Крестовые походы

Предисловие
Военные походы крестоносцев против мусульман – излюбленная тема в Европе. Автор, не жалея слов, копнёт до самых глубин и в подробностях опишет каждый крестовый поход, с конца XI века вплоть до середины XV.

После описания основных мотивов крестовых походов, в статье вы найдёте таблицу с их целями и организаторами.
Тенденцию к организации крестовых походов распространил папа Урбан II. Именно его воодушевляющий призыв к оружию ознаменовал начало первого похода в Константинополь. Но не все так просто. Статья расскажет о нюансах этого масштабного политического шага, а также о его влиянии на последующие крестовые походы.

Интересный факт (множество которых можно найти в конце статьи) – на крестовые походы вечно не хватало денег; возможно, поэтому они и закончились.
А дальше автор приведет все возможные версии, по которым крестоносцы так и стягивались на восток, по пути разбивая мифы о них. Например, мнение о том, что крестоносцы пытались обратить мусульман в свою веру – ошибочно. Европейцы даже позволяли молиться в захваченных мечетях, что демонстрирует гуманность крестоносцев к “неверным”.

В основе крестовых походов лежит целый комплекс демографических, социально-экономических, политических, религиозных и психологических мотивов, не всегда осознававшихся их участниками.

Причины крестовых походов

Содержание

Начавшийся в 11 в. в Западной Европе демографический рост натолкнулся на ограниченность ресурсов, в первую очередь, земли как основного средства производства (низкая производительность труда и урожайность). Демографическое давление обострилось в связи с прогрессом товарно-денежных отношений, что делало человека более зависимым от рыночной конъюнктуры, а его экономическое положение – менее устойчивым. Возник значительный излишек народонаселения, который не мог быть обеспечен в рамках средневековой системы хозяйствования: он образовывался за счет младших сыновей феодалов (в ряде стран господствовало право майората – наследование отцовских земельных владений только старшим сыном), обедневших рыцарей, мелкого и обезземеленного крестьянства. По словам Ж.Ле Гоффа, «крестовые походы воспринимались как очищающее средство от перенаселенности Запада». Укреплявшееся в сознании представление о несметных богатствах Востока порождало жажду завоевания плодородных заморских земель и приобретения сокровищ (золота, серебра, драгоценных камней, изысканных тканей).

Для итальянских торговых городов-республик Венеции, Генуи, Пизы экспансия на Восток была продолжением их борьбы с арабами за господство на Средиземном море. Их поддержка крестоносного движения обуславливалась стремлением утвердиться на берегах Леванта и поставить под контроль основные торговые пути в Месопотамию, Аравию и Индию.

Демографическое давление способствовало росту политической напряженности. Постоянной чертой европейской жизни стали междоусобицы, феодальные войны, крестьянские мятежи. Крестовые походы давали возможность канализировать агрессивную энергию фрустрированных групп феодального общества в справедливую войну с «неверными» и тем самым обеспечить консолидацию христианского мира.

В конце 1080-х – начале 1090-х социально-экономические и политические трудности усугубились чередой стихийных бедствий (суровые зимы, наводнения) и эпидемий (прежде всего «горячки» и чумы), обрушившихся в первую очередь на Германию, прирейнские области и Восточную Францию. Это способствовало широкому распространению во всех слоях средневекового общества религиозной экзальтации, аскетизма, отшельничества. Потребность в религиозном подвиге и даже в самопожертвовании, обеспечивающих искупление грехов и достижение вечного спасения, нашла свое адекватное выражение в идее особого паломничества в Святую землю ради освобождения Гроба Господня.

В психологическом плане стремление овладеть богатствами Востока и надежда на вечное спасение соединились со свойственной европейцам жаждой странствий и приключений. Путешествие в неизведанное давало возможность вырваться из привычного однообразного мира и избавиться от связанных с ним тягот и бедствий. Ожидание загробного блаженства причудливо сплеталось с поиском земного рая.

Инициатором и главным организатором крестоносного движения стало папство, существенно укрепившее свои позиции во второй половине 11 в. В результате Клюнийского движения (см. также КЛЮНИЙСКОЕ АББАТСТВО) и реформ Григория VII (1073–1085) значительно возрос авторитет католической церкви, и она вновь могла претендовать на роль лидера западно-христианского мира.

Таблица крестовых походов

Нажмите плюс чтоб посмотреть таблицу крестовых походов
1 крестовый поход (1096 – 1099 гг.) Организатор – папа Урбан II. Рыцари из Франции, Германии, Италии Желание римских пап распространить свою власть на новые страны, западных феодалов – приобрести новые владения и увеличить доходы. Освобождение Никеи (1097 г.), захват Эдессы (1098 г.), овладение Иерусалимом (1099 г.). Создание государства Триполи, княжества Антиохского, графства Эдесского, Иерусалимского королевства
2 крестовый поход (1147 – 1149 гг.) Возглавляли Людовиг VII Французский и германский император Конрад III Потеря крестоносцами Эдессы (1144 г.). Полная неудача крестоносцев
3 крестовый поход (1189 – 1192 гг.) Возглавляли германский император Фридрих I Барбаросса, французский король Филипп II Август и английский король Ричард I Львиное Сердце Цель похода – вернуть Иерусалим, захваченный мусульманами. потерпели неудачу.
4 крестовый поход (1202 – 1204 гг.) Организатор – папа Иннокентий III. Французские, итальянские, германские феодалы Жестокое разграбление христианского Константинополя. Распад Византийской империи: греческие государства – Эпирское царство, Никейская и Трапезундская империи. Крестоносцы создали Латинскую империю
5 крестовый поход (1217 – 1221 гг.) Герцог Австрии Леопольд VI, король Венгрии Андраш II, и другие Был организован поход в Палестину и Египет. Потерпели провал наступления в Египте и в переговорах по Иерусалиму из-за того что отсутствовало единство в руководстве.
6 крестовый поход (1228 – 1229 гг.) Германский король и император Римской империи Фридрих II Штауфен 18 марта 1229 года Иерусалим в результате заключения договора с египетским султаном, но в 1244 году город снова перешел к мусульманам.
7 крестовый поход (1248 – 1254 гг.) Французкий король Людовик IX Святой. Поход на Египет. Поражение крестоносцев, взятие в плен короля с последующим выкупом и возвращением домой.
8 крестовый поход (1270-1291 гг.) Монгольские войска Последний и неудачный. Рыцари потеряли все владения на Востоке, кроме о. Кипр. Разорение стран Восточного Средиземноморья

Первый крестовый поход (1096-1099)

Первый крестовый поход — одно из самых исследованных событий в мировой истории. История рыцарей, взявшихся за оружие и пересекших Европу ради спасения Иерусалима, захватила писателей той эпохи и до сих пор вдохновляет историков и их читателей. Рассказы об удивительном героизме, о первых боях с мусульманами, о тяготах, пережитых солдатами-пилигримами во время похода на Восток, завершившегося избиением населения Иерусалима в 1099 году, слышны на Западе на протяжении уже почти тысячи лет. Художественные образы и темы, истоки которых лежат в эпохе Крестовых походов, постоянно проявляются в европейской музыке, литературе и искусстве. Даже само словосочетание «Крестовый поход», дословно означающее Крестный путь*, приобрело более широкий смысл: опасное, но в конце концов успешное противостояние сил добра и сил зла. Тема Первого крестового похода обрела такую популярность у разных слоев населения благодаря своей драматичности и жестокости.

Буквально в последние несколько лет внимание историков переключилось на апокалиптические ожидания европейцев раннего Средневековья как на важный контекст похода на Иерусалим. Применение психоаналитического метода позволило предположить, что рыцари, идущие на Иерусалим, искали выход подавляемым сексуальным влечениям. Одновременно экономисты изучили дисбаланс спроса и предложения в конце XI века и исследовали поход с точки зрения распределения ресурсов в Европе и Средиземноморье в период раннего Средневековья. Чтобы разобраться в демографических процессах (изменения численности, состава и размещения населения) в конце XI века, генетики провели исследования митохондриальной ДНК жителей южной Анатолии. Другие ученые доказали, что период времени, приходящийся на Крестовый поход, был единственным до конца XII века, когда валовой внутренний продукт превзошел рост населения, из этого был сделан вывод о том, что можно найти параллели между средневековыми и современными демографическими показателями и экономическим бумом.

И все же, несмотря на наш постоянный интерес к Первому крестовому походу, выявление его истинных причин вызывало удивительно мало интереса. В течение без малого десяти столетий внимание ученых и писателей было приковано к папе Урбану II, его выступлению в Клермоне и вызванному им взрыву воодушевления среди европейского рыцарства.

Однако катализатором похода на Иерусалим являлся не папа, а совсем другой человек: призыв к оружию, озвученный Урбаном, был ответом на просьбу о помощи, поступившую от Алексея I Комнина, императора Константинополя.

Этот город был основан в IV веке как вторая столица Римской империи, из которой императоры могли управлять обширными провинциями в Восточном Средиземноморье. «Новый Рим» скоро стал известен под именем своего основателя, императора Константина. Расположенный на западном берегу пролива Босфор, Константинополь постепенно превратился в крупнейший город Европы, украшенный триумфальными арками, дворцами, статуями императоров и многочисленными церквями и монастырями, построенными в течение столетий после того, как Константин принял христианство. Восточная Римская империя продолжала процветать после исчезновения западных провинций и падения «Старого Рима » в V веке. К 1025 году она контролировала большую часть Балкан, Южную Италию, Малую Азию и обширные территории на Кавказе и в северной Сирии. Ее притязания распространялись и на Сицилию**.

Через семьдесят лет картина полностью изменилась. Турки-кочевники хлынули в Анатолию, разграбили несколько важных городов и нанесли большой ущерб этой провинции. Балканы подвергались почти непрерывным нападениям в течение десятилетий с очень похожими последствиями. Принадлежавшие империи территории в Апулии и Калабрии были потеряны — они перешли в руки норманнских авантюристов, завоевавших их менее чем за двадцать лет. Человеком, который стоял на распутье между крушением империи и ее спасением, был Алексей I Комнин. Этот выдающийся молодой военачальник не унаследовал престол, а взошел на него в результате успешного бунта военных в 1081 году в возрасте примерно двадцати пяти лет.

Первые годы пребывания Алексея I на престоле были не простыми — он был вынужден противостоять внешним угрозам, с которыми сталкивалась Византия, и одновременно подчинять империю себе. Будучи узурпатором, он не обладал легитимной властью наследника престола. По этой причине Алексей I подошел к проблеме укрепления своих позиций прагматично, консолидируя власть и продвигая на самые важные посты в империи своих ближайших союзников и членов семьи. Однако к середине 90-х годов XI века его власть постепенно ослабевала, а враги наступали на Византию со всех сторон.

В 1095 году Алексей I отправил послов со срочным посланием к Урбану II. Найдя папу в Пьяченце, посланцы византийского императора «умоляли его святейшество и всех верующих в Иисуса Христа прийти на помощь и защитить от язычников Святую церковь, которая на этой земле почти уничтожена безбожниками, достигшими уже стен самого Константинополя». Урбан II отреагировал сразу, объявив, что отправляется на север, во Францию, чтобы собрать силы для помощи императору. Таким образом, именно обращение Алексея I стало толчком к началу Первого крестового похода. Несмотря на то что прибытие византийских послов регулярно упоминается в современных исторических исследованиях Первого крестового похода, то, о чем просил император и почему, как правило, обходят молчанием.

В результате Крестовый поход обычно считается призывом папы к оружию: воины Христа с боями прокладывают себе дорогу в Иерусалим во имя Господа. Такой вид эта история приобрела почти сразу после того, как рыцари встали под стенами города в 1099 году, и в этой форме она была принята почти повсеместно — писателями, художниками, кинематографистами и прочими. Но истинные причины Первого крестового похода все же кроются в том, что происходило внутри и вокруг Константинополя в конце XI века. Эта книга показывает, что причины этого великого предприятия следует искать не на Западе, а на Востоке. Почему Алексей I попросил помощи в 1095 году? Почему он обратился к папе, религиозному лидеру, не располагающему собственной армией? Если принимать во внимание знаменитый раскол, произошедший между католической и православной церквями в 1054 году, то почему Урбан II вообще хотел прийти на помощь императору? Почему Алексей I ждал до 1095 года, чтобы обратиться за поддержкой, хотя турки стали хозяевами Малой Азии в 1071 году после катастрофического поражения византийской армии в битве при Манцикерте? Почему вообще состоялся Первый крестовый поход?

Существует две причины, почему роль Византии в организации экспедиции существенным образом искажается и принижается. Во-первых, после взятия Иерусалима европейские историографы, которые в ту эпоху были исключительно лицами духовного звания, делали все возможное для того, чтобы подчеркнуть центральную роль папы в появлении идеи Крестового похода и его организации. Эта позиция еще более усилилась благодаря образованию в Леванте так называемых государств крестоносцев. Центрами их стали Иерусалим, Эдесса, Триполи и прежде всего Антиохия. Новые государственные образования нуждались в истории, которая объяснила бы, каким образом они оказались под властью рыцарей с Запада.

Такие авторы, как Раймунд Ажильский, Альберт Аахенский и Фульхерий Шартрский, предоставили нам не менее яркие, но безапелляционные описания похода, в которых мы видим постоянные столкновения соперничавших лидеров, отношения которых сопровождались постоянным двуличием и вероломством. Они рассказывали о сражениях, в которых катастрофа неожиданно сменялась победой; о падении боевого духа воинства, когда во время осады городов в лагеря крестоносцев прилетали отрубленные головы попавших в плен рыцарей; об ужасе, который они испытали, когда на их глазах священников вешали вниз головой на городских стенах и избивали, чтобы насолить пришельцам с Запада; о том, как турецкие лазутчики нападали из засады на знатных особ, развлекавшихся со своими любовницами во фруктовых садах, и безжалостно резали их.

Восточные первоисточники устроены куда более сложно. И проблема тут не в объеме материала — историкам известно множество летописей, писем, речей, докладов и других документов, написанных на греческом, армянском, древнесирийском, древнееврейском и арабском языках, которые дают возможность посмотреть на период перед Первым крестовым походом с различных точек зрения. Дело в том, что эти источники использовались значительно реже и хуже, чем западные. Самым важным и сложным из восточных текстов является «Алексиада» Анны Комнины. Этот труд о правлении императора Алексея I, написанный в середине XII века его старшей дочерью, часто неверно понимали и неправильно использовали. «Алексиада» написана на греческом языке, ярком и цветистом, полна сложных нюансов, аллюзий и намеков, которые легко не заметить. В частности, хронологическая последовательность событий, представленная автором, часто ненадежна: события нередко перемещены во времени, описываются в разных частях текста или же одно и то же происшествие описывается несколько раз.

Картина, представленная в труде Анны Комнины, вводит в заблуждение; в действительности тщательная переоценка «Алексиады», выполненная с использованием других источников, приводит к удивительным выводам, резко расходящимся с общепринятыми взглядами. В прошлом считалось, что византийский император обращался за военной помощью к Западу, чтобы предпринять авантюрную попытку возвращения Малой Азии под свой контроль с позиции силы. В реальности дело обстояло совсем по-другому. Его призыв о помощи к Западу — жест правителя, чей режим и империя балансируют на грани катастрофы — был подобен последнему отчаянному броску игрока в кости. Тот факт, что ситуация в Малой Азии накануне Первого крестового похода в прошлом не была досконально изучена и понята, исключительно важен. Рыцари направлялись на Восток, чтобы сразиться с турками, которые поставили на колени Византийскую империю.

Арабские историки считали, что эти турки относились к огузским племенам, кочевавшим к востоку от Каспийского моря. Они были степным народом, и их храбрость в бою позволила им окончательно разгромить Багдадский халифат, когда тот начал распадаться в конце X века.
Начиная с 1030-х годов, т. е. вскоре после принятия ими ислама, турки считались доминирующей силой в регионе. В течение жизни одного поколения после этого они подчинили себе Багдад, а их лидер, Тогрул-бек, стал султаном, сосредоточив в своих руках все полномочия халифа. Турки непрерывно расширяли границы своих владений в западном направлении. Вскоре они начали совершать набеги на Кавказ и Малую Азию, сея разрушения и вызывая панику у местного населения.

Турки быстро и незаметно перемещались на приземистых центральноазиатских лошадях, сила и выносливость которых прекрасно подходили для передвижения по гористой местности и отвесным склонам ущелий, которых было много в этом регионе. Согласно одному из источников, лошади турок «были быстрыми, как орлы, с копытами, твердыми, как скала». По словам современников, турки набрасывались на тех, кто встречался им на пути, подобно волкам, терзающим свою добычу. К моменту выступления папы Урбана II в Клермоне турки уничтожили структуры военного и гражданского управления византийцев в Анатолии, просуществовавшие несколько столетий, и захватили несколько важных для верующих христиан городов. Незадолго до Первого крестового похода им покорились родной город Иоанна Богослова Эфес, Никея, в которой прошел Первый вселенский собор, и Антиохия, где располагается церковь, основанная самим апостолом Петром.

Неудивительно, что папа призывал к спасению церкви на Востоке в своих речах и воззваниях в середине 1090-х годов. Выходит, что корни Первого крестового похода лежат вовсе не у подножий холмов Клермона или в Ватикане, а в Малой Азии и Константинополе. Слишком долго в освещении Крестового похода доминировали голоса с Запада. Однако те рыцари, которые в воодушевлении отправились в путь в 1096 году, реагировали на кризис, развивавшийся по другую сторону Средиземноморья. Военные поражения, вялотекущая гражданская война и постоянные мятежи поставили Византийскую империю на грань катастрофы. И именно Запад, к которому был вынужден обратиться Алексей I Комнин, и его призыв к папе Урбану II стали катализаторами последующих событий.

Источник: naukatv.ru

Второй крестовый поход (1147-1149)

Второй крестовый поход под руководством французского короля Людовика VII и немецкого императора Конрада III состоялся в 1147—1149 годах.
Рассмотрим предпосылки, причины, цели и результаты этого похода на Святую землю.
В 1137 г. византийский император Иоанн II напал на Антиохию и завоевал ее. Государства крестоносцев на Святой земле были между собой в таком разладе, что даже не помогли Антиохии.
Под конец 1143 года сильный мусульманский эмир Имад-ад-дин Зенги напал на графство Эдесса и вырвал его у крестоносцев. Потеря Эдессы вызвала гнев и огорчение как в Европе, так и на Святой земле, ибо возникло опасение, что теперь мусульманские государства широким фронтом выступят против крестоносцев.

В то время, когда Эдесса пала под ударами мусульман, другие христианские княжества Святой земли находились или в стесненном положении, или были заняты вопросами чисто эгоистического характера и поэтому как не могли подать помощи Эдесскому княжеству, так не в состоянии были заменить для христиан его значения.4
В Иерусалиме незадолго перед тем умер король Фульк, тот самый, который соединил интересы Иерусалимского княжества с интересами своих французских владений.

После его смерти во главе королевства стала вдова, королева Мелизинда, опекунша Бодуэна III; непокорность вассальных князей отняла у нее всякую возможность и средства даже для защиты собственных владений – Иерусалим находился в опасности и не мог подать помощи Эдессе.

Что касается Антиохии, то князь Раймунд завязал войну с Византией, кончившуюся для него полной неудачей, и таким образом также не мог подать помощи Эдессе.

В 1144 году на римском престоле сидел папа римский Евгений III — человек, не отличавшийся ни большой силой воли, ни энергией, ни умом, а также не имевший широких политических взглядов. Ему предстояло бы, пользуясь властным положением церкви, принять под свою руку дело защиты восточно-азиатских княжеств на Святой земле, но к этому времени положение папы, даже в самой Италии, было далеко не властное: римский престол был жертвой партий, а авторитету церкви угрожало новое демократическое течение, которое возглавлял Арнольд Брешианский, ученик Бернарда, аббата Клерво.
Как Арнольд Брешианский, так и его знаменитый учитель происходили из известной монашеской конгрегации монастыря Клюни и были выразителями идей, распространяемых этим монастырем. Арнольд столько же был политик-философ, сколько и проповедник. Его политические взгляды были основаны на демократическом принципе. Он всеми силами своего красноречия и влияния боролся против светской власти папы и против злоупотреблений, вкравшихся в церковный строй того времени.

За Арнольдом следовал целый ряд проповедников-монахов, распространявших те же идеи. Проповедь Арнольда подняла целую бурю против папы.
К тому же времени городовое движение, с его демократическим характером, особенно энергично охватило Италию. Во главе городов стоял не архиепископ, не светские феодалы и дворяне, а народ; воскресла и древняя форма правления – сенат и народ, воскрес даже античный термин «senatus populuaque Romanus». Вместо устарелого устройства, вместо вассалитета и сюзеренитета выдвигались коммуны, которые в высшей степени неблагосклонно относились к духовным князьям.4Король Франции Людовик VII
Германский король Конрад III также был поставлен в затруднительные обстоятельства борьбой с Вельфами и, в свою очередь, выжидал поддержки из Рима, надеясь, что папа пришлет ему корону и тем укрепит его шаткое положение на троне.

Нельзя было надеяться, что Папа Римский или король примут на себя инициативу Второго крестового похода.

Король Франции Людовик VII, прежде чем решиться на такой важный шаг, как поход в Святую землю, спросил мнения у аббата Сугерия, своего воспитателя и советника, который, не отговаривая короля от доброго намерения, посоветовал принять все меры, чтобы обеспечить должный успех предприятию. Людовик VII пожелал узнать настроение народа и духовенства.
По просьбе иерусалимского короля папа Евгений III вновь призвал к крестовому походу. Организацию его взял на себя аббат Бернар Клервоский, который пользовался большим авторитетом.
31 марта 1146 г. перед вновь воздвигнутой церковью св. Магдалины в Везеле, в Бургундии, он в пламенных выражениях увещевал своих слушателей принять участие в крестовом походе.

