крестьянскими восстаниями. С1921 г. — начальник Осведомительского (агентурного) отдела Всеукраинской чрезвычайной комиссии. С 1923 г. — начальник секретного отдела в представительстве ГПУ по Северо-Кавказскому краю, с 1930 г. — в центральном аппарате ОГПУ в Москве. За время работы удостаивалась многочисленных наград: ордена Красного Знамени, именного маузера, золотых часов от ЦИК Украины, портсигара, лошади, грамоты и золотых часов от Коллегии ОГПУ. Она стала первой женщиной, удостоенной знака «Почетный чекист». 30 марта 1931 г. застрелилась (166:132—141).

Хайкина (Щорс) Фрума Ефимовна (1897—1977 гг.). В стане большевиков с 1917 г. Зимой 1917/18 г. из китайцев и казахов, нанятых Временным правительством для строительства железных дорог, сформировала вооруженный отряд ЧК, который разместился на станции Унеча (ныне в Брянской области). Командовала ЧК на приграничной станции Унеча, через которую шли эмигрантские потоки на территорию Украины, контролируемую немцами по договору со Скоропадским. Среди тех, кто покидал Россию в тот год, были и Аркадий Аверченко с Надеждой Тэффи. И им тоже пришлось иметь дело с товарищем Хайкиной. Впечатления оказались неизгладимыми. В «Приятельском письме Ленину от Аркадия Аверченко» юморист поминает Фруму «добрым словом»: «На Унече твои коммунисты приняли меня замечательно. Правда, комендант Унечи — знаменитая курсистка товарищ Хайкина сначала хотела меня расстрелять. — За что? — спросил я. — За то, что вы в своих фельетонах так ругали большевиков». А вот что пишет Тэффи: «Здесь главное лицо — комиссарша X. Молодая девица, курсистка, не то телеграфистка — не знаю. Она здесь все. Сумасшедшая — как говорится, ненормальная собака. Зверь. Все ее слушаются. Она сама обыскивает, сама судит, сама расстреливает: сидит на крылечке, тут судит, тут и расстреливает» (167).

Хайкина отличалась особой жестокостью, принимала личное участие в расстрелах, пытках и ограблениях. Заживо сожгла старого генерала, пытавшегося выехать на Украину, у которого нашли керенки, зашитые в лампасы. Его долго били прикладами, а потом, когда устали, просто облили керосином и сожгли. Без суда и следствия расстреляла около 200 офицеров, пытавшихся через Унечу проехать на Украину. Документы на эмиграцию им не помогли. В книге «Мои Клинцы» (авторы П. Храмченко, Р. Перекрестов) есть такой отрывок: «. после освобождения Клинцов от немцев и гайдамаков революционный порядок в посаде устанавливала жена Щорса — Фрума Хайкина (Щорс). Это была решительная и смелая женщина. Она разъезжала в седле на лошади, в кожаной куртке и кожаных штанах, с маузером на боку, который при случае пускала в дело. Ее называли в Клинцах “Хая в кожаных штанах”. В ближайшие дни под ее началом выявили всех, кто сотрудничал с гайдамаками или сочувствовал им, а также бывших членов Союза Русского Народа и расстреляли на Ореховке, на поляне за Горсадом. Несколько раз поляна обагрялась кровью врагов народа. Уничтожалась вся семья, не щадили даже подростков. Тела расстрелянных людей были похоронены слева от дороги на Вьюнку, где в те годы заканчивались дома посада. »

Немецкое командование, наслушавшись страшных рассказов от пришедших с другой стороны, заочно приговорило эту демоническую женщину к повешению, но этому не удалось сбыться (в Германии началась революция). Демоническая женщина на всякий случай меняет фамилию, теперь она Ростова. Следовала вместе с отрядом мужа и «зачищала» «освобожденные» территории от контрреволюционного элемента. Осуществляла массовые расстрелы в Новозыбкове и расстрелы восставших солдат Богунского полка, которым командовал Щорс. В1940 г., после того как об украинском Чапаеве — Щорсе вспомнил Сталин и Довженко по его заказу снял свой знаменитый боевик, жена Щорса, как вдова героя Гражданской войны, получила квартиру в «доме правительства» на набережной. После этого и до самой смерти она работала главным образом «вдовой Щорса», тщательно скрывая свою девичью фамилию, под которой она руководила чрезвычайкой в Унече. Похоронена в Москве.

Стасова Елена Дмитриевна (1873—1966 гг.). Известная революционерка (партийная кличка Товарищ Абсолют), неоднократно арестовывалась царским правительством, ближайший соратник Ленина. В 1900 г. Ленин писал: «На случай моего провала, мой наследник — Елена Дмитриевна Стасова. Очень энергичный, преданный делу человек». Стасова — автор воспоминаний «Страницы жизни и борьбы». Для описания ее «заслуг» перед российским народом потребовалась бы отдельная большая работа. Мы ограничимся лишь перечислением ее основных партийных заслуг и государственных наград. Она делегат семи съездов партии, включая двадцать второй, была членом ЦК, ЦКК, ВЦИК и ЦИК СССР, награждена четырьмя орденами Ленина, медалями, ей присвоено звание Героя Социалистического Труда. Нас же интересует карательная деятельность заслуженной революционерки, по понятным причинам не афишируемая большевиками.