Содрогнутся и вострепещут страны, ибо Господь на небесах начал терять свою землю. Я повторяю: свою землю, ибо там Он учил слово Отца своего, там более тридцати лет Он странствовал меж людей.
И только наши грехи повинны в том, что недруги креста в той земле снова начали поднимать свою нечестивую голову: острием своего меча они опустошают Землю обетованную.
О ты, храбрый рыцарь, о ты, воинственный муж, перед тобой битва, не чреватая опасностью, ибо победа в ней приносит славу, а смерть — выигрыш.
Но коль скоро ты искатель барыша, я обещаю тебе необъятный рынок, и поспешай, дабы он не ускользнул от тебя».

Возгласы:

«Бог того хочет! Богу так угодно!» покрывали этот призыв, как и когда-то в Клермоне. Возбужденный энтузиазмом толпы, оратор предрек успех похода в Святую землю и угрожал божественным гневом тем, кто не обагрит свой меч кровью неверных во имя Иисуса Христа.

Среди всеобщего волнения король Франции Людовик VII пал к ногам Бернара и попросил у него крест, после чего повторил призыв, убеждая всех верующих сопровождать его на Восток. Алиенора Аквитанская вслед за своим супругом получила знак креста из рук аббата Клервосского, за нею последовали графы Тулузский, Шампанский, Фландрский, Неверский, Аршамбо де Бурбон, Энгеран де Куси, Гуго де Лузиньян, множество баронов, рыцарей и духовных лиц.

Поскольку всем не хватило крестов, Бернар порвал свою рясу, чтобы наделать новых, и многие прелаты последовали его примеру.
В дальнейших своих посланиях аббат призывал к походу в Святую землю и обещал всем участникам отпущение грехов.
Его просили, чтобы он возглавил этот крестовый поход. Но, помня пример Петра Пустынника, Бернар уклонился от этой чести и, так как призывы были настойчивы, даже обратился к защите папы. В целом его проповедь во Франции имела такой успех, что, по его словам, «обезлюдели села и города».

Правда, то там, то здесь раздавались голоса, что вместо неверных на Востоке лучше бы изгнать нечестивых славян из Пруссии либо мусульман из Испании.

Некоторые северогерманские князья, такие как Генрих Лев, Альбрехт Медведь и другие, сообразили, что не имеют надобности искать борьбы с неверными на отдаленном Востоке, что рядом с ними есть масса вендов, языческих народов славянского происхождения, которые до сих пор не принимали к себе христианских проповедников и обратились с этим пожелеанием в Рим.
Бернард Клервоский проповедует Второй крестовый поход

Бернар и это одобрил, после чего папа посулил отпущение грехов и тем крестоносцам, которые выступят против славянских язычников.
Генрих Лев и Альбрехт Медведь, — были местные графы, князья саксонские. Задача саксонского племени, начиная с Карла Великого, заключалась в культурной и религиозной экспансии на славянские племена, между Эльбой и Одером. Трудно сказать, чтобы эта борьба, велась исключительно в интересах религиозных, она имела в виду также и цели чисто экономического характера: саксонские князья стремились приобрести новые земли для колонизации и тем способствовать распространению немецкого элемента на Востоке.
Раз земля завоевана, то появляется правитель области — маркграф, являются миссионеры и колонисты.

Альбрехт Медведь был маркграф Бранденбурга, возникшего на славянских землях. Для похода на славян составилась армия, доходившая до 100 тысяч человек.

Вендские славяне, предводителем которых был в то время князь бодричей Никлот, могли оказать немцам лишь слабое сопротивление. Результатом похода, одобренного церковью и сопровождавшегося страшными жестокостями, убийствами и грабежами, было то, что немцы приобрели ещё более прочное положение в славянских землях.

Тем временем император Конрад III, покончив с внутренними смутами в Германии, созвал генеральный сейм в Шпейере. Бернар, прибыв на сейм, проповедовал войну с неверными и мир между государями. Император, мотивируя свою позицию сложностью положения в стране, долго не поддавался этим призывам, но настойчивость аббата Клервосского и его умение воздействовать на эмоции в конце концов принесли плоды, и Конрад, а затем и многие из его баронов приняли крест.

Следом за ними пошли феодалы Баварии, Чехии, Штирии и Каринтии, в числе прочих брат императора, Отгон Фрезингенский, ставший историографом похода.
Как обычно, проповедь Бернара сопровождалась чудесами, и толпы слушателей, уверовав в святость аббата, рвали его одежду, чтобы получить клочок ее как знак участия в будущем крестовом походе на Cвятую землю.

Самым больным вопросом было изыскание средств на столь дорогое предприятие. Конечно, оказалось много добровольных пожертвований со стороны тех, кто лично не смог принять участия в походе; но эти благочестивые дары не могли сделать погоду.

Людовик VII брал займы и выколачивал увеличенные налоги. Святой Бернар подсказал королю еще одну меру: он считал, что в уплату избавления евреев от смерти, можно воспользоваться их богатствами, «отнять сокровища, накопленные ростовщичеством и святотатством»6 и король широко воспользовался этим советом.
Наконец, само духовенство, обогатившееся за первую священную войну, должно было поделиться своими богатствами ради второй; во многих аббатствах драгоценная церковная утварь была продана для покупки оружия и других расходов войны во имя Иисуса Христа.

Властители светские последовали примеру владык духовных. Некоторые бароны заложили поместья, но большинство ограничились нажимом на своих вассалов и крестьян.
Современные писатели отмечают, что безмерные налоги, выдираемые из народа, и грабежи церквей стали даже охлаждать первоначальный восторг к Крестовому походу на Святую землю.
Германский король Конрад III и французский король Людовик VII встали во главе войск и выcтупили в поход весной 1147 г.
Посланцы Рожера, короля Апулии и Сицилии, предложили крестоносцам корабли и продовольствие, позволяя избежать столкновений с Византией, так как морской путь представлял меньше опасностей и трудностей. Но крестоносцы все же выбрали по сложившейся традиции путь сухопутный.

В отличие от Первого похода, теперь с самого начала было больше организованности и порядка: участие двух могущественных государей не могло не сказаться на самом характере экспедиции крестоносцев на Святую землю. На этот раз бароны и рыцари не брали с собой ни собак, ни охотничьих соколов, зато запаслись не только оружием, но и орудиями, необходимыми для наведения мостов и прокладывания дорог.

Цель, которую предстояло достигнуть Второму крестовому походу, была ясно намечена и строго определена: ослабить эмира Зенги и отнять у него Эдессу.

Французские крестоносцы должны были соединиться в Меце, немецкие – в Регенсбурге.
Примеру Франции и Германии последовали Англия, Фландрия и Италия. С Альпийских предгорий, из Ломбардии и Пьемонта двинулись воины креста под предводительством маркиза Монферратского и графа Морьенского, дяди французского короля. Английские крестоносцы отправились на судах из гаваней Ла-Манша, направляясь к Испании. Фламандцы шли во главе со своим графом Тьерри, который уже побывал там, в Святой земле и прославился.

Германские крестоносцы, понеся малочисленные потери в стычках с венграми, прошли через Венгрию и вошли в византийские земли.
Здесь, едва запасы продовольствия начали подходить к концу, германские крестоносцы занялись грабежами. Византийский император Мануил I был так возмущен постыдным поведением крестоносцев, что даже отказался принять короля Конрада.

Под влиянием грозившей со всех сторон опасности Мануил сделал шаг, который в самом корне подрывал предположенные Вторым крестовым походом задачи и цели, — он заключил союз с турками-сельджуками; правда, это не был союз наступательный, он имел целью обезопасить империю и пригрозить латинянам на случай, если бы последние вздумали угрожать Константинополю. Но тем не менее этот союз имел весьма важное значение в том отношении, что он давал понять сельджукам, что им придется считаться только с одним западным ополчением. Заключая этот союз с иконийским султаном, Мануил давал понять, что он не смотрит на сельджуков как на врагов: оберегая свои личные интересы, он умывал руки, предоставляя крестоносцам действовать на собственный риск собственными силами и средствами.

Когда воинство креста проходило через Анатолию, 26 октября 1147 года оно подверглось под Дорилеем нападению сельджуков. Германское войско понесло большие потери, королю Конраду удалось спастись, он вернулся в Никеи, где и дождался подхода французских сил.
Почти в то самое время, когда Конрад потерпел страшное поражение, Людовик VII приближался к Константинополю. Происходили обычные столкновения между французским войском и византийским правительством.

Чтобы поскорее отделаться от них и принудить рыцарей французского войска к ленной присяге, император Мануил употребил хитрость. Между французами был пущен слух, что немцы, переправившиеся в Азию, быстро подвигаются вперед, шаг за шагом одерживают блистательные победы; так что французам нечего будет делать в Азии.
Французские крестоносцы, принявшие все слухи за чистую монету, потребовали переправить их поскорее через Босфор. И уже на Азиатском берегу французы узнали о несчастной участи немецкого войска; в Никее свиделись оба короля, — Людовик и Конрад, решившие продолжать путь вместе, в верном союзе.

Так как путь от Никеи до Дорилея был покрыт трупами и облит христианской кровью, оба короля желали избавить войско от тяжелого зрелища и потому отправились обходным путем, на Адрамитий, Пергам и Смирну.

Путь этот был чрезвычайно трудный, замедлявший движение крестоносцев; выбирая этот путь, короли надеялись встретить здесь менее опасностей со стороны мусульман. Надежды их однако не оправдались: турецкие наездники держали в постоянном напряжении крестоносную армию, замедляли путь, грабили, отбивали людей и обозы.

Кроме того, недостаток съестных припасов и фуража заставил Людовика бросить массу вьючных животных и багажа. Французский король, не предвидя всех этих затруднений, взял с собой многочисленную свиту; поезд его, в котором присутствовала и его супруга Элеонора, был в высшей степени блистательный, пышный, не соответствовавший важности предприятия, связанного с такими затруднениями и опасностями.

Крестоносное ополчение двигалось очень медленно, теряя на своем пути массу людей, вьючного скота и багажа.
Между тем Конрад III, Людовик VII, патриарх и король Иерусалима провели тайный совет на котором пересмотрели цели своего крестового похода и приняли решение всеми наличными силами овладеть Дамаском, сулившим им богатую добычу. Но таким решением они лишь толкнули сирийского правителя в объятия сельджукского князя из Алеппо, который надвигался с большим войском и с которым отношения у Сирии до этого были враждебными.

Вскоре стало ясно, что второй крестовый поход не достигнет своей цели — вернуть утраченную Эдессу.

Армия крестоносцев направилась на Дамаск, в начале июня с присоединившимися рыцарями Храма и иоаннитами перешла Ливанский хребет и разбила лагерь у местечка Дари, откуда был виден Дамаск. Этот древний город, «жилище утех и роскоши», неоднократно переходил из рук в руки, пока во времена Мухаммеда мусульмане окончательно не забрали его у христиан.
Дамаск оказался укреплённым сильными стенами и защищённым значительным гарнизоном; осада Дамаска требовала продолжительного времени и значительных усилий. Христианское войско направило свои силы против той части города, которая казалась более слабой: там были только сады и рощи, разделенные заборами и насыпями с небольшими башенками.

Несмотря на тучи стрел, которыми их встретили враги, засевшие в башенках, осада проходила успешно, и вскоре воины креста, гоня мусульман, подошли вплотную к городу.
Здесь император Конрад прославил себя удивительным подвигом, заставившим на момент забыть его прошлые неудачи. В то время как воины Балдуина, неоднократно пытавшиеся прорвать ряды врага, чуть было не начали отступления, он с горстью своих воинов внезапно атаковал мусульман. Турки падали под его ударами, когда навстречу выехал сарацин исполинского роста, закованный в железо, и вызвал его на бой. Император принял вызов, и оба войска остановились, с интересом взирая на эту схватку. Схватка, впрочем, оказалась недолгой.

Конрад, повторив подвиг Гопиррида, одним ударом меча рассек гиганта пополам, от плеча до седла. Этот удивительный удар решил исход сражения: мусульмане в ужасе оставили поле боя и укрылись в городе.

Между тем в лагере распространились слухи, что с севера на выручку Дамаска идёт Нуредин. Конрад с горстью немцев не терял надежды на сдачу Дамаска, однако в лагере христиан поползли слухе об измене, которая упоминается у многих летописцев.
Речь идет о том, что якобы иерусалимский король, патриарх и рыцари, подкупленные золотом мусульман, распространили слухи, что Дамаск непобедим с той стороны, с которой подошли к нему крестоносцы. Вследствие этого крестоносцы перешли на другую сторону города, которая была действительно неприступна.
По другим данным, как это часто бывало и раньше, победу крестоносцев сорвали их внутренние распри. Когда стало ясно, что Дамаск падет, начались споры, чье знамя взовьется над побежденным городом. И тут четко обозначилась грань, разделявшая две группы воинства Христа: князей и баронов Востока с одной стороны, и пришельцев с Запада под предводительством короля и императора – с другой.
Среди домогавшихся власти над городом особенно усердствовал Тьерри, граф Фландрский. Казалось бы, его репутация была подмоченной: это был один из двух военачальников, трусливо бежавших из-под Аталии, где король, отбывая в Антиохию, назначил их руководить оставшимися крестоносцами.

Но теперь Тьерри проявил большую настойчивость и расторопность. Мотивируя тем, что он уже дважды побывал на Востоке и оставил свои владения в Европе родственникам, он требовал княжество Дамасское как компенсацию за свои подвиги и потери.
Французский король согласился с этими доводами. Такое предпочтение вызвало зависть и злобу других князей, в особенности князей Сирии и Палестины, считавших, что каждый из них имеет больше прав на любое новое присоединение, чем кто-либо из этих вновь прибывших. Не видя для себя больше личной выгоды, они охладели к предприятию, которое еще недавно возбуждало их энтузиазм.

Это настроение чутко уловили осажденные и попытались его усилить: они убеждали сирийских баронов не верить пришельцам с Запада, явившихся, чтобы их ограбить и поживиться за счет их земель на Святой земле.
Эти речи падали на благодарную почву. Военные действия застопорились.
Проведя довольно продолжительное время в бесполезной осаде, угрожаемые с севера Нуредином, христиане должны были отступить от Дамаска, не достигнув ничего.
Эта неудача тяжело отозвалась на короле Конраде и на всём войске крестоносцев: охотников продолжать дело Второго крестового похода нестало.
Энергия и рыцарский энтузиазм Конрада ослабли, и он решил вернуться на родину.

Осенью 1148 года на византийских кораблях он прибыл в Константинополь, а оттуда в начале 1149 года возвратился в Германию, не сделав, в сущности, ничего для дела христиан на Востоке, а, напротив, обесславив себя и немецкую нацию.
Людовик VII не решился, подобно Конраду, бросить так скоро начатое им дела, но в то же время, при затруднительности положения, он не решился на энергичные меры. В его свите нашлись лица, которые не считали выполненной задачу крестового похода и, считая возвращение назад делом унизительным для рыцарской чести, советовали ему оставаться в Антиохии и ждать подкрепления, то есть прибытия новых сил воинов Христа с Запада для выручки Эдессы.

Но были и такие, которые, указывая на пример Конрада, уговаривали короля возвратиться на родину; Людовик VII поддался влиянию последних и решил возвратиться.
В начале 1149 года он на норманнских кораблях переправился в южную Италию, где имел свидание с норманнским королем и осенью 1149 года прибыл во Францию.
На протяжении XII столетия в Святой земле возникли три рыцарских ордена: иоаннитов (1113 г.), тамплиеров (1119 г.) и Тевтонский орден. Они поставили себе целью ухаживать за больными и немощными паломниками и крестоносцами на Святой земле, оказывать им духовную поддержку и защищать их в случае надобности силой оружия. Это были так называемые духовно-рыцарские ордены и члены их стремились сочетать рыцарский образ жизни с монашеским.

2-й Крестовый поход под предводительством французского короля Людовика VII и императора Священной Римской империи Конрада III на Святую землю потерпел неудачу, поскольку франки не смогли Конрад IIIспланировать и координировать свои действия.

Уже после поражения Конрада III под Дорилеей немцы служили предметом насмешек для французов; следовательно, Второй крестовый поход показал, что совместные действия французов и немцев в будущем невозможны.
Этот поход обнаружил также рознь между палестинскими и европейскими христианами. Для восточных христиан пятидесятилетнее пребывание в среде мусульманского влияния на Святой земле не прошло бесследно в культурном отношении.

Таким образом, между поселившимися в Азии европейцами и прибывавшими сюда из Европы новыми крестоносцами обнаружилась принципиальная рознь; они взаимно стали не понимать друг друга. Меркантильный характер, подкуп, распущенность, разврат сделались отличительной чертой нравов палестинских христиан.
Неудача похода легла пятном на чести церкви, в особенности она подорвала авторитет св. Бернарда, а также и папы: Бернард поднял массы народа, он называл крестовый поход делом, угодным Богу, предсказывал хороший исход. После позорных неудач поднялся сильный ропот против Бернарда: Бернард не пророк, говорили, а лжепророк; а папа, давший свое благословение, не представитель церкви, а антихрист.

Папа сваливал всю ответственность на Бернарда, последний говорил, что он действовал по приказанию папы.

Результатом Второго крестового похода на Святую землю был огорчен в особенности молодой Людовик VII. Возвратившись на родину, Людовик пришёл к сознанию необходимости поправить свою ошибку, смыть пятно со своего имени. Был созван собор, на котором снова подвергся обсуждению вопрос о новом походе и, что очень удивительно, нашлась опять масса людей, которые, объятые религиозным энтузиазмом, вновь готовы были идти в Святую землю.

Случилось нечто ещё более удивительное: на собор явился и святой Бернард и стал говорить, что предстоящий поход будет уже удачен. На соборе стали раздаваться голоса, что Второй крестовый поход был неудачен потому, что не поставили во главе его св. Бернарда. Явилось предложение поручить ему ведение нового похода.
Папа принял весть об этом без сочувствия. Он назвал самого Бернарда безумцем, а в официальном документе характеризовал подобное отношение к делу как глупость.
После этого и Людовик VII несколько охладел к задуманному походу на Святую землю.

Источник: history-paradox.ru

Третий крестовый поход (1189-1192)

Третий крестовый поход (1189 — 1192 гг.) был инициирован римскими папами Григорием VIII и (после смерти Григория VIII) Климентом III.
В этом Крестовом походе на Святую землю приняли участие четверо самых могущественных европейских монархов — германский император Фридрих I Барбаросса, французский король Филипп II Август, австрийский герцог Леопольд V и английский король Ричард I Львиное Сердце.

Положение христианских государств на Святой земле после Второго крестового похода осталось в том же состоянии, в каком оно находилось до 1147 г.
В самих христианских государствах Палестины замечается внутреннее разложение, которым и пользуются соседние мусульманские властители. Распущенность нравов в антиохийском и иерусалимском княжествах обнаруживается особенно резко после окончания Второго крестового похода.
В начале 80-х годов XII века в Иерусалимском королевстве на Святой земле проживало 40000-50000 человек, из которых не более 12000 были латинянами (христианами с западноевропейскими корнями). Остальные являлись коренными обитателями этой страны: «восточные» христиане, мусульмане, евреи, самаритяне.5

На Святой земле возросли мощь и влияние военно-монашеских орденов (тамплиеров и госпитальеров), в их распоряжении находилось подавляющее большинство христианских замков и крепостей, которые только они и могли эффективно защищать.
Теоретически защита Иерусалимского королевства являлась обязанностью всего западноевропейского христианства, но в действительности, после провала Второго крестового похода в 1148 году, латинским государствам приходилось рассчитывать только на собственные силы. Их правители нуждались в большом количестве профессиональных воинов и финансовой поддержке, а не в пришлых ордах воинственных крестоносцев, которые убирались восвояси, взбудоражив мусульманский мир.5

В то время как Палестина постепенно переходила в руки Нуредина, на севере возрастали притязания со стороны византийского царя Мануила I Комнина, который не упускал из виду вековой византийской политики и употреблял все меры, чтобы вознаградить себя за счет ослабевших христианских княжеств.
Рыцарь в душе, человек в высшей степени энергичный, любящий славу, царь Мануил готов был осуществлять политику восстановления Римской империи в ее старых пределах. Он неоднократно предпринимал походы на Восток, которые были для него весьма удачны.
Его политика клонилась к тому, чтобы постепенно соединить антиохийское княжество с Византией. Это видно между прочим из того, что после смерти первой своей жены, сестры короля Конрада III, Мануил женится на одной из антиохийских принцесс. Вытекавшие отсюда отношения должны были в конце концов привести Антиохию под власть Византии.4
Таким образом, как на юге, вследствие успехов мусульман, так и на севере, вследствие притязаний византийского царя, христианским княжествам Святой земли во второй половине XII столетия угрожал близкий конец.

Самоуверенность военной элиты латинских государств все еще питалась опытом легких побед Первого крестового похода, что, с одной стороны, положительно отражалось на моральном духе христиан, но с другой стороны, стало одной из основных причин разразившейся вскоре военной катастрофы.

После того, как власть над Египтом перешла к Саладину, исламские правители началицеленаправленную борьбу против «франков» (так здесь называли всех проживающих на Ближнем Востоке европейцев).
Важной переменой на Ближнем Востоке стало возрождение концепции «джихад» (jihad), «войны с неверными», долго дремавшей, но вновь призванной к жизни мусульманскими богословами-суннитами XII века. «Джихад» стал организованной кампанией по отвоеванию Святой земли, так же как крестовый поход ставил целью ее завоевание.
Мусульмане, однако, не стремились обратить врага в свою веру мечом, поскольку ислам никогда не одобрял насильственное обращение. Тем не менее, XII век стал временем ужесточения религиозной позиции ислама, большей нетерпимости и возросшего давления на местных христиан восточного толка. Те же принципы мусульмане-сунниты применяли и в отношении мусульманского меньшинства, шиитов.
Саладин был мудрый тактик и политик. Он сознавал силу своих врагов, как сознавал и собственные слабости. Крестоносцы были сильны, когда держались вместе, но поскольку между ними шли бесконечные схватки за власть, Саладин сумел привлечь на свою сторону некоторых баронов, а затем начал натравливать их друг на друга.