В августе 1918 г., в период «красного террора», Стасова была членом президиума Петроградской ЧК. «Эффективность» работы ПЧК в это время можно проиллюстрировать сообщением газеты «Пролетарская правда» за 6 сентября 1918 г. за подписью председателя ПЧК Бокия: «Правые эсеры убили Урицкого и также ранили товарища Ленина. В ответ на это ВЧК решила расстрелять ряд контрреволюционеров. Расстреляно всего 512 контрреволюционеров и белогвардейцев, из них 10 правых эсеров». В книге «Богатырская симфония» П. Подлящук написал: «В работе Стасовой в ЧК особенно проявились присущие ей принципиальность, щепетильность к врагам советской власти. К изменникам, к мародерам и шкурникам была беспощадна. Твердой рукой подписывала приговоры, когда убеждалась в абсолютной правоте обвинений». Ее «работа» продолжалась семь месяцев. В Петрограде Стасова занималась также комплектованием красноармейских, в основном карательных, отрядов из пленных австрийцев, венгров и немцев. Так что на руках и этой пламенной революционерки немало крови. Прах ее погребен в Кремлевской стене.

Яковлева Варвара Николаевна (1885—1941 гг.) родилась в мещанской семье. Отец — специалист по золотолитейному делу. С1904 г. член РСДРП, профессиональная революционерка. В марте 1918г. стала членом коллегии НКВД, с мая — начальник отдела по борьбе с контрреволюцией при ВЧК, с июня того же года — член коллегии ВЧК, а в сентябре 1918 — январе 1919 гг. — председатель Петроградской ЧК. Яковлева стала единственной женщиной за всю историю органов госбезопасности, занявшей столь высокий пост. После ранения Ленина и убийства председателя ЧК Урицкого в августе 1918 г. в Питере бушевал «красный террор». Активное участие Яковлевой в терроре подтверждают расстрельные списки, публикуемые за ее подписью в октябре — декабре 1918 г. в газете «Петроградская правда». Яковлева отозвана из Питера по прямому указанию Ленина. Причиной отзыва послужил ее «небезукоризненный» образ жизни. Запутавшись в связях с кавалерами, она «превратилась в источник информации для белогвардейских организаций и зарубежных спецслужб». После 1919 г. работала на различных должностях: секретарем Московского комитета РКП(б), секретарем Сиббюро ЦК РКП(б), министром финансов РСФСР и других, была делегатом VII, X, XI, XIV, XVI и XVII съездов партии. Арестована 12 сентября 1937 г. по подозрению в участии в террористической троцкистской организации и 14 мая 1938 г. приговорена к тюремному заключению сроком на двадцать лет. Расстреляна 11 сентября 1941 г. в Медведском лесу недалеко от Орла (168).

Бош Евгения Богдановна (Готлибовна) (1879—1925 гг.) родилась в г. Очаков Херсонской губернии в семье немца-колониста Готлиба Майша, который имел значительные земельные угодья на Херсонщине, и молдавской дворянки Марии Круссер. Три года Евгения посещала Вознесенскую женскую гимназию. Активная участница революционного движения в России. Устанавливала советскую власть в Киеве, а потом бежала с киевскими большевиками в Харьков. По настоянию Ленина и Свердлова Бош направлена в Пензу, где возглавила губком РКП(б). В этом регионе, по мнению В.И. Ленина, была «необходима твердая рука» для активизации работы по изъятию хлеба у крестьянства. В Пензенской губернии надолго запомнили жестокость Е. Бош, проявленную при подавлении крестьянских восстаний в уездах. Когда пензенские коммунисты — члены губисполкома — воспрепятствовали ее попыткам устроить массовые расправы над крестьянами, Е. Бош в телеграмме на имя Ленина обвинила их «в излишней мягкости и саботаже». Исследователи склоняются к мнению, что Е. Бош, будучи «психически неуравновешенным человеком», сама спровоцировала крестьянские волнения в Пензенском уезде, куда выезжала в качестве агитатора продотряда. По воспоминаниям очевидцев, «. в селе Кучки Бош во время митинга на сельской площади лично застрелила крестьянина, отказавшегося сдавать хлеб. Именно этот поступок возмутил крестьян и вызвал цепную реакцию насилия». Жестокость Бош по отношению к крестьянству сочеталась с ее неспособностью пресечь злоупотребления своих продотрядовцев, многие из которых не сдавали изъятый у крестьян хлеб, а обменивали его на водку. Покончила жизнь самоубийством (169: 279—280).