Мало-помалу он вверг государства крестоносцев в полную изоляцию, объединившись сначала с сельджуками, а потом с Византией. Ему было на руку, что крестоносцы не ладят между собой.
Тогдашний король Иерусалима Балдуин IV был правителем слабым и больным, он страдал лепрой, то есть проказой, весьма распространенной на Востоке.
Военная угроза все усиливалась, но сроки перемирия между христианами и мусульманами еще не истекли. В 1184-1185 гг. крестоносцы отправили в Европу посланцев, чтобы объяснить там всю серьезность положения. На Западе уже начали собирать деньги, но пока мусульмане не пустили в ход оружие, здесь не прозвучало и призывов к новому крестовому походу на Святую землю.
Весной 1187 г., еще до истечения срока перемирия, один из франкских баронов Рено Шатильонский (Рейнальд де Шатийон) вероломно напал на мусульманский караван, перевозивший товары из Дамаска в Египет. Он и прежде грабил мусульманских паломников, идущих в Мекку, и разорял портовые города на Красном море. И поскольку Рено не пожелал возместить ущерба, Саладин объявил войну.

До существенных потерь территорий, последовавших за битвой при Хаттине, Иерусалимское королевство располагало довольно значительной армией. Согласно реестрам времен короля Бодуэна IV, в феодальном ополчении королевства насчитывалось 675 рыцарей и 5025 сержантов, не считая туркополов и наемников.
Всего же королевство могло выставить свыше 1000 рыцарей, включая контингенты, присланные из графства Триполи (200 рыцарей) и княжества Антиохия (700 рыцарей). Некоторое количество рыцарей всегда можно было набрать из числа прибывших в Святую землю пилигримов.

Кроме того, тамплиеры содержали в Святой земле постоянный орденский контингент численностью свыше 300 рыцарей и несколько сотен сержантов и туркополов. Также и госпитальеры, еще в 1168 году обещавшие дать в помощь королю для вторжения в Египет 500 рыцарей и 500 туркополов (хотя остается неясным, где они могли собрать такие силы, поскольку их орденский контингент на Ближнем Востоке также насчитывал не более 300 братьев-рыцарей). Численность войск могла быть также повышена за счет местного туземного ополчения.

Саладин сделал ставку на полномасштабное сражение до того, как христиане выберутся с безводного плато и достигнут Тивериадского озера. Предполагаемое место сражения, разумеется, уже было осмотрено разведчиками Саладина. Его план действий был довольно простым: противник не должен достичь воды, пехоту следует отделить от конницы и обе части войск полностью уничтожить.
Дальнейшие события протекали почти в полном соответствии с замыслами Саладина, если не считать того, что с места битвы спаслось значительно большее количество христиан, чем он расчитывал.
3 (4) июля 1187 г. у селения Хаттин (Хыттин) разгорелось жестокое сражение (битва при Хаттине или Тивериадское сражение) между крестоносцами и мусульманами. Мусульманское войско Саладина численно превосходило силы христиан.

Христианская армия выступила из лагеря в обычных порядках: конница прикрывалась рядами пехоты, а также лучниками и арбалетчиками, готовая отбросить зарвавшихся мусульман контрударами.
КрестоносцыПервые атаки армии Саладина были ею отбиты, но при этом было потеряно множество лошадей. Но, что более важно, христианская пехота дрогнула и в больших количествах начала оставлять свои порядки и отходить в восточном направлении. Мусульманские источники утверждают, что страждущие от жажды пехотинцы бежали по направлению к Тивериадскому озеру, несмотря на то, что оно находилось значительно дальше, чем источник в Хаттине, и, следовательно, не нужно было совершать столь длительный переход, чтобы напиться. Христианские хронисты объясняют это движение масс крестоносной пехоты ее стремлением найти убежище от врага на Рогах Хаттина.

Моральный дух пехотинцев был настолько подавлен, что они лишь безучастно взирали на бой, который продолжала вести христианская кавалерия вокруг трех расставленных шатров у подножия Рогов. Несмотря на неоднократные приказания короля Гвидо и увещания епископов защитить Святой Крест, они упорно отказывались спуститься, отвечая: «Мы не пойдем вниз и не будем сражаться, потому что мы умираем от жажды».

Тем временем оказавшиеся незащищенными лошади рыцарей-крестоносцев были сражены неприятельскими стрелами, и уже большая часть рыцарей сражалась в пеших порядках.
Остается неизвестным, когда сарацинами был захвачен Святой Крест, но то, что это было сделано воинами Таки ад-Дина, не вызывает сомнения. Одни источники указывают, что Таки ад-Дин предпринял мощную атаку на христиан после того, как позволил графу Раймону прорваться через линию мусульманских войск. В ходе этой атаки был убит державший Крест епископ Акры, но прежде, чем святая реликвия попала в руки Таки ад-Дина, она была перехвачена епископом Лидды.

Другие источники полагают, что после гибели епископа Акрского епископ Лиддский перевез святыню на южный Рог, где она и была, в конце концов, захвачена во время одной из последних атак, проведенных войсками Таки ад-Дина. Однако когда бы это ни случилось, с потерей реликвии дух христианских войск был окончательно подавлен.

В битве при Хаттине крестоносцы потерпели сокрушительное поражение. Бесчисленное множество их полегло в бою, а оставшиеся в живых были взяты в плен.
Среди попавших в плен христиан оказались король Гвидо де Лузиньян, его братья Жоффруа де Лузиньян и коннетабль Амальрих (Амори) де Лузиньян, маркграф Гвиллельмо де Монферрат, Рейнальд де Шатийон, Гумфред де Торон, магистр Ордена тамплиеров Жерар де Ридфор, магистр Ордена госпитальеров Гарньс (Гарднер) де Наплус (очевидно, временно возглавивший Орден после смерти Роже де Мулена до избрания нового магистра, сам Гарнье официально занял этот пост лишь три года спустя, в 1190 году), епископ Лидды, множество других баронов, а также и Рено Шатильонский.
Еще перед сражением Саладин поклялся собственноручно отрубить голову этому нарушителю перемирия. Так, по всей видимости, и произошло.
Все попавшие в плен туркополы, как изменившие мусульманской вере, были казнены прямо на поле сражения. Остальные пленники 6 июля прибыли в Дамаск, где Саладин принял решение, оставившее кровавое пятно на его хваленой человечности.

Всем захваченным тамплиерам и госпитальерам был предоставлен выбор: или принять ислам илиКрак-де-Шевалье (Замок рыцарей) умереть.
Обращение в веру под страхом смерти противоречило мусульманским законам, но, в данном случае, рыцари духовных орденов казались Саладину чем-то вроде христианских ассасинов и, таким образом, слишком опасными, чтобы их помиловать.

Поэтому 250 отказавшихся перейти в ислам рыцарей были зарезаны. Лишь некоторые воины-монахи совершили акт вероотступничества.
Остальные бароны и рыцари были отпущены за выкуп, а большинство крестоносцев незнатного происхождения и пехотинцев продали в рабство.
Сражение при Хаттине было выиграно в результате тактического превосходства мусульманской стороны, поскольку Саладин заставил своего противника сражаться в выгодном ему месте, в выгодное ему время и в выгодных ему условиях.

Поражение в битве при Хаттине имело роковые последствия для государств крестоносцев. У них больше не было боеспособного войска и Саладин мог теперь беспрепятственно действовать в Палестине.

По словам арабского летописца, он захватил 52 города и крепости.

10 июля 1187 г. войсками Саладина был взят важный порт Аккон, 4 сентября пал Аскалон, две недели спустя началась осада Иерусалима, который сдался в начале октября.
В противоположность крестоносцам Саладин не устроил резни в побежденном городе и за выкуп выпустил из него христиан. В качестве выкупа Саладин взял по 10 золотых динаров за мужчину, по 5 золотых динаров за женщину и по 1 золотому динару за ребенка.

Те лица, которые не внесли выкупа, были обращены Саладином в рабство. Таким образом, не Завоевания Саладинапрошло и ста лет с тех пор, как крестоносцы захватили Иерусалим, а он уже был ими потерян. Это свидетельствовало прежде всего о той ненависти, которую крестоносцы внушили к себе на Востоке.6
Мусульманские воины снова овладели своей святыней — мечетью аль-Акса. Триумф Саладина был безграничен. Даже такие неприступные крепости, как Крак и Крак-де-Монреаль, не выдержали натиска мусульман.

В Краке французы под конец даже выменяли своих жен и детей на съестные припасы, но и это им не помогло. В руках христиан осталось всего несколько мощных крепостей на севере: Крак-де-Шевалье, Шатель Блан и Маргат.

Для того, чтобы спасти оставшиеся территории на Святой земле и отвоевать Иерусалим, был организован третий, наиболее известный крестовый поход.
Необходимо было поддержать и честь церкви, и дух всего западного христианства. Невзирая ни на какие затруднения и препятствия, папа принял под свое покровительство идею поднятия Третьего крестового похода. В ближайшее время было составлено несколько определений, имевших целью распространить мысль о крестовом походе по всем западным государствам.

Кардиналы, пораженные событиями на Святой земле, дали папе слово принять участие в поднятии похода и проповедуя его, пройти босыми ногами по Германии, Франции и Англии. Папа же решился употребить все церковные средства к тому, чтобы облегчить участие в походе по возможности всем сословиям. Для этого было сделано распоряжение о прекращении внутренних войн, рыцарям облегчена была продажа ленов, отсрочено взыскание долгов, объявлено, что всякое содействие освобождению христианского Востока будет сопровождаться отпущением грехов.

Обязательным налогом, непосредственно связанным с Третьим крестовым походом, была знаменитая Саладинова десятина (1188 год). Этот налог был также введен во Франции и в Англии, и его отличало то, что он был гораздо выше предыдущих, а именно — одна десятая доля годового дохода и движимого имущества всех подданных, как мирян, так и клириков и монахов. Не платили налог только крестоносцы, получавшие десятину от каждого своего вассала, не отправлявшегося в поход.

Саладинова десятина принесла колоссальный доход — один из хронистов пишет, что только в Англии было собрано 70 000 фунтов, хотя, возможно, он и преувеличивает. Во Франции введение этого налога натолкнулось на сопротивление, что помешало Филиппу II получить столь же значительную сумму. Более того, Филиппу даже пришлось пообещать, что ни он, ни его преемники не будут более облагать своих подданных подобным налогом, и, судя по всему, они это обещание сдержали. И все же средств на третий крестовый поход было собрано довольно много.

Весной 1188 года германский император Фридрих I Барбаросса принял решение об участии в Третьем крестовом походе на Святую землю.
Кораблей не хватало, поэтому решено было не идти морем. Большая часть войска двинулась по суше, несмотря на то, что путь этот был нелегок. Предварительно были заключены договоры с балканскими государствами, чтобы обеспечить крестоносцам беспрепятственный проход через их территории. Это крайне раздосадовало византийского императора.
11 мая 1189 г. войско вышло из Регенсбурга, оно было огромно, до 100 000 человек, хотя, возможно, эта цифра и завышена. Возглавил его 67-летний император Фридрих I.

А сын Фридриха Генрих отплыл с итальянским флотом, который должен был помочь крестоносцам переправиться через Дарданеллы в Малую Азию.
В Анатолии крестоносцы вступили на земли сельджуков. Перед этим они заключили договор с турецким правителем Коньи о свободном проходе через его земли. Но тем временем султан Коньи был свергнут собственным сыном, и прежний договор утратил силу.

Из-за нападений сельджуков и нестерпимой жары крестоносцы продвигались вперед очень медленно. Среди них начались повальные болезни.
Значение Фридриха I Барбароссы вполне оценил Саладин и со страхом ожидал прибытия его в Сирию. В самом деле, Германия, казалось, готова была поправить все ошибки прежних крестовых походов и восстановить на Востоке достоинство немецкого имени, как неожиданный удар уничтожил все добрые надежды.

10 июня 1190 г. император Барбаросса утонул при переправе через горную речку Салеф. Его гибель была тяжелым ударом для немецких крестоносцев.

Особого доверия к Фридриху, старшему сыну Барбароссы, у германских крестоносцев не было, а потому многие повернули обратно. Лишь небольшое число верных рыцарей продолжило свой путь под предводительством герцога Фридриха. 7 октября они подошли к Аккону (Акре) и осадили его.
Зимой 1190-1191 гг. в осажденном городе начал свирепствовать голод.

На успех Третьего крестового похода большое влияние оказало участие английского короля Ричарда I Львиное Сердце. Ричард, человек в высшей степени энергичный, живой, раздражительный, действовавший под влиянием страсти, был далек от идеи общего плана, искал прежде всего рыцарских подвигов и славы. В самих сборах его к походу слишком рельефно отразились черты его характера.

Ричард окружил себя блестящей свитой и рыцарями, на свое войско, по свидетельству современников, он издерживал в один день столько, сколько другие короли издерживали в месяц. Собираясь в поход, он все переводил на деньги; свои владения он или отдавал в аренду, или закладывал и продавал. Таким образом, он действительно собрал громадные средства; его крестоносное войско отличалось хорошим вооружением. Казалось бы, что хорошие денежные средства и многочисленное вооруженное войско должны были обеспечить успех предприятия.
Часть английского войска отправилась из Англии на кораблях, сам же Ричард переправился через Ла-Манш, чтобы соединиться с французским королем Филиппом II Августом и направить свой путь через Италию. Движение это началось летом 1190 года.

Оба короля предполагали идти вместе, но многочисленность войска и возникшие при доставке пропитания и фуража затруднения заставили их разделиться.
Французский король шел впереди и в сентябре 1190 года прибыл в Сицилию и остановился в Мессине, поджидая своего союзника. Когда прибыл сюда и английский король, движение союзного войска было задержано теми соображениями, что начинать поход осенью по морю неудобно; таким образом оба войска провели осень и зиму в Сицилии до весны 1191 года.
Между тем Ричард по прибытии в Сицилию заявил свои притязания на норманнские владения. Фактически он обосновывал свое право тем, что за умершим Вильгельмом II была замужем Иоанна, дочь английского короля Генриха II и сестра самого Ричарда. Временный узурпатор норманнской короны, Танкред, держал в почетном заключении вдову Вильгельма.

Ричард потребовал выдать ему сестру и заставил Танкреда дать ему выкуп за то, что английский король оставил за ним фактическое обладание норманнской короной. Этот факт, возбудивший вражду между английским королем и германским императором, имел большое значение для всей последующего.

Все это ясно показало французскому королю, что ему не удастся действовать по одному плану с королем английским. Филипп считал невозможным, ввиду критического положения дел на Востоке, оставаться далее в Сицилии; в марте 1191 года он сел на корабли и переправился в Сирию.
Главная цель, к которой стремился французский король, был город Птолемаида (французская и немецкая форма — Accon, русская — Акра). Этот город в течение времени от 1187—1191 годов был главным пунктом, на котором сосредоточивались виды и надежды всех христиан. С одной стороны к этому городу направлялись все силы христиан, с другой — сюда стягивались мусульманские полчища.
Весь Третий крестовый поход сосредоточился на осаде этого города; когда весной 1191 года прибыл сюда французский король, казалось, что главное направление дел дадут французы.
Король Ричард не скрывал, что он не желает действовать заодно с Филиппом, отношения к которому особенно охладели после того, как французский король отказался от женитьбы на его сестре.

Флот, отплывшего из Сицилии в апреле 1191 года, был захвачен бурей, и корабль, на котором шла новая невеста >, принцесса Беренгария Наваррская, был выброшен на остров Кипр.

Остров Кипр находился в это время во власти Исаака Комнина, который отложился от византийского императора того же имени. Исаак Комнин, узурпатор Кипра, не различал друзей и Ричард I Львиное Сердцеврагов императора, а преследовал свои личные эгоистические интересы; он объявил своей пленницей невесту английского короля. Таким образом, Ричард должен был начать войну с Кипром, которая была для него непредвиденна и неожиданна и которая потребовала от него много времени и сил.

Завладев островом, Ричард заковал в серебряные цепи Исаака Комнина; начался ряд торжеств, сопровождавших триумф английского короля: впервые англичане приобрела территориальное владение на Средиземном море. Но само собою разумеется, что Ричард не мог рассчитывать на долгое обладание Кипром, который находился на таком большом расстоянии от Британии.
В то время, когда Ричард праздновал на Кипре свою победу, когда он устраивал торжество за торжеством, на Кипр прибыл титулярный король Иерусалима Ги де Лузиньян; мы называем его титулярным королем потому, что фактическии он не был уже королем Иерусалима, он не имел никаких территориальных владений, а носил только имя короля. Ги де Лузиньян, прибывший в Кипр, чтобы заявить знаки преданности английскому королю, увеличил блеск и влияние >, который и подарил (по сведениям из других источников — продал) ему остров Кипр.

В апреле 1191 г. к Аккону (Акре), осажденному немецкими крестоносцами, подоспел французский флот, а вслед за ним и английский.
После прибытия Ричарда I Львиное Сердце (8 июня) все крестоносцы молчаливо признали его лидерство. Он отогнал армию Салах-ад-Дина, шедшую осажденным на выручку, после чего повел осаду столь энергично, что мусульманский гарнизон капитулировал.6
Саладин всячески старался избежать заранее оговоренного выкупа, и тогда английский король Ричард I Львиное Сердце не колеблясь приказал убить 2700 плененных мусульман. Саладину пришлось просить перемирия.

При занятии Акры среди христиан имел место весьма неприятный случай. Герцог Австрийский Леопольд V, завладев одной из стен города, выставил австрийкое знамя: Ричард I велел сорвать его и заменить своим; это было сильным оскорблением для всего немецкого войска; с этого времени Ричард приобрел себе в лице Леопольда V непримиримого врага.
Французский король дошел до крайнего раздражения; неприязнь Филиппа к Ричарду раздувала слухи о том, что английский король замышляет продать все христианское войско мусульманам и даже готовится посягнуть на жизнь Филиппа. Раздраженный Филипп оставил Акру и отправился домой.
Крестоносцы отошли к югу и направились через Яффу в сторону Иерусалима. Иерусалимское королевство было восстановлено, хотя сам Иерусалим по-прежнему оставался в руках мусульман. Столицей королевства стал теперь Аккон. Власть крестоносцев ограничивалась в основном полосой побережья, которая начиналась чуть севернее Тира и тянулась до Яффы, а на востоке не доходила даже до реки
Иордан.

Поскольку Филипп II ранее вернулся во Францию, в войске воцарилось единоначалие, и его дальнейшие действия против Саладина, а также уважение, которое эти два воина питали друг к другу, составили самый известный эпизод в истории крестовых походов на Святую землю.1
После умело подготовленного броска вдоль побережья (один из его флангов был защищен морем), Ричарддал бой и разбил Саладина под Арсуфом (1191 г.).

Вообще же столкновение это служило апофеозом двухнедельного противостояния турков и крестоносцев, которые 24 августа выступили на юг из недавно освобожденной Акры. Главной целью похода франков служил Иерусалим, дорога к которому лежала со стороны побережья от Яффы.

Почти сразу арьергард, состоявший из французских рыцарей герцога Гуго Бургундского, подвергся атаке мусульман, смешался и был окружен ими, однако Ричарду удалось выручить хвост колонны.

В результате на самые опасные участки — в авангард и в арьергард — он поставил братьев-рыцарей военню-монашеских орденов — тамплиеров и госпитальеров. Связанные строгим уставом и привычные к дисциплине куда больше, чем их светские товарищи, монахи в доспехах больше других годились для выполнения подобных задач.
Хотя крестоносцы вообще, и Ричард в частности, ассоциируются в массовом сознании с кавалерией, король понимал жизненную важность пехоты. Держа в руках щиты, одетые поверх кольчуг в толстые войлочные балахоны, копейщики прикрывали малочисленных рыцарей и особенно их коней на марше, а лучники и арбалетчики компенсировали «огневую мощь» конных лучников противника.

Основная нагрузка в обороне колонны на маршруте легла на пехоту. Насчитывавшая до 10 000 человек, она была разделена примерно надвое так, чтобы конница (всего до 2000 чел.) и обоз находились между двумя эшелонами. Поскольку крестоносцы двигались в южном направлении, правый фланг им прикрывало море. Кроме того, с моря они получали снабжение от крестоносного флота на всем пути там, где береговая линия позволяла кораблям подойти близко к берегу.

Ричард приказал, чтобы оба эшелона ежедневно менялись местами, один день сдерживая наскоки мусульман, а другой — в относительной безопасности шагая вдоль берега.
Саладин располагал не менее чем 30 000 воинов, которые делились в пропорции 2:1 на кавалерию и пехоту. Пехоту его хронисты называют «черной», хотя также описывают как бедуинов «с луками, колчанами и круглыми щитами». Не исключено, что речь может идти о суданских воинах, которых правители Египта часто брали о свои войска как умелых лучников.

Однако не они, а конные лучники представляли источник наибольшей тревоги для крестоносцев.
Амбруаз, поэт и крестоносец, так говорит об угрозе го стороны противника:

«У турок одно преимущество, служившее источником большого урона для нас. Христиане вооружены тяжело, тогда как сарацины имеют лук, палицу, меч или копье со стальным наконечником.
Если им приходится уходить, за ними не угнаться — лошади их столь хороши, что нигде в мире нет подобных, кажется, будто они не скачут, но летят словно ласточки. Они словно жалящие осы: погонишь их — бегут прочь, а повернешься — догоняют».

Только когда неприятель был дезорганизован потерями и измотан, Ричард давал рыцарям приказ довершить дело сокрушительным броском.
На побережье возле Арсуфа Салах-ад-Дин устроил засаду, а затем организовал мощную атаку на тылы колонны Ричарда I, чтобы вынудить арьергард крестоносцев ввязаться в бой.
Сперва Ричард I запретил оказывать сопротивление, и колонна упорно продолжала марш. Потом, когда турки совсем осмелели, а давление на арьергард стало совершенно невыносимым, Ричард приказал трубить заранее обусловленный сигнал к атаке.

Хорошо скоординированная контратака застала ни о чем не подозревавших турок врасплох.Битва кончилась буквально за несколько минут.

Повинуясь приказам, крестоносцы преодолели искушение броситься преследовать разгромленного противника. Турки потеряли около 7 тысяч человек, остальные обратились в беспорядочное бегство. Потери крестоносцев составили 700 человек.

После этого Салах-ад-Дин ни разу не решался вступать с Ричардом I в открытый бой.6 Турки были вынуждены перейти к обороне, но несогласованность действий не дала крестоносцам развить успех.
В 1192 г. Ричард I выступил на Иерусалим, по пятам преследуя Салах-ад-Дина, который, отступая, применял тактику выжженной земли — уничтожал все посевы, пастбища и отравлял колодцы. Нехватка воды, отсутствие корма для лошадей и рост недовольства в рядах его многонациональной армии вынудили Ричарда волей-неволей прийти к заключению, что осадить Иерусалим он не в состоянии, если не хочет рисковать практически неизбежной гибелью всего войска.

Он неохотно отступил к побережью. До конца года происходило множество мелких стычек, в которых Ричард I проявил себя доблестным рыцарем и талантливым тактиком.
Штабная служба и организация снабжения его армии на порядок превосходили типичные для средневековья. Ричард I предусмотрел даже прачечную службу чтобы одежда была чистой, во избежание распространения эпидемий.

Оставив надежду взять Иерусалим, 1 сентября 1192 года Ричард подписал договор с Саладином. Этот постыдный для чести Ричарда мир оставлял за христианами небольшую береговую полосу от Яффы до Тира, Иерусалим оставался во власти мусульман, Святой крест не возвращен.

Саладин даровал христианам мир на три года. В это время они могли свободно приходить на поклонение святым местам.
Через три года христиане обязывались войти в новые соглашения с Саладином, которые, само собой разумеется, должны были быть хуже предыдущих.
Этот бесславный мир лег тяжелым обвинением на Ричарда. Современники подозревали его даже в измене и предательстве, мусульмане упрекали его в чрезмерной жестокости.

9 октября 1192 г. Ричард покинул Святую землю.
На троне Ричард I Львиное Сердце находился десять лет, но из них провел в Англии не более года. Умер он при осаде одного из французских замков 6 апреля 1199 г., раненный стрелой в плечо.
Осада Акры составляет роковую ошибку со стороны деятелей Третьего крестового похода; крестоносцы бились, тратили время и силы из-за небольшого клочка земли, в сущности никому не нужного, вполне бесполезного, которым хотели наградить иерусалимского короля Ги де Лузиньяна.
С уходом Ричарда Львиное Сердце героическая эпоха крестовых походов в Святую землю подошла к концу.

Источник: history-paradox.ru

Четвёртый крестовый поход (1202-1204)

Четвертый крестовый поход 1202 — 1204 гг. имеет особенное значение в истории и занимает исключительное положение в литературе. Не говоря уже о том, что в четвертом крестовом походе на первый план ясно выступает не религиозная, а политическая идея, он отличается хорошо обдуманным и искусно проведенным планом.
Направленный против Византийской империи и завершившийся завоеванием Константинополя и разделением империи, этот поход является выражением долго скрываемой вражды и удовлетворением того настроения, которое воспитали в западных европейцах первые крестовые походы.

К концу XII в. уже ни у кого из политических деятелей не оставалось сомнения, что крестовые походы в Святую землю есть праздное дело, не могущее закрепить за христианами Иерусалима. После громадных жертв, принесенных в удовлетворение религиозного чувства, после трех больших крестовых походов, в которых принимали участие императоры германские, французский и английский короли, Иерусалим все же оставался в руках неверных.

Сирия, Палестина и горные ущелья Малой Азии поглотили уже до миллиона крестоносцев. Мусульмане издевались над христианами, и последним уже приходила мысль, что Бог не благословляет дело европейского христианства.

Но большинство военных и политических деятелей того времени были того мнения, что неудача крестовых походов лежит в систематическом противодействии европейцам со стороны византийского императора: он, говорили, подстрекает мусульман и устраивает засады крестоносцам, он заключает союзы с неверными и всеми мерами вредит успеху и развитию христианских княжеств на Святой земле.4
Основную роль в подготовке нового крестового похода сыграл папа Иннокентий III.

Он захотел снова примирить латинскую и греческую церкви, укрепить господство церкви, а заодно и собственные притязания на верховное главенство в христианском мире.
Успехи, которые принес первый крестовый поход ровно сто лет назад, потеря Иерусалима и неудача третьего крестового похода не давали ему покоя.
Иннокентий начал ряд мер, чтобы расшевелить католический мир идеей нового крестового похода, который следовало направить не в Палестину, а в Египет, ибо оттуда мусульманство черпало силы для борьбы с христианами.

В августе 1198 г. он провозгласил новый крестовый поход на Восток и разослал повсюду своих прелатов проповедовать его. Они обращались к каждому с призывом идти в Святую землю во имя Христово.
Затем Иннокентий написал письма королю Франции Филиппу Августу и английскому королю Ричарду Львиное Сердце, которые вели друг с другом войну с момента возвращения Ричарда из плена в 1194 г. Папа призывал королей, под угрозой наложения интердикта на их владения, заключить мир или хотя бы перемирие на пять лет не только из-за того, что развязанная ими война несла невыносимые бедствия простым жителям их королевств, но также ввиду того, что военные действия помешали бы вербовке отрядов для крестового похода, планируемого папой.

Кроме того папа увеличил размеры налога на крестовый поход, который обязаны были платить все священнослужители и даже монастыри, которые до сих пор освобождались от таких поборов.
Иннокентий сам подал пример воодушевления крестоносной идеей: он снарядил на собственный счет корабль, снабдил его экипажем и припасами, пожертвовал десятую часть доходов римского престола на крестовый поход и потребовал отчисления на тот же предмет 1/40 части всех доходов католической церкви.
Однако призыв папы не нашел столь восторженного отклика, как это бывало раньше.

В конце 1199 г. идея нового крестового похода нашла первых поборников во Франции. Это были Тибо, граф Шампани, Людовик Блуа и Бодуэн, граф Фландрии и Геннегау.
Первые два графа, как родственники королевского дома, своим согласием участвовать в походе в значительной степени обеспечивали успех дальнейшего движения, и, действительно, к ним скоро присоединились их вассалы и подвассалы.

Что касается фландрского графа, его участие объясняется еще фамильными преданиями, ибо фландрские графы со времени Первого крестового похода были самыми живыми выразителями крестоносной идеи.
«Бонифаций в Суассоне избирается лидером Четвертого похода (1200)». Историческая картина Анри Декена, начало 1840 гг., зал Крестовых походов, Версаль.В мае 1201 г. умирает главнокомандующий крестовым походом, граф Тибо, а его место занимает итальянский князь, Бонифаций, маркграф Монферратский, которому и принадлежит с тех пор руководящая роль в походе. Как только в августе он согласился принять крест и предводительство, некоторые немецкие духовные и светские князья, до сих пор безучастные к движению, начали готовиться в поход.

Так как прежде всего необходимо было обеспечить себе средства переправы в мусульманские земли, то князья пришли к решению законтрактовать в Венеции, как первой морской державе того времени, достаточное число судов для перевозки крестоносцев в Александрию.
За предоставление кораблей, судовых команд и обеспечение крестоносцев продовольствием венецианцы затребовали 85 000 марок серебром. Платеж суммы в 85 тысяч марок разделили на три срока, последний срок истекал в июне 1202 г.

Когда, однако, в 1202 г. в условленное время войско прибыло в Венецию, численность его составляла всего 11 000 человек, а денежные средства не насчитывали и половины требуемой суммы.
Чтобы избежать столкновений между крестоносцами и венецианцами, прибывшее войско было размещено на острове Лидо недалеко от Венеции. Венецианцы, выполняя свои обязательства в соответствии с договором, доставляли на него продовольствие для крестоносцев.

Когда же крестоносцам было предложено исполнить часть договора по окончательной оплате оговоренной суммы, они оказались не в состоянии реализовать требуемую сумму и готовы были внести только половину. Венецианское правительство со своей стороны приостановило подвоз припасов на Лидо и отказало в предоставлении судов для перевоза в Египет.

Можно понять, в какое уныние пришли крестоносцы, находясь без продовольствия под жарким солнцем летних месяцев. В лагере начался голод, появились болезни, дисциплина была расстроена, многие бежали, другие предались грабежу и разбоям.
Каким же способом венецианцы собирались возместить недостачу денег?

Обнаружив казну пустой, глава Венецианской республики, 90-летний дож Дандоло, предложил крестоносцам отвоевать для его республики город Зара (ныне Задар, Хорватия), захваченный венграми в 1186 г., а уж потом Венеция проявит великодушие.

Ситуация была до крайности неприлична. Задар был христианским городом, признававшим ранее власть республики св. Марка, но в 1183 г. перешедшим под власть короля Венгрии.
Мало того, венгерский король Имре незадолго до того сам принял крест, и поэтому его собственность — включая и город — находилась под защитой Святого Престола.

План захвата Задара обсуждался между лидерами похода и венецианцами, простые же крестоносцы ничего не знали о нем, от них он держался в строгой тайне, и хотя многие предостерегали от этого шага, крестоносцы согласились на предложение дожа.

Зара была хорошо защищена венгерским гарнизоном и оказала воинам креста значительное сопротивление, но 24 ноября 1202 г. была взята приступом и подверглась страшному опустошению, причем с жителями христианского города крестоносцы обращались как с неверными: брали в плен, продавали в рабство, убивали; церкви были разрушены и сокровища расхищены.
В ответ папа отлучил от церкви все войско крестоносцев — за пролитие «братской крови». Но на большинство крестоносцев это не произвело особого впечатления. Всю зиму они провели в городе, вновь принадлежащем Венеции.

Весной 1204 г. воинство креста взяло курс на византийскую столицу Константинополь. Венецианцы поддержали их в этом предприятии, так как желали упрочить за счет Византии свое положение торговой державы в восточном Средиземноморье.
В марте 1204 г . имел место договор между главнокомандующим силами крестоносцев князем Бонифацием и дожем Венеции Дандоло, имеющий предметом план раздела империи. Этим договором было решено:

  • взять Константинополь военной силой и установить в нем новое правительство из латинян;
  • город предать разграблению и всю добычу, сложив в одном месте, разделить полюбовно. Три доли из добычи должны идти на погашение долга Венеции и удовлетворение обязательств царевича Алексея, четвертая доля – на удовлетворение частных претензий Бонифация и французских князей;
  • по завоевании города, 12 избирателей, по 6 от Венеции и Франции, приступят к выбору императора;
  • тот, кто будет избран в императоры, получает четвертую часть всей империи, остальные делятся поровну между венецианцами и французами;
  • та сторона, из которой не будет избран император, получает в свою власть церковь св. Софии и право на избрание патриарха из духовенства своей земли;
  • договаривающиеся обязуются год прожить в Константинополе, чтобы утвердить новый порядок;
  • из венецианцев и французов избрана будет комиссия из 12 лиц, на обязанности которых будет лежать распределение ленов и почетных должностей между всеми участниками в походе;
  • все вожди, желающие получить лены, дадут императору вассальную присягу, от которой освобождается один лишь дож Венеции.

За подписанием этого договора последовал подробный план распределения частей империи. Можно заметить, что этот план составляли хорошо знающие империю люди: на долю Венеции выпал самый лакомый кусок: приморские области, важные в торговом, промышленном и военном отношении. Так написана была история ближайших судеб империи.4
И хотя в этот раз также не было недостатка в Захват Константинополя крестоносцамипредостерегающих голосах, крестоносцев это не остановило. Став на якорь перед Константинополем, они потребовали от города выплаты отступных — «за защиту».

Когда выяснилось, что желающих платить не нашлось, на военном совете у латинян решено было штурмовать Константинополь со стороны Золотого Рога у Влахернского дворца.
На рассвете флот крестоносцев выстроился вдоль гавани фронтом длиной в пол-лиги; большие грузовые суда вклинивались в разных местах между галерами и судами для перевозки лошадей. Эти корабли были подведены как можно ближе к стенам и с них были переброшены перекидные мосты на башни, в то время как часть отрядов высадилась и пыталась взобраться на стены по лестницам с земли.
Выгода византийского положения заключалась в высоких стенах и рвах. Долго крестоносцы пытались засыпать рвы и подойти к стенам с лестницами, но защитники города сверху осыпали их градом стрел и камней.

К вечеру 9 апреля была взята башня, и крестоносцы ворвались в город, но не посмели воспользоваться занятым положением и на ночь оставили позицию. В городе произошел третий, начиная со времени осады, пожар, истребивший две трети города.

12 апреля 1204 г. начался заключительный штурм Константинополя. Подгоняемый сзади сильным ветром, флот пересёк залив и приблизился к той же части стены. С больших кораблей удалось набросить мосты на верхушки нескольких башен. Отряды нападающих прорвались и отбросили защитников. Проживающие в городе венецианцы поддержали крестоносцев.
Остальные воины креста высадились и, взобравшись на станы по лестницам, открыли ворота изнутри. Из транспортных судов вывели коней, рыцари уселись на них и помчались через ворота. Греки отступили дальше в город, а нападающие укрепились в полосе вдоль захваченной ими стены.

Ночью германцы, опасаясь нападения, подожгли дома перед собой, и новый большой пожар охватил город, усиливая весь ужас происходящего.
Император Алексей Дука, отчаявшись в благоприятном исходе, бежал; в городе началась паника, народ разбежался по отдаленным кварталам и организовал отчаянную защиту в тесных улицах, устраивая заграждения латинянам.

Утром 13 апреля Бонифаций Монферратский вступил в город, греки просили у него пощады, но он обещал войску трехдневный грабеж и не отменил своего слова…
За этим последовали три дня грабежей и убийств. Отряды крестоносцев бросились по всем направлениям собирать добычу. Магазины, частные дома, церкви и императорские дворцы были тщательно обысканы и разграблены, безоружные жители подвергались избиению.
Счастливыми почитали себя те, кто успел в общей суматохе пробраться к стенам и бежать из города; так спаслись патриарх Каматир и сенатор Акоминат, который впоследствии картинно описал ужасные дни грабежа.

В особенности нужно отметить варварское отношение воинов креста к памятникам искусства, к библиотекам и святыням византийским. Врываясь в храмы, крестоносцы бросались на церковную утварь и украшения, взламывали раки с мощами святых, похищали церковные сосуды, ломали и били драгоценные памятники, жгли рукописи.
Многие частные лица составили себе богатства в это время, и потомство их в течение целых столетий гордилось похищенными в Константинополе древностями. Епископы и аббаты монастырей впоследствии подробно описали в назидание потомству, какие святыни и как приобрели они в Константинополе. Хотя они описывали историю хищений, но называли это святым хищением.

Некто Мартин, аббат монастыря в Париже, вошел в эти дни в греческий храм, куда греки снесли из окрестных домов свои сокровища и святыни в надежде, что носители креста пощадят церкви Божии. Аббат, предоставив солдатам расправляться с толпой, искавшей защиты в церкви, сам стал обыскивать на хорах и в ризнице, не попадется ли чего поценней. Тут он наткнулся на старого священника и потребовал от него под угрозой смерти показать, где скрыты мощи святых и сокровища.
Крестоносцы захватывают КонстантинопольСвященник, видя, что имеет дело с духовным лицом, указал ему на окованный железом сундук, в который аббат запустил руки и выбрал то, что ему казалось более важным. Так аббату удалось похитить ковчежец с кровью Спасителя, кусочек дерева крестного, кость Иоанна Крестителя, часть руки св. Иакова. Такими святынями украшались западные церкви и монастыри.

«Заутра же солнцу восходящу внидоша во св. Софию и одраша двери и рассекоша эмболь окованный серебром и столпы серебряные 12, и 4 иконостаса и тябло иссекоша и 12 престолов, и преграды алтарныя, а то все было из серебра, и со св. трапезы отодраша дорогие камни и жемчуг. Захватили 40 кубков и паникадила и светильники серебряные, им же несть числа. С бесценными сосудами похитили евангелие и кресты и иконы, последния снимали с мест и отдирали с них ризы. А под трапезой нашли 40 кадей чистого золота, а на хорах и в ризнице и не сочтешь сколько взяли драгоценностей. Так обобрали св. Софию, св. Богородицу Влахернскую, идеже св. Дух схождаше по вся пятнице, и ту одраша, а о других церквах и сказать нельзя, яко без числа. Черниц и чернецов и попов облупиша, а некоторых избиша».

Свирепостью и неумолимостью отличался более всех Бонифаций и сопутствовавший ему отряд немецких крестоносцев; один из немецких графов по фамилии Катценелленбоген запятнал себя поджогами.
Бесценные произведения искусства были уничтожены или похищены безвозвратно. Бронзовая четверка лошадей — знаменитая квадрига VI века — была отправлена в Венецию, где она и по сей день венчает главный портал собора св. Марка. Более половины награбленного ушло в Венецию!

Когда насыщена была жадность победителей, приступили к исполнению статьи договора о разделе добычи.
Вот что пишет Успенский Ф.:

« Нельзя, конечно, думать, что все крестоносцы честно выполняли обязательство и показали все награбленное. Тем не менее, судя по той части, которая была показана, добыча французов составляля 400 тысяч марок. По удовлетворении обязательств царевича Алексея и по выплате перевозной платы Венеции, остаток был разделен между крестоносцами: досталось каждому пехотинцу по 5 марок, кавалеристу – по 10, рыцарю по 20 (в дележе участвовало всего 15 тысяч человек).
Если принять во внимание еще долю Венеции, да долю главных вождей, то общая сумма добычи будет простираться до 20 миллионов рублей (в рублях до 1917 г. — прим. автора сайта).
Лучше всего о громадных богатствах, найденных в Константинополе, может свидетельствовать предложение венецианских банкиров взять на откуп всю добычу и выплатить по 100 марок каждому пехотинцу, по 200 кавалеристу и по 400 рыцарю. Но это предложение не было принято, ибо было сочтено невыгодным.
Что касается памятников искусства, в которых крестоносцы не понимали толку, то в этом отношении никакие цифры не могут изобразить сумму вреда и порчи. Латиняне придавали некоторое значение только металлу, который переливали в слитки, а мрамор, дерево, кость шли нипочем…»

Папа Иннокентий III, как только узнал о падении Константинополя, поздравил крестоносцев и порадовался, что Византийская столица наконец-то вернулась в лоно родной церкви. Но как только папа узнал обо всех бесчинствах, творившихся во время падения Константинополя, он был сильно разгневан: именно это поведение крестоносцев в священном городе, в столице городов, ярче всего показало суть этого крестового похода и его цели.

Папа направляет письма Бонифацию Монферратскому и легату Пьетро Капуано (который к тому моменту из Сирии приехал в Константинополь), прямо осуждая произошедшее и выражая, таким образом, свое отношение, как главы Церкви, к эксцессам 1204 г.

В письме к Пьетро Капуано он пишет:

«Услышав же недавно и поняв из ваших писем, что всех крестоносцев, которые задержались для защиты Константинополя от прошлого марта до нынешнего времени, ты освободил от паломнического обета и от несения креста, мы не могли не выступить против тебя, поскольку ты и не должен был и не мог никак на это покуситься, кто бы тебе ни советовал другого и каким бы образом ни совращал твой разум. Ибо <…> они по преимуществу и прежде всего для того приняли знак Креста <…>. чтобы направиться на помощь Святой Земле и <…>, сбившись потом с пути, вплоть до сего дня гоняются за совершенно преходящими выгодами <.. .>.
Каким же образом Церковь греков, сколь бы она ни была поражена повреждениями <…>, обратится к церковному единству и благоговению перед Апостольским Престолом, если в латинянах [она] видит только лишь пример бесчинств и темные дела, и уже по справедливости может питать к ним большее отвращение, чем к псам?
Король Балдуин IВедь те, кто не свои ей, но кого она считала ищущими Иисуса Христа, мечи, которые должны были использовать против язычников, обагрили кровью христиан и не щадили ни веры, ни возраста, ни пола; совершили кровосмешения, прелюбодеяния и разврат на глазах у людей, и не только замужних дам, но даже дев, посвященных Богу, выставили для грязной похоти.
И не достаточно им, что они взяли императорские богатства и взяли трофеи крупные и мелкие, но даже, что серьезнее, к сокровищницам церквей и к их содержимому протянули они свои руки, похищая даже серебряные доски из алтарей и разламывая на куски, оскверняли храмы, уносили кресты и реликвии».

После этого захватчики стали делить между собой всю Византийскую империю. Император бежал. На выборах нового императора Византии была предложена кандидатура графа Бодуэна Фландрского, который как более отдаленный владетельный князь представлялся менее опасным Венеции.

При голосовании Бодуэн получил 9 голосов (6 от Венеции и 3 от духовенства прирейнского), Бонифаций только 3. Провозглашение Бодуэна последовало 9 мая.
Новоизбранный латинский император Балдуин Фландрский получил четверть империи. Остальные три четверти были поделены между Венецией и государствами крестоносцев. В Греции таким образом возникли франкские княжества, вошедшие в новообразованную Латинскую империю.

Осенью 1204 г. латинское правительство предпринимает задачу подчинения империи, то есть походы в провинции с целью их завоевания. Нужно было удовлетворить ожидания всей массы крестоносцев по отношению к ленным владениям. Желающих получить лены было много, а раздавать пока было неоткуда. Между тем воины Христовы давно уже томились надеждой устроиться в областях империи как у себя дома, получить населенные земли во владение и отдохнуть от понесенных трудов.

Правительство щедро раздавало титулы и звания, рыцари тщательно изучали карту империи и выбирали себе места по вкусу. Появились герцоги никейские, филиппопольские, лакедемонские, графы менее значительных городов, герцогства и графства проигрывались и выигрывались в кости.

Венеция как морская республика утвердилась в первую очередь на Далматинских и Ионических островах, закрепив тем самым свое главенствующее положение в восточном Средиземноморье.
Византийская знать основала по ту сторону Босфора Никейскую и Трапезундскую империи.
Христа(или то, что считалось этим венцом) был отдан в залог венецианцам, а те, в свою очередь, передали его французскому королю Людовику IX Святому.