Розмирович-Трояновская Елена Федоровна (1886—1953 гг.). Активная участница революционного движения в России. Двоюродная сестра Евгении Бош. Жена Николая Крыленко и Александра Трояновского. Мать третьей жены В.В. Куйбышева Галины Александровны Трояновской. Окончила юридический факультет Парижского университета. В партии с 1904 г. Имела конспиративные имена Евгения, Таня, Галина. Разоблачила провокатора Романа Малиновского. По личной характеристике В.И. Ленина: «Свидетельствую, по опыту лично моему и ЦК 1912—1913 гг., что работник это очень крупный и ценный для партии». В 1918—1922 гг. была одновременно председателем Главного политуправления НКПС и председателем следственного комитета Верховного трибунала при ВЦИК. Занимала ответственные посты в НКПС, Наркомате РКИ, Наркомате связи. В 1935—1939 гг. была директором Государственной библиотеки им. Ленина, затем сотрудница ИМЛИ АН СССР. Похоронена на Новодевичьем кладбище (170).

Бениславская Галина Артуровна (1897—1926 гг.), член партии с 1919 г С этого же времени работает в Особой межведомственной комиссии при ВЧК. Ведет богемную жизнь. В 1920 г. познакомилась с Сергеем Есениным, якобы влюбилась в него и некоторое время поэт с сестрами жил у нее в комнате. По другим данным, она была «приставлена» к нему ВЧК для наблюдения. Эту версию подкрепил Ф. Морозов в литературно-историческом журнале тем, что «Галина Артуровна состояла секретарем при “сером кардинале ВЧК-НКВД Якове Агранове, который был другом поэта”». Многие другие авторы также сходились в том, что Бениславская дружила с поэтом по указанию Агранова. Галина Артуровна лечилась в клинике от «нервного заболевания»; видимо, это наследственное, т.к. ее мать также болела психическими болезнями. Жизнь Есенина оборвалась, или ее оборвали, 27 декабря 1925 г. Бениславская застрелилась на могиле поэта 3 декабря 1926 г., почти через год после его гибели. Что это было? Любовь? Угрызения совести? Кто знает (171:101—116).

Соболь Раиса Романовна (1904—1988 гг.) родилась в Киеве в семье директора крупного завода. В 1921—1923 гг. училась на юрфаке Харьковского университета, работала в уголовном розыске. С1925 г. член ВКП(б), с 1926 г. — работа в экономическом, а затем в иностранном отделе ОГПУ. В 1938 г. по показаниям своего осужденного мужа, с которым прожила тринадцать лет, арестована и приговорена к восьми годам лишения свободы. По просьбе Судоплатова в 1941 г. освобождена Берией и восстановлена в органах госбезопасности. Работала оперуполномоченным Особого отдела и инструктором разведывательного отдела. В1946 г. вышла в отставку и начала литературную деятельность под псевдонимом Ирина Гуро. Награждена орденом и медалями (172:118).

Андреева-Горбунова Александра Азаровна (1988—1951 гг.). Дочь священника. В семнадцать лет вступила в РСДРП(б). Занималась пропагандистской деятельностью на Урале. В 1907 г. арестована и отсидела четыре годавтюрьме. С1911 по 1919 г. продолжила подпольную работу. В 1919 г. в Москве поступает на работу в ЧК. С1921 г. помощник начальника Секретного отдела ВЧК по следствию, затем заместитель начальника Секретного отдела ОГПУ. Кроме того, она ведала работой следственных изоляторов ОГПУ-НКВД. За время работы в органах награждалась боевым оружием и дважды знаком «Почетный чекист». Она единственная женщина-чекист, которой было присвоено звание майора (по другим данным, старшего майора) госбезопасности, соответствующее армейскому званию генерала. В 1938 г. уволена по болезни, но в конце года арестована по подозрению во «вредительской деятельности» и осуждена на пятнадцать лет исправи-тельно-трудовых лагерей и пять лет поражения в правах. В заявлениях на имя Берии писала: «Тяжело в лагере мне — чекисту, работавшему восемнадцать лет по борьбе с политическими врагами советской власти. Члены антисоветских политических партий и особенно троцкисты, знавшие меня по работе в ВЧК-ОГПУ-НКВД, встретив меня здесь, создали для меня невыносимую обстановку». Умерла в Интинском HTJI в 1951 г. Последний документ в ее личном деле гласил: «Труп, доставленный по месту погребения, одет в нижнее белье, уложен в деревянный гроб, на левой ноге умершей привязана дощечка с надписью (фамилия, имя, отчество), на могиле поставлен столбик с надписью «литер № И-16». Определением Военной коллегии Верховного суда от 29 июня 1957 г. реабилитирована (173).

http://history.wikireading.ru/251295

Поделиться:
Нет комментариев

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.