Для этого венца Людовик повелел соорудить в Париже великолепную готическую церковь Сент-Шапель.

Четвертый крестовый поход не достиг цели из-за устремлений венецианцев, контролировавших к тому времени средиземноморскую торговлю и жаждавших еще большей власти.
Больше всех в этом походе выиграли романские народы. Историческая роль Франции на Востоке начинается именно с 1204 г. Нет ничего удивительного, что в западноевропейской литературе событиям

Четвертого крестового похода отводится много места и что по специальной обработке в общем и в частностях он занимает исключительное положение.
На византийских землях была создана и полвека просуществовала т. н. Латинская империя. И хотя в конце концов франки были изгнаны с большей части территории Византии, империя уже никогда не смогла восстановить былое могущество.

Падение Константинополя (Царьграда) в 1204 г. и основание латинских княжеств в областях Византийской империи имело непосредственное отношение к Руси, так как служило осуществлением заветных планов римского папы по отношению к православному Востоку. Сохранилось письмо папы Иннокентия III к русскому духовенству, написанное по завоевании Константинополя, в котором ставилось на вид, что подчинение Риму Византийской империи должно сопровождаться обращением в католичество и всей Руси.

Папа Иоанн Павел II в обращении к архиепископу Афинскому, во время визита в Грецию 4 мая 2001 г. высказал свое мнение о событиях 1204 г.:

«Конечно, нас отягчают прошлые и нынешние противоречия, и продолжающееся непонимание. Но в духе взаимной любви мы можем и должны их преодолеть, ибо этого от нас требует Господь. <…>
За прошлые и нынешние случаи, когда сыны и дочери Католической Церкви грешили действием или бездействием против своих православных братьев и сестер, да дарует нам Господь прошение, которого мы просим у Него. Некоторые воспоминания особенно болезненны, и некоторые события отдаленного прошлого оставили глубокие раны в умах и сердцах людей до сего дня.
Я думаю об ужасном нападении на имперский град Константинополь, столь долго бывший оплотом христианства на Востоке. Трагично, что воители, направлявшиеся, чтобы обеспечить свободный доступ христиан в Святую Землю, обратились против своих братьев по вере. Тот факт, что они были латинскими христианами, наполняет сердца католиков глубокой скорбью.
Как мы можем не увидеть здесь тайны беззакония, действующей в человеческом сердце?
Богу одному принадлежит суд, и потому мы вверяем тяжкое бремя прошлого Его бесконечному милосердию, прося его исцелить раны, от которых до сих пор страдает дух греческого народа».

Источник: history-paradox.ru

Пятый крестовый поход (1217-1221)

Пятый крестовый поход — организованный и одобренный христианской церковью военный поход в Святую землю, проходивший в 1217—1221 годах.
Четвертый крестовый поход закончился разграблением Константинополя и разделом империи, детский крестовый поход — катастрофой. Однако папу Иннокентия III по-прежнему обуревало желание изгнать мусульман из Святой земли.

В 1213 г. он издал буллу, в которой призывал к новому крестовому походу и требовал, чтобы все христиане приняли в нем участие.
Иннокентий III распорядился также проводить процессии молельщиков, дабы вымолить у Бога освобождение Святой земли.
Время для этого, как ему представлялось, было самое подходящее. В Откровении св. Иоанна Богослова сказано о звере:

«Кто имеет ум, тот сочти число зверя; ибо это число человеческое. Число его шестьсот шестьдесят шесть»
Это пророчество было истолковано следующим образом: под зверем подразумевается ислам, который просуществует не более 666 лет. Ислам был основан в VII веке пророком Мухаммедом и папа Иннокентий решил, что теперь, примерно 600 лет спустя, близится конец этой религии.

В 1213 г. папа созвал в Риме специальный церковный собор, одной из задач которого было воспламенение энтузиазма верующих к новому крестовому походу. Приглашая будущих участников, он писал:
«Необходимость помочь нашим братьям, надежда победить сарацин теперь более велика, чем когда-либо».

Богатые люди должны были дать средства, воины – пример доблести, приморские города – корабли, Церковь – благословение и часть материальной помощи, причем сам апостольский наместник был готов показать пример.
Это приглашение, как и грамота о новом походе, были разосланы во все христианские земли от Дуная и Вислы, до Тахо и Темзы; их развозили папские легаты, сопровождаемые многочисленными проповедниками.

Призыв возымел результаты: Филипп Август предоставил будущим крестоносцам сороковую часть своих удельных доходов, многие знатные феодалы и прелаты последовали его примеру. Архиепископ Кентерберийский призвал англичан вооружаться против неверных; король Англии Иоанн Безземельный, занятый войной с баронами, принял Крест, стремясь снискать покровительство Церкви; в Германии Фридрих II также принял одежду пилигрима, стараясь угодить папе и найти поддержку в борьбе со своим соперником.

В 1215 г. в Рим прибыли депутаты от Антиохии и Александрии, патриархи Константинопольский и Иерусалимский, послы Фридриха, Филиппа Августа, королей английского и венгерского. Собор, на котором присутствовало более пятисот прелатов, происходил под председательством папы в Латеранском храме.
Иннокентий произнес речь, в которой оплакивал заблуждения века и несчастия Церкви; обращаясь к духовенству и всем верующим, он просил освятить своими молитвами те меры, которые предстояло принять против еретиков и сарацин; чтобы тронуть сердца присутствующих, он представил печальный Иерусалим, облаченный в траур, изнемогающий в оковах и ждущий освобождения.

Несколько дней ушли на изыскание мер помощи Святой земле. Было решено, что духовенство уплатит двадцатую часть своих доходов, папа же и кардиналы – десятую часть; всех христианских государей обязали соблюдать пятилетнее перемирие и предали проклятию тех, кто стал бы мешать подготовке и проведению крестового похода.
Эти постановления были возвещены во всех церквях Запада; обывателям, как и во время первых священных войн, стали чудиться всевозможные сверхъестественные явления, и христиане, только что воевавшие между собой, словно сблизились и поклялись Евангелием не иметь иных врагов, кроме мусульман.

К июню 1217 г. войску крестоносцев предстояло собраться в Южной Италии. На этот раз священнослужителей тоже призвали принять участие в походе. Кто не шел сам, тот должен был, по крайней мере, помочь другому.
Иннокентий увещевал также тех, которые уже обязались к войне против еретических альбигойцев, идти лучше в крестовый поход против мусульман, потому что последнее представляет несравненно большую заслугу; а крестоносным проповедникам он велел допускать к принесению крестоносной присяги всякого, кто вызовется, не доискиваясь, годен ли он для участия в походе; он даже положительно позволил давать знак креста и настоящим преступникам, если только они с раскаянием будут об этом просить.

Наконец, Иннокентий, побуждаемый великодушной щедростью, обещал дать пилигримам, кроме других ценных даров, 30 000 марок серебра из своих личных сбережений.
Помимо того папа пригрозил отлучением от церкви каждому, кто ведет торговлю с «неверными». Решимость выступить в поход была велика. Даже юный германский король Фридрих II (в 1220 г. он был коронован в императоры) пожелал принять крест. Впрочем, папу это отнюдь не обрадовало: он боялся, что Фридрих перехватит у него руководство крестовым походом. Но этого не произошло: еще до того, как воинство креста успело собраться, Иннокентий III умер.

Папу Иннокентия III, великого организатора и обновителя церкви, сменил в 1216 г. Гонорий III. Он был много старше своего предшественника и не обладал ни его силой, ни способностями.
Гонорий III, поспешил известить палестинских христиан, что не изменит политику своего предшественника. «Да не сокрушит вашего мужества смерть Иннокентия, – писал он, – я проявлю не меньше усердия для освобождения Святой земли и употреблю все старания помочь вам».

И действительно, для ускорения похода в Святую землю, он снова и снова принимается тормошить государей, баронов и прелатов. Однако с государями вышло не все так гладко: и Людовик, сын Филиппа Августа, продолжавший войну с альбигойцами, и Генрих III Английский, разбиравшийся со своими баронами, выказали полное согласие с призывом папы, но участвовать в намечавшемся крестовом походе не собирались; император же Фридрих II, обязанный Церкви короной, принял Крест, но вместо себя послал на Восток множество немецких князей и рыцарей, часть которых, правда, отправилась крестить пруссов.

Однако среди монархов Европы все же нашелся один, который согласился не только принять Крест, но и лично участвовать в намечавшейся экспедиции в Святую землю — король Венгерский Андрей II, покинувший свой двор и государство, раздираемые смутами. Он рассчитывал на то, что участие в священной войне доставит ему уважение подданных, а церковь защитит права его короны.
В августе 1217 г. флот венгерского короля Андрея, австрийского герцога Леопольда и несколько французских судов вышли из Спалато (ныне Сплит) и Бриндизи на Восток.
Крестоносцы отправляются в поход

В Акконе они соединились с войсками, которые снарядили для общей войны короли Иоанн Иерусалимский и Гуго Кипрский, вместе с князем Боэмундом IV.
Несмотря на все переживания за Святой город, осада Иерусалима уже не стояла на первом плане с тех пор, как образовалось мнение, что могущество Эйюбитов должно быть сломлено прежде всего в Египте.

В течение 1217 г. крестоносцами было предпринято три похода из Аккона:

  • В первой половине ноября воинство креста двинулось из Аккона на юго-восток к Иордану и перешли реку на юге от Тивериадского озера.
    Султан Альмелик Аладил был очень озабочен этим походом и приказал уже дамаскинцам приготовиться к обороне, но крестоносцам скоро наскучил поход, в котором они едва встречали неприятеля; кроме того они считали главную цель своего предприятия достигнутой самым желательным образом, и так как им удалось захватить большое количество продовольствия и военных припасов, они мирно возвратились в Аккон, далеко обогнув восточную и северную сторону Тивериадского озера.
  • Второй поход рыцарей креста был совершен опять на юго-восток вглубь страны. На этот раз дело шло о сильной крепости, которую султан построил в 1213 г. на горе Табор (Фавор). Но осада этой крепости представила большие трудности как по ее положению на значительной высоте, так и по храбрости ее защитников.
    Поэтому крестоносцы потеряли охоту к предприятию уже после первых битв, которые при незначительном успехе принесли им большие потери, и, едва простояв неделю перед крепостью, они опять вернулись и Аккон.
    Несмотря на это, Аладил вскоре после того велел срыть укрепления на Таборе, потому что счел наилучшим не раздражать христиан на этом месте таким объектом для нападения.
  • В конце 1217 г. крестоносцы двинулись в третий поход из Аккона и направились на север к крепости Бофор. Но в этом походе они сильно пострадали от неприятельских нападений и от неблагоприятной погоды и вынуждены были поспешно отступить. Они достигли Аккона в состоянии полного изнурения.

Этот ряд небольших походов, из которых один кончался плачевнее другого, истощил силы всего крестоносного войска. Более всего удручен был происшедшими неудачами венгерский король Андрей II, и поэтому в 1218 году он отправился домой, равнодушный к великому отлучению от церкви, которое обратил против него патриарх Иерусалимский.
Герцог Леопольд и немцы остались в Сирии и прилежно помогали при постройке большого «замка Пилигримов» на берегу южнее Хайфы, а также при восстановлении цитадели в Цесарее, но делать нападения на неприятеля они уже не отважились.

В апреле — мае 1218 г. в Аккон прибыли суда с войском крестоносцев под предводительством графов Георга Видского и Вильгельма Голландского. Значительное подкрепление, которое пришло таким образом к крестоносному войску, опять быстро подняло их глубоко упадший дух и наконец дело дошло до серьезной военной операции.
Ее целью была Дамьетта (Думьят) — город в дельте Нила с большой гаванью — большая, и естественно и искусственно укрепленная крепость. Она лежала на узком полуострове, на востоке от широкого рукава Нил. Крепостные сооружения состояли из тройного кольца стен, укрепленных многочисленными бастионами, и из крепкой башни, которая была построена на небольшом острове среди Нила и соединялась с городом посредством моста.

29 мая первые христианские корабли пристали к Дамьетте, а вскоре последовали и остальные. Король Иоанн и патриарх Иерусалимский, герцог Леопольд австрийский и кипрский архиепископ из Никозии, графы Голландский и Видский, три магистра военно-монашеских орденов — тамплиеров, госпитальеров и Немецкого ордена (тевтонцев) — все они с многими тысячами смелых воинов креста раскинули свой лагерь на египетских песках.5
Вначале они атаковали крепостную башню, высившуюся на острове посреди Нила. От башни, соединенной мостом с городом, через Нил тянулась тяжелая цепь, преграждавшая чужим судам доступ к городу со стороны реки.

Так как в числе крестоносцев были матросы и кораблестроители, то им нетрудно было превратить множество судов в сильные плавучие осадные машины с огромными штурмовыми лестницами и крепостицами на вершинах мачт и серьезно угрожать ими башне, мосту и цепям. Между тем мусульмане ожесточенно защищались и первый приступ христиан в начале июля совершенно не удался.
Но христианские моряки затем соорудили на мачтах двух соединенных между собой грузовых кораблей еще большую крепостицу со спускным мостом и подвижной штурмовой лестницей, подвели эти суда 24 августа, несмотря на ветер и волны, к самой башне и начали отчаянный штурм, на который остальное войско крестоносцев смотрело с берега и усердно молилось на коленях…
Только вечером была захвачена часть башни, но в то же время силы защитников были совершенно истощены, так что единственным средством спасения для них оставалась капитуляция. На следующее утро она состоялась и в христианском лагере поднялось шумное ликование, так как самое трудное дело казалось законченным.

Султан Алькамиль (Мелик-Камель) сделал предложение крестоносцам возвратить христианам королевство Иерусалимское в границах 1187 г., исключая крепости Крак и Мон-Рояль, отдать животворящий Святой Крест, выплатить большую сумму денег и освободить пленных христиан, если рыцари креста снимут осаду с Дамьетты.

С точки зрения целей Пятого крестового похода это было бы весьма важное приобретение, с политической и военной стороны предложения султана не могли не представляться весьма лестными, так к ним и отнеслись военные люди в лагере крестоносцев. Но на беду в Пятом крестовом походе участвовал легат папы кардинал Пелагий, считавшийся главнокомандующим и в обсуждении предположений Алькамиля давший перевес не военным и политическим соображениям, а церковным притязаниям.
Его поддержали иерусалимский патриарх, рыцарские ордена и итальянцы, ставившие на первое место торжество церкви, уничтожение преобладания неверных на Святой земле и предлагавшие продолжать войну до конца.

С запада на помощь осаждавшим подтянулись другие крестоносцы, и 5 ноября 1219 г. совместными усилиями им наконец удалось взять Дамьетту. Уцелевшие жители, пережившие все ужасы осады, были либо изгнаны, либо проданы в рабство. Европейцы расположились в завоеванном городе, первым делом взяв под свой контроль судоходство на Ниле.
Известия о падении Дамьетты произвели сильное впечатление в Европе и доставили торжество церковной партии. Все думали, что теперь пришел конец мусульманскому господству в Египте и на Святой земле.

И действительно, палестинские мусульмане начали разрушать стены Иерусалима, уничтожать возведенные в Палестине укрепления и, казалось, потеряли надежду удержаться здесь. Но скоро оказалось, что взятие Дамьетты само по себе не обеспечивало спокойствия ни в Египте, ни в Сирии.
Дамьетта была действительно ключом позиции, но занятие ее не обеспечивало за христианами господство в Египте. Если бы вслед за падением Дамьетты крестоносцы были в состоянии распространить свои завоевания в Нильской долине, тогда, конечно, Дамьетта была бы важным приобретением.

Но недостаток общей организации и отсутствие руководящей идеи сказались и теперь в христианском войске.
Часть крестоносцев после взятия Дамьетты возвратилась на родину. Оставшаяся часть и вновь прибывшие пилигримы не могли договориться насчет того, как поступить дальше.
Король Иерусалимский Иоанн желал присоединения Дамьетты к иерусалимскому королевству, кардинал Пелагий не давал на это своего согласия и возбуждал против себя всеобщее недовольство в лагере своим высокомерием и желанием неограниченной власти.

Кроме того, скоро обнаружилось, что легат Пелагий и его приверженцы были плохими полководцами и не знали, как воспользоваться плодами счастливой победы.
Самым худшим было то, что крестоносцы продолжительное время оставались в бездействии, чем не только утратили выгоды своего положения, но и подготовили себе западню в завоеванном городе.
Пользуясь непростительной небрежностью крестоносцев и раздорами в их лагере, Алькамиль (Мелик-Камель) успел построить укрепленный город в местности, господствующей над Дамьеттой и названный им Манзурах (Мансура), что означало «Победоносный», откуда начал угрожать христианам. К армии Алькамиля (Мелик-Камеля) присоединились султан Дамаска, властители Алеппо, Баальбека, Эмессы и Аравии, каждый ведя свою рать.

В мае 1221 г. к крестоносцам прибыло многочисленное немецкое войско под предводительством герцога Людовика Баварского и епископа Ульриха Нассауского.
17 июля 1221 г. по требованию легата Пелагия крестоносцы решились наконец перейти в наступление, но было уже поздно…
Ближайшей целью рыцарей Христа была Мансура, а потом Каир. Предприятие это было изначально безнадежным и неправильным потому, что оно начато было легкомысленно перед ежегодным началом сезона дождей и разлива Нила. Алькамиль был готов к битве, но снова повторил предложение мира и обещал христианам иерусалимское королевство. Строптивость Пелагия и на этот раз была причиной того, что выгодные предложения были отвергнуты.

24 июля христиане расположились станом под Мансурой и стали укреплять свои позиции.
Между тем вода в Ниле стала подниматься, что позволило египтянам перевести свои корабли в тыл крестоносцам, прервать их сообщение с Дамьеттой и окружить их.
18 августа египтяне напали на христианские корабли и часть их была уничтожена, затем многочисленные отряды легких войск были распределены вокруг лагеря пилигримов, мосты и дороги, которые вели на север к Дамьетте, были разрушены и прорваны плотины, которые удерживали воды Нила от полей между Мансурой и Дамьеттой. Вскоре воинство креста оказалось точно на острове, окруженное пучинами могучей реки и превышавшим численностью неприятельским войском.

Продержавшись несколько дней и видя, что выход из берегов Нила угрожает их лагерю, крестоносцы решились наконец ночью 26 августа прорваться через неприятельскую цепь и возвратиться в Дамьетту.
Но дисциплина войска была ослаблена, тайна отступления не была сохранена и в то время, как тесно сплоченные колонны крестоносцев нерешительно и ощупью шли по мокрым тропинкам, неприятель со всех сторон напал на них.

За несчастной ночью наступил еще более несчастный день: все сильнее ощущалось превосходство обоих неприятелей — водной пучины и мусульман. Правда, и теперь христианские рыцари бились бесстрашно и многие из них, в особенности тамплиеры и король Иоанн, который именно к началу этого похода возвратился в Египет, вызывали удивление врага своей силой и смелостью, но никакая человеческая сила не могла уже изменить судьбу этого войска.

Еще вторую ночь и второй день воины Христовы продолжали плестись медленно и с трудом, но когда закончились съестные припасы, даже самому храброму оставался только выбор между разными видами смерти.

Видя все это, Пелагий отправил к Алькамилю послов и попросил мира. Хотя мусульмане знали отчаянное положение крестоносцев и без труда могли бы перебить их, Алькамиль, вопреки призывам своих полководцев уничтожить крестоносное войско, не хотел этого делать, чтобы не возбудить против себя европейцев и не привлечь в Египет их новые толпы для отмщения.

Поэтому он сознательно держался с христианами умеренно и мягко.
30 августа 1221 г. между христианами и мусульманами был заключен мир на 8 лет. По его условиям, объявить о его прекращении в течение этого срока мог только какой-либо западный коронованный король, который бы прибыл в Святую Землю.

В соответствии с условиями этого мирного договора христиане освободили Дамьетту и покинули Египет.
Пятый крестовый поход, от которого ждали завоевания Египта и всего Востока, привел лишь к тому, что усилилось преследование местных христиан; все они лишились имущества, свободы, а многие и жизни.

Источник: history-paradox.ru

Шестой крестовый поход (1228-1229)

Шестой крестовый поход (1228 — 1229 гг.) — поход в Святую землю войска крестоносцев под предводительством императора Священной Римской империи Фридриха II.
Возврат Дамьетты мусульманам в результате Пятого крестового похода был тяжелым ударом для папы Гонория III и всего христианского мира.
Между тем громадное движение, которому дал волю папа Иннокентий III, еще не совсем затихло. Самый могущественный из всех, кто принял крест в 1215 году, император Фридрих II еще не исполнил своего обета. Все ждали, что он в скором времени двинется на Восток, и что поэтому в мирном договоре между Алькамилом и крестоносцами принято было условие, что мир может быть нарушен только каким-либо коронованным западным королем, который прибудет на Восток.

Молодой Фридрих II Штауфен принял крест в июле 1215 года по своему собственному желанию. Он был тогда побужден к этому, вероятно, религиозными и политическими соображениями. Незадолго перед тем он присоединил к своему сицилийскому государству немецкую королевскую корону с правом на римскую империю, и с этим он унаследовал все честолюбивые планы своего рода. Его душа была полна «благодарности за Божию милость» и его властительская гордость стремилась идти по пути Фридриха I и Генриха VI как в Европе, так и в Азии.

Поэтому он принес крестоносный обет частью из благочестия, частью, несомненно, из честолюбия, и, если религиозное настроение недолго держалось в его сердце, зато его стремление к распространению императорского могущества на государства Востока оставалось всегда одинаково сильно.

В 1220 г. его сын Генрих был избран немецким королем, а сам он был коронован императором.
Папа и кардиналы, которые со времени могущественного Иннокентия более чем когда-либо считали себя настоящими властителями мира, увидели, что такой соперник угрожает им и теснит их, и поэтому с радостью пользовались каждым случаем, чтобы приготовить могущественному государю какое-нибудь унижение.

Потеря Дамьетты прежде всего была виной кардинала Пелагия, следовательно как бы виной самой церкви. Церковь же старалась сделать ответственным за это поражение императора Фридриха II, так как он замедлил вовремя начать поход, и это утверждение, которое, как оно ни было неосновательно, нелегко было опровергнуть.

Теперь же, ради отмщения мусульманам и успеха следующего крестового похода, папа Гонорий даже был готов обратиться за помощью к императору Фридриху II, с которым у него были непростые отношения.
После смерти первой жены Фридрих II в 1225 г. женился на Изабелле, наследнице иерусалимского престола, тем самым выдвинув свои притязания на иерусалимскую корону. Фридрих обязался перед папой в течение двух лет платить жалованье двум тысячам рыцарей и снарядить корабли для переброски в Святую землю еще двух тысяч крестоносцев.

Кроме того, император обещал приготовить 150 кораблей для перевозки крестоносцев в Святую Землю и выдать королю иерусалимскому, патриарху и магистру немецкого ордена 100 тысяч унций золота на войну с неверными.

В марте 1227 г. умирает папа Гонорий, его приемником стал Григорий IX, который уже раньше был Римский папа Григорий IX по большей части, душою папской политики.
Это был старик за 80 лет, но, несмотря на преклонный возраст, он был исполнен пламенной энергии, кроме того, был родственником Иннокентия III и подобно ему старался всеми силами об утверждении христианской теократии.

В правление этого церковного государя должна была, при первом поводе, быстро разгореться давно грозившая открытая война между папством и императорской властью.

В августе 1227 г. в Бриндизи собралось большое войско рыцарей креста для похода на Иерусалим, но разразилась повальная эпидемия малярии.
Крестоносцы стали умирать тысячами, многие от страха возвращались назад.

Однако в начале сентября император отправил в Сирию сильный флот с частью крестоносного войска в 40 тысяч человек под предводительством герцога Генриха Лимбурского и через несколько дней сам последовал за отрядом. Но болезнь не пощадила и самого Фридриха, и его спутника ландграфа Людвига Тюрингенского. Вследствие этого Фридрих должен был вновь высадиться на берег при Отранто и по совету врачей отложил поход до выздоровления. Тогда папа Григорий IX — обвинил императора в вероломстве и отлучил его от церкви.

В окружном послании, извещая весь христианский мир об отлучении императора, папа изложил свой взгляд на вину Фридриха. Этот документ пропитан такой страстностью, что в нем императору приписаны такие поступки, которых никто не мог поставить ему в вину. В нем говорилось, что Фридрих умышленно довел крестоносцев до голода и заразы под Бриндизи, чтобы не допустить крестового похода, что сама болезнь его – притворство, что он изменник веры Христовой.

Фридрих отнесся к вызову папы с достоинством и сознанием своей правоты. Не прибегая к резкости, он опроверг все обвинения папы и заявил, что поход будет исполнен в следующем году.4
С этого момента между папой Григорием IX и императором Фридрихом II началась открытая война. Противники стоили друг друга: оба непомерно властолюбивые, неукротимые во мщении, всегда готовые взяться за оружие, равно опасные в словесных спорах и на поле брани. Война обещала быть долгой, жестокой и повергла в отчаяние весь христианский мир.

Григорий торжественно проклял Фридриха в соборе Святого Петра; Фридрих перетянул на свою сторону римское дворянство, которое изгнало папу из Вечного города. Григорий освободил всех подданных от присяги императору; Фридрих изгнал из Неаполитанского королевства тамплиеров и госпитальеров, грабил храмы и отправил войско для опустошения владений папы.
Сарацины, утвердившиеся в Сицилии, призванные под знамена христианского государя, сражались против главы христианской церкви – вся Европа, потрясенная подобным зрелищем, забыла о Крестовом походе.

Лишь на следующий год император смог последовать за своим войском, но теперь уже это вызвало Крестовый походвозражения папы, поскольку руководство походом ускользало из его рук. Всему миру он заявил, что государь, отлученный от Церкви, не может возглавлять Крестовый поход, ибо он является не более как атаманом шайки разбойников. Фридрих не счел нужным препираться с посланцами папы и отбыл со своим небольшим войском на двадцати галерах, оставив своему наместнику в Сицилии право воевать или мириться с папой.

Положение дел на Востоке было таково, что Фридриху нельзя было ожидать помощи от местных христиан, которым мстительный Григорий IX переслал акт отлучения Фридриха от церкви вместе с запрещением повиноваться его приказаниям, поэтому, вступив на землю Палестины, Фридрих II сразу начал переговоры с султаном Мелик-Камелем.

Он отправил к султану посольство с подарками и предлагал ему сдать христианам Иерусалим без войны. Султан ответил со своей стороны посольством и уверениями в дружбе, хотя уклонился от разрешения вопроса об Иерусалиме. Блестящая образованность Фридриха, его интерес к научным достижениям арабов и знание арабского языка льстили мусульманам.

Начались переговоры, проходившие в сложной обстановке: мусульмане подозревали своего султана, христиане – своего императора. Вскоре взаимные подозрения усилились настолько, что Мелик-Камель скорее бы обрел пощаду у христиан, чем у мусульман. Обнаружилось и прямое предательство: однажды, когда император отправился купаться в водах Иордана, тамплиеры уведомили об этом Мелик-Камеля, посоветовав, как лучше захватить неосторожного монарха; султан Каирский переслал письмо это Фридриху.

С большим трудом победив упорство патриарха Иерусалимского и магистров рыцарских орденов, которые ссылались на акт отлучения Фридриха от церкви, Фридрих стал издавать приказы «во имя Бога и христианства» и тем побудил присоединиться к нему колеблющихся.

Первая цель Фридриха была укрепить Яффу и сделать в ней укрепленный лагерь для действий против Иерусалима. Занимаясь приготовлениями к походу в Иерусалим, Фридрих продолжал обмениваться посольствами с султаном и достиг того, что в феврале 1229 г. был заключено десятилетнее перемирие, на время которого мусульмане уступали христианам город Иерусалим с правом владеть им как своей собственностью, за исключением той части, где находится мечеть Омара; в эту последнюю остается свободный доступ для мусульман.

Кроме Иерусалима султан уступал христианам Вифлеем, Назарет, Торон и весь путь от Иерусалима к Яффе и Акре. Взамен Фридрих давал обещание защищать султана от всех его врагов, хотя бы то были и христиане, и не допускать, чтобы князья Антиохии, Триполи и других сирийских городов нападали на султана.

Единомышленники папы Григория IX, патриарх иерусалимский Герольд, иоанниты и тамплиеры с крайним раздражением отнеслись к этому акту. Ведь император вел с мусульманами переговоры, вместо того, чтобы с ними драться; он не только дружелюбно принял послов Мелик-Камеля, но, искусно пользуясь своими богатыми познаниями, вольнодумно диспутировал с ними о метафизических проблемах и дерзко высказал в смелых, шутливых и насмешливых речах свой религиозный индифферентизм.
Кроме того, хотя мир возвращал христианству священные места, но большая часть Иерусалимского государства все-таки оставалась в руках язычников, а оборонительный союз с Мелик-Камелем обязывал императора давать подкрепление против своих собственных единоверцев.

В храме Гроба Господня 18 марта 1229 г. Фридрих, отлученный от церкви, сам возложил на себя иерусалимскую корону.
Но Фридрих не мог долго оставаться в Иерусалиме, который оглашался проклятиями в его адрес, и вернулся в Птолемаиду (Палестина), где, впрочем, также нашел непокорных подданных, поскольку патриарх и духовенство наложили на город интердикт на все время пребывания в нем императора; уже не раздавалось ни звона колоколов, ни церковного песнопения, печальное безмолвие царило повсюду.

По необходимости Фридрих вступил в мирные переговоры с жителями Птолемаиды, но они не дали положительных результатов и лишь ожесточили императора: он повелел запереть городские ворота, запретил подвоз хлеба, изгнал тамплиеров и выпорол нескольких непокорных монахов-доминиканцев. Естественно, что и в Птолемаиде Фридрих чувствовал себя неуютно.
В связи с получением из Италии известия, что папа освободил итальянцев от присяги императору и ввел войска в Сицилийское королевство, он вынужден был оставить Палестину и 1 мая отплыл из Аккона
назад, в Южную Италию.

Высадившись в Бриндизи, он скоро возвратил к повиновению отложившиеся от него города и затем нанес несколько поражений папским отрядам. Несмотря на новые отлучения и на призыв бороться против врага веры и церкви, папа не получил подкреплений, и голос его не возбуждал ревности в Европе. Ему пришлось подчиниться.

23 июня 1230 г. был заключен мир в Сан-Джермано, по которому Григорий IX освобождал Фридриха от церковного отлучения и признавал его заслуги в деле крестового похода. Со своей стороны император отказался от своих завоеваний в римской области и предоставил духовенству сицилийского королевства свободу выборов на епископские кафедры.
Император Фридрих II сумел достичь немногого, а главное — ему не удалось решить проблему с Кипром. Он намеревался включить Кипр в свое Сицилийское королевство — этот остров был важным опорным пунктом по пути на Ближний Восток, но кипрские бароны выступили против его планов.

Впрочем, Фридрих был более озабочен тем, чтобы снова быть принятым в лоно церкви, а потому воплотить в жизнь все свои честолюбивые замыслы ему так и не удалось.
Фридрих достиг цели на Святой земле не войной, а дипломатией: ему удалось заключить договор с мусульманами, но завоевания Фридриха II оказались временным успехом.

После отъезда Фридриха из Палестины сейчас же обнаружилось, что созданный им на Востоке порядок не мог считаться обеспеченным. Прежде всего, христиане не могли спокойно владеть Иерусалимом, со всех сторон окруженным мусульманами, которые нередко нападали на европейских пилигримов, врывались в Иерусалим и ставили в большое затруднение христиан. Требовалась помощь извне, чтобы удержать Святые места.

Затем среди сирийских христиан начались новые раздоры, которые частью имели своим основанием ряд мероприятий, по необходимости поспешных, какими Фридрих желал утвердить свою власть на Востоке. Так, в качестве иерусалимского короля император должен был оберегать интересы своего наследника Конрада, рожденного от Изабеллы, а между тем к иерусалимскому наследству предъявила притязания Алиса, мать Кипрского короля Генриха и внучка прежнего иерусалимского короля Амальриха.

Более серьезным соперником Фридриха выступил Иоанн Ибелин, владетель Бейрута, который имел сильных приверженцев среди местного дворянства и духовенства и явился в их глазах освободителем Востока от тирании Фридриха.

Назначенные Фридрихом в Кипре и Иерусалимском королевстве наместники подверглись гонениям и притеснениям; против них призван был Иоанн Ибелин, который лишил их власти и начал вводить на Востоке новую систему управления.

В 1231 г. Фридрих собирался послать в Иерусалим военный отряд для восстановления своих прав, но это вызвало сопротивление в среде баронов и духовенства как в Иерусалиме, так и на Кипре. Правда, благодаря миру с папой, император имел на своей стороне авторитет церковной власти, и достиг того, что церковь Гроба Господня была открыта для богослужения, иерусалимское духовенство подчинилось его распоряжениям, а Конрад был признан наследником иерусалимского престола, но в общем состояние дел на Востоке было далеко не утешительное и не соответствовало тем громадным жертвам, которые понесены были европейским миром.

Чтобы удержать Иерусалим в руках христиан, требовались еще новые жертвы.
В течение ближайших 15 лет Иерусалимское королевство было полно войн и грабежей. Наконец, в 1244 году армия туркменских всадников, призванных султаном Эюбом из Хорезма, взяла Иерусалим и истребила христианское войско близ Газы.
Растущая разобщенность христиан в Святой земле позволяла возрожденному Египетскому султанату уничтожать один оплот франков за другим.

Источник: history-paradox.ru

Седьмой крестовый поход (1248-1254)

Седьмой крестовый поход — военный поход на Восток, проведённый французским королём Людовиком IX в 1248—1254 годах.
В начале XIII века английский король Иоанн был вовлечен в непрекращающиеся распри со своими баронами. Это давало его недругу, французскому королю Людовику IX, прекрасную возможность осуществить свою заветную мечту — крестовый поход на Восток.

Он возглавил два таких похода — по официальной нумерологии — Седьмой и Восьмой крестовые походы.

Известный своим благочестием, он вошел в историю под именем Людовика IX Святого.
Франция заняла лидирующее положение в Европе, но Людовик Святой воспользовался им лишь для того, чтобы осуществить за пределами своего королевства тот идеал справедливости и высшего порядка, которым он неизменно руководствовался во внутренней политике. Его отношения к иностранным державам были подчинены прежде всего великому делу крестового похода, затем желанию поддержать мир у всех своих соседей, — желанию, которое нечасто встречается среди государственных людей.
И здесь христианин господствовал над королем и предписывал ему его образ действий.

Седьмой крестовый поход был весьма скромным: войско его было небольшим и состояло почти исключительно из французов. Кроме Людовика IX крест приняли его три брата, графы Артуа, Пуатье и герцог Анжуйский, их жены, равно как и королева Маргарита, поклялись сопровождать супругов. Этому примеру последовала большая часть знати, в том числе герцог Бретанский, графы Суассонский, Блуасский, Вандомский, Монфорский, историограф короля, верный Жуанвиль и многие другие.

В XIV веке французское правительство подсчитало, что с 1248 года и до его возвращения во Францию в 1254 году Людовик потратил 1 537 570 ливров. Сюда входят деньги, выплаченные за провиант и одежду для короля и его двора, плата рыцарям, лучникам, пехотинцам, покупка лошадей, мулов и верблюдов, наем и оснащение кораблей, подарки и займы крестоносцам, выкуп, уплаченный за короля, когда в апреле 1250 года он попал в плен к мусульманам, работы по укреплению крепостей в Святой Земле и т. д. и т. п.

Эта сумма в шесть раз превышает королевский годовой доход в 250 000 ливров, но считать ее полной нельзя, так как известно, что Людовик субсидировал через договоры, подарки и займы около 25 % последовавших за ним крестоносцев, например, графу Жану Маконскому, купив у того графство за 10 000 ливров.

Сюда также не входят деньги, потраченные на такие мероприятия, как строительство новой королевской гавани в Эг-Морте (на южном побережье Франции, в Лионском заливе Средиземного моря) для отправки французского крестоносного флота или расходы по установлению мира и стабилизации ситуации во Франции перед отправлением в крестовый поход.
270 000 ливров было собрано Людовиком в качестве налога со своих вассалов, а французская церковь собрала для этого похода еще около 1 000 000 ливров, что дало возможность Людовику IX первые четыре года своего похода не нуждаться в дополнительных средствах.

Вероятно, общая сумма составляла что-то около 3 000 000 ливров, то есть в 12 раз больше годового дохода короля. При этом надо помнить о личных расходах участвовавших в походе крупных феодалов (таких как Альфонс Пуатевинский или Карл Анжуйский) и рыцарей (таких как Жан де Жуанвиль) и их вассалов.
Седьмой крестовый походТак что общая стоимость крестового похода Людовика IX была гораздо выше, чем суммы, потраченные самим королем. В свете всего этого неудивительно, что финансовые вопросы постоянно волновали крестоносцев всех сословий.

Более того, самоокупаемыми крестовые походы не назовешь: хотя количество добычи и трофеев могло быть огромным, его стоимость очень редко компенсировала расходы и потери…9
План Людовика состоял в том, чтобы не вторгаться в Палестину. Этот план был результатом накопленного крестоносцами военного опыта: захват Палестины походил на захват хвоста льва, у которого оставались свободными когти и клыки, готовые к нападению.
Мудрый полководец должен был отсечь льву голову, то есть центр исламского мира, а хвост тогда, как полагали, отвалится сам. Этим центром тогда был Египет, и именно к Египту Людовик IX вел свою армию.

В частности, Людовик изучал историю Пятого крестового похода, когда в 1218 году крестоносцы напали на Египет и осадили Дамьетту, город в восточной части устья Нила. Осада длилась восемнадцать месяцев, и город был взят.

Египетский султан тогда предложил обменять все мусульманские завоевания в Святой земле, включая Иерусалим, на все завоевания крестоносцев в Египте. К сожалению, успех разжег энтузиазм папского легата, и он отказался от предложения султана, приказывая воинам Христовым завоевать весь Египет, даже при том, что на Ниле началось половодье и было почти невозможно продвинуться дальше.
Естественно, крестоносцы потерпели сокрушительное поражение…

Людовик рассуждал, что Дамиетта была столь же важна для египетского султана теперь, как тогда и взяв город, он мог бы обменять его на Иерусалим.
Поэтому основной удар вновь предполагалось направить против Египта и вначале предстояло взять штурмом Дамьетту.

Два года спустя после принятия Креста Людовик созвал в Париже новый парламент, который утвердил отъезд рыцарей креста на июнь 1248 года. Папа послал свое благословение французскому монарху и его воинству, одновременно угрожая карой тем, кто, дав обет, отложит свое отбытие в Святую землю.
В праздник Иоанна Крестителя Людовик вместе со своими братьями отправился в аббатство Сен-Дени и принял из рук папского легата посох и котомку пилигрима, а также хоругвь-орифламму, которая уже дважды сопровождала на Святую землю его предшественников.10

В конце лета 1248 г. французская эскадра вышла в море из Эг-Морта и 22 сентября прибыла в Лимассол (Кипр). Людовик несколько месяцев провел на Кипре, поджидая братьев и собирая провиант.
Седьмой крестовый походРайские климат и продолжительная праздность развратили крестоносцев и не замедлили сказаться на ослаблении дисциплины, а невоздержанность привела к болезням. Многие начали роптать и раскаиваться в понесенных затратах, и только щедрые королевские подарки кое-как ослабляли напряженность.10

Вместе с тем Людовик Святой, имевший репутацию справедливого судьи, и здесь занимался третейским разбирательством, улаживая, в частности, бесконечные раздоры между тамплиерами и иоаннитами.
Сюда же, на Кипр, к нему начали приходить посольства из ближних и дальних мест: христиане из Константинополя, Армении и Сирии являлись с подарками и просьбами.
От «великого царя татар» прибыли послы предлагать союз в борьбе против Египта, который обещал совершенно неожиданные и очень выгодные комбинации для европейской политики на Востоке.

Чтобы заинтересовать татар принятием христианства, Людовик послал к «великому царю татар» монахов-проповедников с даром — палаткой-часовней, на полотнищах которой было изображено Благовещение и другие положения христианской веры.7

Было решено начать с нападения на Египет. Людовик, верный средневековым обычаям, отправил письмо султану, предлагая подчиниться и угрожая в противном случае беспощадной войной.
«Тебе известно, что я глава христианского сообщества. Я признаю, что ты глава мусульман. <…> Если я овладею твоей страной, для меня это будет дар свыше. Если же ты отстоишь ее в бою, то сможешь властвовать надо мной.
Я сообщаю тебе об этом и предостерегаю тебя от моих войск, которые наводнили горы и равнины, их также много, как и камней на земле, они направлены против тебя, как меч судьбы.» (Из письма
Людовика IX султану Египта.)
Султан Мелик-Негмеддин, сын покойного Мелик-Камеля, естественно, ответил в том же тоне.

В начале июня 1249 г. крестоносцы вышли с Кипра и вскоре достигли берегов Нила.
Едва их заметили с башен города, как весь берег покрылся мусульманскими воинами. На флагманском судне состоялся совет, и большая часть баронов предложила воздержаться от немедленной высадки, сначала дождавшись отставших кораблей, но Людовик и слышать об этом не хотел.
Все войско перешло с кораблей в лодки. Людовик с двумя своими братьями был впереди.

Приблизившись к берегу, армия бросилась в море с традиционным королевским кличем: «Монжуа Сен-Дени!» и завязалась битва.
Конница мусульман несколько раз налетала на ряды крестоносцев, но безуспешно. Бой продолжался весь день.
Понеся большие потери, мусульмане отступили к Дамьетте, оставив во власти христиан морское побережье и северный берег Нила. В радости провели крестоносцы эту ночь в своих палатках, а на следующее утро их передовой отряд, никого не встретив на своем пути, подошел к городу.

Каково же было изумление рыцарей Христа, когда они обнаружили, что враг покинул Дамьетту! Армия крестоносцев с пением гимнов вступила в город; был совершен благодарственный молебен в большой мечети, вторично превращенной в церковь Божьей Матери.

Слух о падении Дамьетты взбудоражил весь Египет. Султан приказал обезглавить множество своих воинов, без боя покинувших город, но отступление мусульман продолжалось – их обуял какой-то суеверный страх перед многочисленным, закованным в железо войском. В результате рыцари Людовика Святого в течение нескольких недель не видели врага.
Многие бароны предлагали королю на волне этой паники немедленно идти на столицу Египта. Король же, верный своему рыцарскому слову, решил дождаться брата, графа Пуатье, армия которого сильно запаздывала. Эта задержка оказалась роковой.

Как и раньше, на Кипре, князья и бароны быстро забыли воинские доблести. Поскольку им были обещаны все богатства Египта, они без раздумья истратили на пиры и азартные игры все средства со своих заложенных поместий. Страсть к игре овладела и вождями, и простыми рыцарями, и дело иной раз доходило до проигрыша шлема и меча.
«Под сенью знамен, – говорит Жуанвиль, – войско Креста предалось позорному распутству». Грабили купцов, доставлявших продовольствие войску, в лагере происходили непрерывные ссоры, власть короля не признавалась, и даже братья не желали его слушать.
Об охране лагеря, расположенного на равнине, почти не заботились, и аравийские бедуины, доходя до самых палаток, нападали на спящую стражу и, обезглавив часовых, головы их отправляли султану.

Султан же, удалившись в Мансур, собирал войско. Из всех провинций Египта к нему спешили подкрепления. Присутствие пленных, которых водили по городам, вид голов, выставленных на стенах Каира и, главное, долгое бездействие крестоносцев, которое приписывали страху, постепенно рассеяли тревогу мусульман, и весь египетский народ готов был подняться по зову своего повелителя.10

Между тем крестоносцы все еще поджидали графа Пуатье, который шел с многочисленным войском, набранным в южных провинциях Франции. Сразу после его прибытия был созван совет, на котором решалось, то ли идти на Александрию, то ли прямо на Каир.

Взятие Александрии представляло меньше трудностей и сулило больше выгод, но граф Роберт Артуа, воин пылкий и увлекающийся, горячо защищал план нападения на Каир. «Если хочешь убить змею, – говорил он, – раздави ей голову».
Это мнение победило, и воинство Христово, состоявшее из шестидесяти тысяч бойцов, в том числе двадцати тысяч конных, двинулась в путь; ее сопровождал флот, везший по Нилу продовольствие, кладь и военные машины.

Людовик IX в Седьмом крестовом походеВыйдя из лагеря 7 декабря, через двенадцать дней крестоносцы прибыли к Ашмонскому каналу и остановились на том самом месте, где некогда стояла армия Иоанна Бриеннского. Поскольку берег был очень крутым, а канал – глубоким, крестоносцы простояли несколько недель, не зная, как наладить переправу.
Враги использовали это время, ежедневно совершая набеги на лагерь христиан, осыпая их стрелами и жаря «греческим огнем».

Только в конце февраля 1250 г. с помощью перебежчика-аравитянина был обнаружен брод. Переправа оказалась трудной и заняла много времени.
Успевшие переправиться первыми не желали ждать остальных; нетерпеливый граф Артуа бросился в лагерь сарацин, и воины его предались безудержному грабежу.
Неприятель, сначала бежавший, вскоре заметил, что перед ним лишь небольшая часть крестоносцев. Это воодушевило мусульман, они повернули обратно, и на Манзурахской равнине завязалась жестокая битва, в которой погибли граф Артуа, магистр тамплиеров и множество французских рыцарей.

Только переправа главных сил крестоносцев во главе с королем изменила чаши весов: бой, продолжавшийся до самого вечера, закончился победой французов; но потери, понесенные ими, были огромны. Главное же, мусульманам удалось перекрыть дорогу на Каир.

На следующий день лагерь крестоносцев был окружен бесчисленными силами мусульман и битва возобновилась с прежней яростью. Людовик появлялся всюду, где было опасно; «греческий огонь» опалил ему одежду и сбрую его коня, сам он едва держался в седле от усталости, но ничто не могло его остановить.
И снова победа осталась за французами – но это была, как и накануне, только моральная победа, поскольку все преимущества остались за врагом, и воинству креста теперь приходилось думать не о египетской столице, а о том, как выбираться из-под Манcура.

Мусульмане тем временем перегруппировались и контратаковали ослабленные силы крестоносцев.
Запасы продовольствия у рыцарей Христа иссякли, начались голод и повальные болезни, а палящее египетское солнце причиняло невыносимые страдания.
Отчаяние постепенно овладевало и командирами, и солдатами; теперь они все только и думали, что о скорейшем заключении мира.
Вскорости начались переговоры с новым султаном, Альмодамом. Было предложено возвратить мусульманам Дамьетту, а взамен крестоносцы требовали беспрепятственного прохода и уступки Иерусалима. Альмодам согласился на эти условия, но потребовал, чтобы в качестве гарантии был выдан заложником сам Людовик Святой.
Король был согласен на все, но бароны и рыцари заявили, что охотнее примут смерть, чем отдадут в залог своего монарха. Переговоры были прерваны.
Пленение Людовика IX в ЕгиптеЛюдовик вынужден был отступить: посадив на корабли женщин, детей и больных, остальная армия решила пробиваться посуху. Королю предложили сесть на корабль легата, но Людовик, больной и измученный, категорически отказался, решив разделить участь своего воинства креста.
Ночью, думая, что темнота ослабит бдительность неприятеля, соблюдая все предосторожности, пустились в путь, но это не удалось.
Отступление вскоре превратилось в беспорядочное бегство, беглецов травили, словно зайцев, и когда рассвело, уже почти все крестоносцы либо оказались в руках сарацин, либо погибли от их мечей.
Тем, кто спускался по Нилу, пришлось не лучше: сарацины стерегли их вдоль реки и всех или потопили, или убили, или забрали в плен; одному лишь кораблю легата удалось достичь Дамиетты.
Король и маленький арьергард, который он возглавлял, к изумлению мусульман, все еще сопротивлялись; но наконец и этот крошечный островок французов исчез во вражеской пучине: Людовик, его братья и все, кто сражался бок о бок с ними, были заключены в оковы, а орифламма и другие знамена стали победными трофеями мусульман.10
Пленники были отведены в Манcур и размещены в разных домах; простых же рыцарей заключили в обнесенный кирпичными стенами двор, вместивший до десяти тысяч человек.
Людовик переносил плен с истинно христианским смирением; из всех своих богатств он спас только книгу псалмов и теперь почерпывал в ней свою философию и душевную стойкость.
Ему предложили свободу с условием возвращения Дамьетты и всех других городов, находившихся под властью христиан.
Христианские города Палестины мне не принадлежат, – ответил король. – Что же касается Дамьетты, то сам Бог предал ее в руки христиан, и я не могу располагать ею».

Ему стали грозить страшной казнью, но он и тут остался непоколебим. Султан попытался добиться от баронов того, в чем отказал их повелитель; но те, кто еще недавно едва признавали власть Людовика, теперь словно бы жили его мыслью и его волей – все они пренебрегли увещеваниями и угрозами сарацинов.
Что же касается рядовых пленников, скученных на тесном пространстве одного двора и не надеявшихся на выкуп, то от них не требовали уступки городов, но заставляли отступиться от своей веры; каждую ночь их выводили по двести — триста человек на берег Нила, и те, кто проявлял упорство, погибали под ударами мечей, а трупы их уносила река…
Ничто так не угнетало короля, как эти страдания его воинов; поэтому он предложил уплатить Крестоносцы на Нилевыкуп за всех бедняков и получить собственную свободу после всех остальных; подобно тому как он оставался последним на поле боя, он пожелал последним выйти из плена у врагов.
Проходили месяцы. Уже Нил, оросив поля, вернулся в свое русло, а король французский со своим войском все еще пребывал в плену. Наконец султан Альмодам заговорил о мире.
Теперь у Людовика требовали четыреста тысяч солидов и возвращения Дамьетты. «Я готов отдать город за мое освобождение, а четыреста тысяч солидов за освобождение всех пленников», – ответил монарх. На этом и порешили.
На четырех больших галерах, которые должны были спуститься по Нилу, разместились бароны и рыцари. Султан выехал еще до них и поджидал пленников в Серензаке, в деревянном дворце, специально выстроенном, чтобы отпраздновать заключение мира. Сюда прибыли эмиры из Сирии, чтобы поздравить султана с победой, халиф Багдада также прислал своих послов; все мусульмане благословляли его как спасителя ислама.
Молодой султан упивался всеобщими восхвалениями и грубой лестью, не подозревая, что зависть подготовила против него заговор и что часы его сочтены. Во время пира, устроенного в честь вождей, несколько мамелюков вдруг бросились на султана с обнаженными мечами. Альмодам пытался бежать, но его настигли близ Нила, и здесь, на виду у галер с французскими пленниками, его пронзил меч убийцы.
Вслед за тем множество мамелюков, вооруженных мечами, повскакивали на галеры, где находились король и знать, и стали грозить им немедленной смертью.
К счастью, пока это были только угрозы…
Жизнь короля и его свиты была в опасности с момента пленения их мамелюками. Шампанский сенешаль Жуанвиль, сопровождавший короля в походе, вспоминал позднее: «Их было тридцать в нашей галере, с обнаженными мечами и датскими топорами. Я спросил Балдвина Ибленского, который понимал по-сарацински, что они говорят. И он сказал, что они собираются отрезать нам головы…
Вокруг теснились люди, спешившие исповедаться у брата-тринитария…
Но я не мог вспомнить ни одного греха…»7
Несколько дней положение оставалось неопределенным, затем победители перезаключили договор с королем на условиях немедленной сдачи Дамьетты и предварительной уплаты части выкупа. Но даже и после этого жизнь пленников продолжала висеть на волоске.
Подбадриваемые выкриками толпы, многие мамелюки считали, что всех франков следует перебить, и только жадность к деньгам отвела этот страшный замысел.
Галеры были проведены к Дамьетте, отданной мусульманам, Людовик уплатил сумму, обещанную по договору, получил свободу и 14 мая со своим семейством и немногими рыцарями высадился у Птолемаиды (Палестина).
Первой заботой Людовика по прибытии в Птолемаиду была судьба его товарищей по плену, оставшихся в Египте. Он немедленно отправил в Каир причитавшийся долг, но взамен получил только четыреста пленников. Одновременно прибыло послание из Франции от королевы-матери; Бланка умоляла короля немедленно вернуться на родину, в то время как палестинские христиане умоляли его остаться с ними.
Раздираемый противоположными чувствами, король, вопреки требованиям баронов, все же решил, что его долг – остаться на Востоке до полного освобождения французов, томившихся в плену у мамелюков. Это решение огорчило многих соратников короля, не желавших долее терпеть затянувшуюся одиссею; они, в том числе оба брата Людовика, покинули Птолемаиду и вернулись во Францию.
Король поручил им отвезти письмо к соотечественникам, повествующее о победах и несчастьях крестоносцев, призывая оказать помощь Святой земле. Письмо это, впрочем, не имело успеха…10
Единственно, что в какой-то мере помогало Людовику, – это раздоры среди самих мусульман. Султаны Дамаска и Алеппо предложили ему союз против Египта для наказания мамелюков. Король ответил, что не может этого сделать, поскольку связан с Египтом договором.
В свою очередь, он отправил посольство к мамелюкам, требуя выполнения условий договора и угрожая в противном случае войной. В ответ еще двести рыцарей были выпущены на свободу.
Все мусульманские властители в своих распрях искали союза с французским монархом, и если бы у него была армия, он мог бы еще многое исправить; но Восток предоставлял ему лишь горстку воинов, а Запад не собирался приходить на помощь…
Крестовые походыПоскольку крестоносцы войн более не вели, возобновились паломничества. Отбросив оружие, взяв в руки котомку и посох пилигрима, бароны и рыцари отправлялись на поклонение местам, связанным с жизнью Иисуса.
Сам Людовик посетил гору Фавор, Кану Галилейскую, Назарет; но в Иерусалим он не пошел, будучи убежден, что только победа может открыть ему ворота Священного города.
Он не прекращал переговоров с мамелюками и заключил с ними новый договор, согласно которому Иерусалим и многие города в Святой земле должны были перейти к христианам, а за это французы обязались помочь Египту отвоевать Сирию. Обе армии договорились встретиться в Газе; но египтяне не явились.
Прождав их несколько месяцев, Людовик узнал, что султан Дамасский и султан Каирский помирились и заключили союз против христиан.
Таким образом, все договоры с Египтом были нарушены. Пришлось сосредоточить внимание на укреплении городов – Яффы, Кесарии, Птолемаиды и Сидона, которым теперь угрожали с двух сторон.10
В 1252 г. во Франции умирает Бланка — мать короля Людовика IX. Когда новости о смерти матери достигли Людовика, король понял, что ему пора возвращаться.
В 1254 году он вернулся во Францию…
Тот факт, что Седьмой Крестовый поход закончился так позорно, хотя сам он был олицетворением благочестия, усугубил дискредитацию всего крестоносного движения.
Сам Людовик IX чувствовал себя опозоренным. Проиграв сарацинам, он не хотел вести войн с христианами и принял волевое решение заключить окончательный мир с Англией и закончить вялотекущую войну, которая продолжалась со времен Вильгельма Завоевателя.5
Несмотря на то, что Крестовый поход Людовика Святого был тщательно подготовлен как в военном отношении, так и идеологически, отличался множеством смелых и даже героических акций, некоторые современники Людовика IX считали ошибочными сами цели этого предприятия. Они с враждебностью относились к походу, который направлен на покорение стран с иной верой, даже если речь идет о распространении там христианства:
«Мы считаем, что Бог был оскорблен, так как христиане должны были плыть за море только для того, чтобы вернуть себе наследие Христа».
Казалось, что политика короля Франции была больше ориентирована на завоевание Египта, чем на обеспечение условий, которые помогут возвращению Святой земли. Впрочем, возможно, Людовик рассматривал это завоевание прежде всего как средство, которое обеспечивало обращение египтян в христианство…

Источник: history-paradox.ru

Восьмой крестовый поход (1270)

Восьмой крестовый поход — поход в Тунис под предводительством короля Франции Людовика IX в 1270 г.
После окончания Седьмого крестового похода и отъезда Людовика IX во Францию Сирия и Палестина пришли в состояние полного хаоса. Не стало больше ни Иерусалимского королевства, ни иерусалимского короля: каждый город имел своего властителя и свое управление; венецианцы, пизанцы и генуэзцы, составлявшие значительную часть населения приморских городов, без конца боролись друг с другом; то же происходило и с духовно-рыцарскими орденами, которые вели между собой истребительную войну, не знающую конца.7
В то же время к власти в Египте пришел новый султан. Его звали Бейбарс — бывший раб, купленный на берегах Окса, который сумел захватить трон, став командующим телохранителями предыдущего султана.
В 1260 году он стал единственным из монархов, кто смог нанести поражение непобедимым монголам.
Это был властолюбивый государь, который с тех пор приобрел такую же власть, какою некогда пользовался Саладин, и который и способен, и склонен был продолжать во всех главных пунктах политику своего великого предшественника.
Еще будучи туркменским рабом, с темным цветом кожи, он вошел в ряды египетских мамлюков и в короткое время достиг среди них большой славы своими военными способностями.

Ислам в большей мере был обязан ему победой над Людовиком IX, и хотя он с тех пор два раза направил смертоносное оружие против правителей Египта, но даже эти злодеяния только увеличивали боязливое почитание, с которым мусульманский народ смотрел на лютого героя.
Будучи султаном, он был так же неизменно вероломен и жесток к соперникам или врагам, как прежде, когда был эмиром, но во всех других отношениях он выполнял свою правительскую задачу не только с должною мудростью, но также и с большим благородством.

Как добрый магометанин, он пунктуально исполнял предписания корана, сам жил воздержанно, принуждал свои войска к такой же умеренности и при помощи религиозных возбуждений поощрял их к отваге. Справедливый к своим подданным, какого бы племени и какой бы веры они ни были, он, несмотря на самую ужасную строгость, дал народным массам чувство безопасности и самодовольства; и хотя он, как второй Саладин, считал главной задачей своей жизни борьбу с христианством на Востоке до полного его истребления, но все-таки он был политически беспристрастен и достаточно проницателен, чтобы не пренебрегать полезными союзами с некоторыми европейскими державами.
При нем Египет стал более мощным, чем когда-либо, и почти все владения крестоносцев в Святой земле оказались захвачены. Начав с взятия Назарета и сожжения церкви Божьей Матери, затем он устремился в Кесарию, все население которой было предано смерти или рабству, и на Арсуф, который был превращен в развалины.
Совершив паломничество в Иерусалим, чтобы призвать себе на помощь Мухаммеда, Бейбарс овладел городом Сафедом на самой высокой горе Галилеи и вырезал защищавших его тамплиеров, хотя те сдались на капитуляцию.
Крестовые походыВскоре и Яффа, укрепленная Людовиком IX, оказалась в руках неумолимого врага христиан, перебившего ее жителей и предавшего город пламени.
Самым же великим бедствием для наследников крестоносцев было падение Антиохии – города, стоившего стольких страданий и крови товарищам Готфрида Бульонского.7
Низвергнутый иерусалимский император Балдуин и многочисленные ходоки из Сирии и Палестины, собирая милостыню в Европе, тщетно умоляли о помощи; хотя в нескольких государствах и попробовали проповедовать новый крестовый поход в Святую землю, на этот раз никто не принял Креста. На священную войну теперь смотрели как на роковое несчастье; кафедры, с которых раньше столь активно призывали к действию, хранили унылое молчание, а иной раз можно даже было услышать или прочитать нечто, сильно смахивающее на кощунство.
Так, один поэт, описав бедствия Святой земли, закончил восклицанием:
«Безумен тот, кто пожелал бы вступить в борьбу с сарацинами, когда сам Иисус Христос оставляет их в покое, допуская торжествовать одновременно и над франками, и над татарами, и над народами Армении, и над народами Персии.
Всякий день христиане подвергаются новым унижениям, потому что Он спит, этот Бог, свойством которого было бодрствование, между тем как Магомет является во всей своей силе и ведет вперед свирепого Бейбарса».7
Людовик IX чувствовал себя виновным в этих новых бедствиях и, помня свое позорное поражение, решился попробовать еще раз и стал помышлять о новом нападении на Египет.
Карл Анжуйский в своем новом статусе короля помышлял совершенно об ином. Карл все еще грезил Константинополем и своим главным врагом считал Византию. Он видел в Бейбарсе потенциального друга и союзника.
Карл был против нападения на Египет и утверждал, что вместо этого нужно напасть на Тунис, который был, в конце концов, также мусульманским. Тунис был намного ближе к Франции — всего лишь в девяноста милях к западу от самого западного полуострова Сицилии. Объединенная франко — сицилийская армия могла бы укрепиться в Тунисе и взять Центральное Средиземноморье под контроль Капетингов.

Но основной причиной желания Карла Анжуйского направить крестовый поход изначально на Тунис было следующее: «Тунис платил дань Сицилийскому королевству, пока там господствовали Штауфены. С тех пор, как Карл Анжуйский прибыл в Палермо для правления, эмир прекратил уплату дани, и его страна сделалась в то время убежищем для приверженцев Штауфенов, которые угрожали оттуда положению французов в южной Италии.
Поэтому король Карл, без сомнения, прежде всего старался о том, чтобы направить силу крестоносцев против Туниса, и благочестивый Людовик, когда его подкупила к этому походу ловкая игра, был только жертвою эгоистических расчетов…»6
Тогда можно было двинуться дальше, на Восток. Карл представлял это движение на Восток в направлении Константинополя, но, по-видимому, не потрудился посвятить своего брата-романтика во все детали гениального плана.5
Людовик IXВ 1266 году Людовик IX обратился к папе Клименту IV с просьбой в организации нового крестового похода, который после некоторых колебаний, внушенных ему чувством ответственности, наконец одобрил намерение короля.
В 1267 году Людовику IX исполнилось пятьдесят три года, и он уже ощущал свой возраст. Он объявил о решении идти на Тунис и начал приготовления.
В марте 1267 года Людовик созвал вельмож своего государства в Париж и перед их глазами принял крест.
Его брат, граф Альфонс Пуатье, который уже несколько раньше дал обет паломничества, тотчас присоединился к нему. Сыновья Людовика — Филипп, Иоанн, Тристан и Петр — немедля последовали примеру отца.
Король Тибо Наваррский, графы Артуа, Бретанский и Фландский и многие другие французские владетели тоже заявили себя готовыми принять участие в крестовом походе на Восток.6
Но большинство рыцарства Людовика совсем не имело желания снова жертвовать имуществом и кровью ради безнадежной войны против ислама.
Его старый друг Жуанвилль, который сопровождал короля в предыдущем Крестовом походе, категорически заявил Людовику, что это величайшая глупость, и отказался сопровождать его во второй раз.
Около трех лет было затрачено на подготовку. Деньги собрать оказалось непросто. Если духовенство, хотя и с неудовольствием, уплачивало папскую десятину, то светская знать проявляла упорство. Князья и бароны не желали по примеру прошлых лет ради химеры закладывать свои земли и замки.
Король прибегнул к поголовной подати, собиравшейся в самых экстренных случаях, но собрать удалось немного. Кончилось тем, что Людовик взял путевые издержки на себя и (случай беспрецедентный) согласился платить жалованье своим знатным вассалам.7
Между тем король Людовик прилежно продолжал вооружаться и приобретал союзников. Его брат, король Карл Сицилийский, готов был принять участие в походе с большим войском. Английские принцы Эдуард и Эдмунд, сыновья Генриха III, вместе со многими знатными людьми своей родины приняли крест и, благодаря займу у французов, получили возможность набрать видное войско.
Наконец и среди храбрых фризов еще раз возбудилось прежнее желание к яростному бою с «язычниками», так что тысячи давали обет паломничества, и был приготовлен к отплытию могущественный флот. Когда с этим надежды на успех предприятия увеличились, Людовик решил начать поход, весной 1270 года.
Прежде чем покинуть свою страну, он по-возможности позаботился об устранении в ней всякой вражды, удовлетворял тех, кто мог иметь к нему какие-нибудь притязания, и щедрою рукою приводил в порядок имущество своих детей, как будто предчувствуя свой близкий конец…
Затем он принял в Сен-Дени орифламму, пилигримский посох, суму и отправился в Эг-Морт, сборное место своего войска.
Но посадка войска Христа на корабли на некоторое время затянулась: за флотом для переправы Людовик обратился к венецианцам и генуэзцам, но Венеция, из боязни помешать своей торговле с Египтом, не осмелилась исполнить просьбу короля, а Генуя, поставившая в конце концов значительное число кораблей с многочисленной корабельной прислугой, не доставила их вовремя в Эг-Морт. Между тем среди собравшихся пилигримов началась кровавая распря, которую Людовику удалось с трудом усмирить.6
Однако Людовик все же покинул Францию и через несколько дней, в которые крестоносцам пришлось перенести сильную бурю, они достигли ближайшей цели, гавани Кальяри на сардинском берегу. Здесь крестоносцы держали военный совет, и было решено и объявлено, что войско двинется не прямой дорогой в Сирию, и не в Египет, а сначала в Тунис.
Эту внезапную новость объяснили воинству креста тем, что якобы эмир Тунисский имел желание принять христианство. Если бы это утверждение оказалась ошибочным, то, во всяком случае, было очень желательно отнять у правителя Египта подкрепления, которые он получает из Туниса воинами, лошадьми и оружием, кроме того, этот город так богат, что завоеванием его христиане получили бы большие вспомогательные средства для дальнейшей войны с мусульманами…
15 июля король Франции Людовик IX отбыл с пилигримами из гавани Кальяри и через несколько дней, 17 июля прибыл на тунисский рейд.
Людовик IX Святой в Восьмом крестовом походе

На следующий день все крестоносное войско высадилось на узкой полосе берега между морем и Тунисским озером. Мусульманские войска были близко, но не решались нападать.
19 и 20 июля произошли сражения, в которых христиане без большого труда победили неприятеля и двинулись с этой полосы берега до древнего Карфагена, где они нашли место для своего лагеря.
Тунис находился в серьезной опасности, потому что там не ожидали такого сильного нападения и в данную минуту чувствовался даже недостаток в съестных припасах. Между тем эмир собрал как можно скорее свои военные силы, заключил множество христиан, находившихся в его власти, в заложники и угрожал им смертью, если французы двинутся против его столицы. Кроме того, Бейбарс в письме подбодрял его к защите, обещал ему помощь и действительно принял меры к тому, чтобы дойти из Египта до Туниса с сухопутным войском.
Лучшим спасением для тунисцев оказались, однако, ошибочные действия короля Людовика, который, как прежде на Ниле, так и теперь в Карфагене, не сумел закрепить полученный успех. Может быть, король Людовик все еще думал, что кровопролитные сражения не нужны, потому что мусульманский враг в самом скором времени> превратится в христианского друга, но во всяком случае король решил не начинать более крупных предприятий, пока в лагерь не прибудет король Карл с сицилийским войском. Он совершенно отказывался разбить противника быстрыми ударами, а напротив, довольствовался укреплением своего лагеря, чем дал возможность тунисскому эмиру подготовить самое сильное сопротивление.6
Но Карл Анжуйский заставил себя ждать несколько недель, а тунисский властитель, вместо того чтобы обратиться в христианство, собрался с силами, и посланец его объявил, что князь явится «принять крещение на поле боя».
Единственный успех, которого крестоносцы достигли при этих обстоятельствах, было завоевание так называемого карфагенского замка. Генуэзцы, требовавшие этого захвата и получившие на него позволение, 23 июля взяли приступом это сильное укрепление, но после этого христиане ограничились тем, что только отражали от своего лагеря нападения мусульман, которые вскоре начались и с каждым днем становились все смелее.
Смерть Людовика IX в Восьмом крестовом походеМало того, благодаря предубеждениям, с которыми начал поход король и, по крайней мере, часть его соратников, неприятелю удалось обмануть их глупейшим образом. Однажды три знатные мусульманина пришли к форпостам и выразили желание перейти в христианство; хотя они и были захвачены в плен, но их словам поверили. Тотчас после того явилось около сотни мусульман, которые также просили крещения, и, пока с ними велись переговоры, пришла большая толпа неприятелей, бросилась с оружием на христиан, и, раньше чем ее удалось прогнать, было убито шестьдесят христиан…
Те трое пленных, которых привлекли к допросу об этом нападении, заявили, что оно, очевидно, было сделано их врагами, и что если их отпустят на волю, то они на другой же день возвратятся более чем с двумя тысячами единоверцев и с большим количеством съестных припасов. Их действительно отпустили, но, конечно, они больше не появились…6
В августе 1270 года, в период самой сильной жары, среди крестоносцев началась дизентерия. Первыми жертвами стали графы Вандомский и де ла Марш, затем Монморанси, де Бриссак и другие. Наконец стало умирать столько народа, что пришлось сваливать трупы в общие ямы.
Людовик старался поддержать бодрость рыцарей креста, но вскоре и сам захворал. Болезнь быстро прогрессировала. Людовик был уже очень слаб и потому можно было предвидеть дурной исход его болезни и действительно, Людовик вскоре почувствовал приближение своей смерти.
Однако, верный своему долгу и благочестивый, он, пока мог, заботился о крестоносцах, дрожащей рукой написал знаменитое, мудрое и теплое поучение своему сыну и наследнику престола Филиппу, потом погрузился в усердную молитву и скончался спокойно и мирно 25 августа 1270 г.
Сын Людовика Филипп, сам больной, среди общей скорби принял присягу от вождей и воинов, после чего стал новым королем Франции, Филиппом III.

Трем прелатам, бывшим при кончине Людовика, было поручено отправиться с печальным известием на Запад. В своем послании французам новый король просил молиться об упокоении души отца и обещал во всем следовать его примеру.
Тело короля было перевезено Карлом Анжуйским на Сицилию и погребено в соборе Монреале, где и сейчас в алтаре, посвященном Людовику, хранится урна с его внутренностями. Впоследствии останки Людовика были перенесены в Сен-Дени.
Немедленно после кончины Людовика вопрос о канонизации его был поднят сыном его, Францией и Европой, единодушно прославлявшими святость благочестивого короля.
Филипп III11 августа 1287 года папа Бонифаций VIII причислил благородного покойника к лику святых…
Смерти одного этого человека было достаточно, чтобы совершенно изменить характер крестового похода.
Наследник и нынешний король Филипп III Смелый не обладал мечтательным паломническим настроением своего отца. К тому же, в самый час смерти святого Людовика, в лагерь пилигримов прибыл король Карл Сицилийский со своими войсками и кораблями и потому крестовый поход мог преследовать только ясно определенные политические и военные цели.
Мусульмане после смерти Людовика становились все смелее в своих нападениях на лагерь крестоносцев, поэтому короли Карл Сицилийский, Филипп Французский и Тибо Наваррский принимали бой везде, где могли: сначала в ходе нескольких сражений оттеснили неприятеля от своего лагеря, затем частью своего флота заняли тунисские воды и наконец еще раз обратили войско мусульман в бегство, неподалеку от их столицы. Этим было достигнуто основание к заключению мира.
Основная масса христианского войска требовала штурма и разграбления богатого Туниса. Но ни у Карла, ни у Филиппа не было желания осаждать Тунис, завоевать его и удерживать силами дорогостоящего гарнизона.
30 октября был заключен мирный договор, пункты которого определили дальнейшее мирное сосуществование христиан и мусульман в Тунисе, в частности:
• подданые государств, заключивших договор, могут беспрепятственно и свободно жить в землях обеих сторон;
• в областях Туниса не должны мешать христианскому духовенству строить церкви, учреждать кладбища и там громко молиться и проповедовать как на родине;
• никто из государей, состоящих в договоре, не потерпит в своей земле мятежных подданных другого;
• пленные будут выданы обеими сторонами без выкупа;
• христианские короли немедленно очистят область Туниса;
• эмир заплатил им в три срока военные издержки в 210000 унций золота (около восьми с половиной миллионов марок немецкими деньгами), кроме того будет вносить вдвойне прежнюю дань Сицилийскому престолу и отдаст всю невыплаченную дань за пять лет…6
В течение ноября французы и итальянцы покинули африканский берег и прибыли вскоре на Сицилию. Из Сицилии должен был продолжиться крестовый поход, но так как король Филипп желал вернуться в свое королевство, а большинство пилигримов было сильно истощено болезнями и лишениями (теперь еще один за другим умерли Тибо Наваррский и граф Альфонс Пуатье, брат Людовика IX), было решено на время отложить предприятие и собраться для окончания его только через три года…
Так закончился второй крестовый поход Людовика Святого. Карл Анжуйский
С тех пор в Европе уже не нашлось силы, способной сплотить христиан на борьбу против мусульман и изгнать «неверных» из Святой земли…
В начале XIII века монгольские кочевники из Центральной Азии под предводительством Чингисхана создали могущественную империю. Она простиралась от Северного Китая до Каспийского моря.
После смерти Чингисхана монголы повели войну со своими соседями на востоке и на западе. Между 1230 и 1233 гг. они завоевали Персию, в 1237 — 1238 гг. вторглись в Северо-Восточную Русь, а в 1240-м завоевали Южную Русь.
Весной 1241 г. они взяли Краков и вскоре уже были в Силезии, где против них выступило целое войско, но, как и все предыдущие, оно тоже было ими разбито. Вслед за этим они неожиданно появились и на Ближнем Востоке.
Весть о татаро-монгольском нашествии дошла до Италии и Франции. В 1245 г. папа Иннокентий IV послал в резиденцию монгольского хана францисканца Джованни дель Карпине, который должен был вступить с ним в переговоры и попытаться обратить его в христианство. В сущности, монголы уже были знакомы с идеями христианства, так как на Востоке давно существовали разрозненные христианские общины.
Когда в середине XIII века монголы вторглись в Палестину, их даже поддержало маленькое христианское государство армян. Армяне принимали участие и в захвате монголами сирийского города Алеппо.
В сентябре 1260 г. монголы потерпели первое поражение на Ближнем Востоке. Их победили египтяне в битве при Айн-Джалуте. Это поражение закрыло монголам путь в Северную Африку, а Египет стал самой могущественной державой всего этого региона.
Одержав эту победу, египтяне вступили в войну с соседними христианскими государствами и сумели изгнать крестоносцев из Палестины. 18 мая 1291 г. после долгой осады пал Аккон, а 19 мая — Тир. Падение Сидона произошло в июне, Бейрута — 31 июля.4
Правда, рассеянные остатки христиан осели в Малой Азии. В Сирии, в Турции и в Ливане они сохранились и по сей день.
Но с господством крестоносцев было покончено раз и навсегда…

Источник: history-paradox.ru

Альбигойский крестовый поход (1209-1229)

В наше время крестовый поход против альбигойцев часто представляют простой кампанией французского завоевания окситанского Юга в основном по экономическим и политическим причинам. Нельзя отрицать, что именно французский король с 1229 года воспользовался результатами этой кампании, и что «бароны Севера», которые в 1209 году подняли крест против защитников еретиков, тоже были движимы материальными интересами. Однако очень важно отметить, что главной движущей силой этой войны была всё-таки религиозная составляющая. Конечно, эта захватническая война явилась крупным политическим событием, но оно произошло в условиях, когда политика тесно переплеталась с религией, а папство имело огромное влияние на европейскую политику. Окончательное вмешательство короля Франции поставило точку в этой кампании, 20 лет войны (1209–1229) завершились общей победой трона и алтаря, где каждый получил своё. Капетинги2 исоединили к своему королевству средиземноморские владения, а Папа получил свободу действий для искоренения ереси и ещё больше усилил влияние Церкви на христианский мир.

Рассматривая крестовый поход против альбигойцев как обычную войну и игнорируя его религиозный характер, отказываясь признавать, что еретики обладали собственным богословием и церковной организацией, мы сужаем видение проблемы до такой степени, что приходим к историческому нонсенсу. Рассмотрим, прежде всего, сами термины «крестовый поход», «альбигойцы», «катары», «еретики» – ведь словарь является одним из главных векторов труда историка. Слова эти связаны между собой той же логикой, что и понятия «репрессии» и «власть». В дальнейшем мы будем применять их для того, чтобы ясно изложить цепь событий, начавшихся в 1209 году – событий, которые определили известный нам результат.
Еретики-альбигойцы

Крестовый поход «против альбигойцев» или «против еретиков-альбигойцев» – эти фразы были неизвестны вплоть до XIX века. Они родились под пером романиста Клода Форьеля, опубликовавшего в 1837 году знаменитую окситанскую Песнь (Canzo) XIII века. Конечно, речь действительно шла о крестовом походе – три хроники, написанные современниками этого события, неоднократно употребляют слово «крестоносцы» для обозначения папского воинства. К тому же, сам Иннокентий III весной 1208 года призвал именно к крестовому походу, то есть к священной войне в защиту веры и Церкви, и предложил «рыцарям Христовым» индульгенции и отпущение грехов. А как насчёт слова «альбигойцы»? Два средневековых автора окситанской Canzo – Гийом Тудельский и Аноним, говорят только о ереси и еретиках, которые «господствуют во всём Альбижуа, бóльшей части Каркассес и Лаурагэ, а их верующие представляют бóльшую часть населения от Безье до Бордо». Другой средневековый хронист, писавший по-латыни, Гийом Пьюлоранский, в свою очередь, указывает на то, что «французы обычно называют «альбигойскими делами» события, имевшие место в провинции Нарбонна и епархиях Альби, Родез, Кагор и Ажен. Официальный летописец крестового похода, французский цистерцианский монах Пьер де Во де Серне, для обозначения этой войны использует только выражение «дело мира и веры», а в другой своей книге под названием «Historia albigensis» уточняет, что еретиков «из Тулузы и других городов» иногда называли «альбигойцами», потому что «другие народы, как правило, называют альбигойцами провансальских (то есть, окситанских) еретиков».

г. Безье

«Французы», «другие народы»… Становится понятным, что термин «альбигойцы» в первые годы XIII столетия является чужим для Окситании, его употребляют люди, не очень знакомые с окситанскими реалиями. Отметим также, что кроме вышеуказанных трудов, это слово не употребляется больше ни в каких других средневековых текстах, и только некоторые работы более поздних теологов, изучавших ереси между XVII и XIX веками, придали этому термину некое подобие искусственной жизни. Поэтому у термина «альбигойцы» нет особой исторической легитимности.

Так о каком именно историческом феномене мы говорим? Разумеется, ещё этих средневековых еретиков обычно называют катарами. Но и здесь возникают новые трудности. С точки зрения историка, говорить «катары» – это значит применять уничижительное слово немецкого происхождения, то есть, это ничем не лучше, чем называть их альбигойцами. В XII веке в Рейнских землях слово «катар» ассоциировалось с колдуном, поклоняющимся коту, и его применяли для того, чтобы очернить христианских диссидентов – мужчин и женщин, живших общинами во главе с епископами, мужчин и женщин, которых сжигали заживо в Кёльне, Майнце и Льеже как «еретиков».

Помимо того, что само слово «катар» является неверным, некоторые современные историки отвергают также возможность его применения ко всем еретическим группам, осуждаемым по всей Европе в XII–XIII столетиях, считая это несправедливым обобщением. Потому мы здесь со всей возможной определённостью хотим уточнить, что будем использовать термин «катар» только по соглашению, но без всякого энтузиазма, чтобы быть понятыми, поскольку это слово сделалось очень популярным. Итак, мы используем этот термин для того, чтобы обозначить определённый тип еретических групп европейского Средневековья, отвечающих одним и тем же критериям и демонстрирующих исторические связи между собой.

Катары – еретики Рейнских земель, Шампани, Бургундии, Боснии, Италии и Окситании не давали себе другого имени, кроме как «христиане» или «апостолы». Эти христиане и апостолы утверждали, что они действительно являются истинной Церковью Христа и апостолов, от Его имени они спасали души и проповедовали Евангелие, а также производили крещение через возложение рук – consolament. Они противостояли Римской Церкви, не признавая ни власти Папы, ни иерархии этой Церкви, которую они осуждали. Они сами представляли альтернативную Церковь, со своим клиром – добрыми мужчинами и добрыми женщинами. В соответствии с этими критериями, те, кого французы, по сообщениям средиземноморских хронистов, называли «альбигойцами», были именно катарами.

Несомненно, наиболее часто в средневековых источниках используется обобщающий термин «еретик». Это слово не является нейтральным. Выйдя из употребления под конец античности, оно вновь появляется в западноевропейском христианстве под конец тысячелетия. Но на самом деле, это новое обличение ереси является признаком новых притязаний Церкви – и папства – управлять миром и устанавливать свой порядок от имени Бога. В самом деле, слово «еретик» не является простой констатацией факта. Ересь не совпадает с инакомыслием. Ересь – это обвинение, влекущее за собой осуждение. Если инакомыслящие просто несознательно ошибаются, еретик же является виновным по определению, потому что он сознательно избрал свою веру. Этимологический смысл слова «ересь» – порвать с нормой и истиной и, в целом, продолжать держаться своего еретического выбора до самой смерти.

Такое понятие ереси вытекает из жёсткого типа утвердившейся политико-религиозной власти, диктующей стандарты истины. Так случилось, когда после Грегорианской реформы папство объявило в конце XI века первый крестовый поход в Святую землю. Обличение ереси и дух крестового похода – это родственные понятия, сложившиеся в одном и том же историческом контексте.
Происхождение крестового похода

На переломе XI и XII веков, в контексте Грегорианской реформы, освободившей папство от всякого светского контроля, в христианском мире распространяется двойная идеология – папской теократии и крестового похода – идеология, по мнению британского медиевиста Роберта Мура, посеявшая семена «общества преследования». Освобождённая Грегорианской реформой от тесных границ итальянского владения, которые её сдерживали, Церковь, сделавшись объединяющей силой среди раздробленности феодальных государств, стала утверждать свою власть над всем христианским миром. Она превратилась в своего рода понтификальную монархию, доминирующую над европейскими королевствами во время их складывания. Будучи «над королями, баронами и князьями», теократическое папство налагало свою власть на мир по божественному праву, а мир, определяемый как христианство, обязан был, в свою очередь, выступить против тёмных сил зла, окружавших его со всех сторон и постепенно получивших воплощение. Это были внешние враги, неверные сарацины, против которых организовывался крестовый поход; и враги внутри самого христианства – еретики и другие агенты Антихриста, которых следовало осудить, чтобы восстановить порядок и заставить их замолчать. Эта устойчивая идеология «преследования» на протяжении последующих веков будет искать всё новые категории жертв, которые должны быть исключены из общества – евреев, прокажённых, ведьм…

Священная война против неверных и охота на еретиков следовали одной и той же исторической логике, и в неё вписывается и крестовый поход против альбигойцев. Эта тенденция зародилась после призыва к крестовому походу Урбана II в 1096 году и массового порыва с криками «Сие угодно Богу!». Затем понятие крестового похода было отточено в XII веке молодым цистерцианским орденом и его знаменитым глашатаем Бернаром из Клевро. Будущий святой Бернар придумывает даже специальный термин – malicide (убийца зла) – восхваляя «новую милицию» рыцарей Христовых, которые бьются за Бога и убивают неверных, но при этом не совершают никакого греха убийства, а, наоборот, заслуживают Спасения. Убийство во имя Христа стало вполне узаконенным для христианина, и даже для духовного лица, например, как тамплиеров и госпитальеров. В 1178–1181 годах Анри де Марси, аббат Клевро и папский легат, участвовал в вооружённом вторжении в Лангедок при попустительстве тогдашнего графа Тулузского. Тем самым он способствовал тому, что идея священной войны против ереси стала обретать плоть и кровь. Избранный в 1198 году великий Папа Иннокентий III достиг кульминации этой двойной идеологии папской теократии и крестового похода. Цистерцианцы, и прежде всего Арнаут Амори, тоже присоединили свои имена к этому явлению, которое стало завершением концепции крестового похода, священной войны в христианские земли против внутренних врагов: крестовому походу против альбигойцев.

В свою очередь, времена правления Папы Иннокентия III на переломе XII–XIII веков, действительно стали апогеем священной войны. В 1202–1204 годах четвёртый крестовый поход в Святую землю против сарацин обернулся против православной христианской империи – раскольнической Византии. Хотя Папа осудил массовые убийства христианского населения Зары, основание Латинской империи в Константинополе без всяких сомнений отвечало его стремлениям. 16 июля 1212 года победа арагонского короля Педро II Католика над сарацинами в Испании в Лас-Навас-де-Толоса (Las Navas de Tolosa) стала первым триумфом ещё одного крестового похода – Реконкисты. И, наконец, начиная с 1209 года, крестовый поход против альбигойцев, христиан-еретиков и их защитников оставил свой неизгладимый след на землях крупных вассалов французской и арагонской короны. В 1215 году, незадолго до своей смерти, Папа Иннокентий III планирует ещё одно крупное наступление – крестовый поход против мусульман, чтобы отвоевать Иерусалим и Святую землю.

«Благословен Господь наш Иисус Христос, который по милосердию Своему в наши времена счастливого понтификата Папы Иннокентия позволил христианам-католикам одержать победу над тройной чумой врагов святой Церкви – раскольниками на Востоке, еретиками на Западе и сарацинами на Юге».

Эта фраза Арнаута Амори, аббата Сито и папского легата (письмо генеральному капитулу Сито), который в сентябре 1212 года объединил в одной и той же фигуре чумы трёх врагов тогдашнего Рима, чётко и ясно иллюстрирует уровень, которого достигла идеология воинствующей Церкви и крестового похода, приведшая к крестовому походу против альбигойцев.
На пути к новому миру…

Сегодня существует тенденция рассматривать «крестовый поход против альбигойцев» как «войну Севера против Юга», которая была развязана из экономических и политических причин с чисто завоевательными целями. Но такие выводы несколько поспешны, потому что реальность была гораздо сложнее. Это был самый настоящий крестовый поход, священная война, ведущаяся отныне не только против внешних по отношению к христианству врагов, таких как сарацины, но и внутренних врагов христианского мира, как мы видим это из призыва 1208 года Папы Иннокентия III и его ястребов-цистерцианцев. Король же Франции – Филипп-Август – противился этому походу, как только мог. Когда самый амбициозный из «северных баронов», Симон де Монфор весьма эффективно пытался урезать королевские фьефы и основать собственную династию в Лангедоке, его благочестие было неоспоримым. Он, скорее всего, ни на минуту не сомневался в том, что выступает с оружием в руках во славу Христа и Пресвятой Девы, а его кровавые подвиги принесут ему прощение грехов в загробной жизни.

Папство всерьёз занялось уничтожением того, что оно определило как ересь, которая в окситанских графствах стала реальным фактом общественной жизни. Во времена, когда Церковь выработала свои жёсткие догматы и принялась основывать модель святости не на образцах апостольской жизни, но на строгом соблюдении установленной ортодоксии, диссидентские проповеди больше не допускались. Особенно, если эти проповеди пробивали брешь в теократических претензиях Иннокентия III на управление христианским миром, который возвышал себя над всеми правителями как викарий Иисуса Христа и представитель Бога на земле. Еретики же, для которых в вечности иного мира существовало только Царство Божье, отказывающиеся обосновывать Евангелием какое-либо институализированное насилие, действительно с такой точки зрения выглядели как подрывные элементы.

Но всё же, почему и каким образом дело дошло до войны? В Лангедоке, на землях графов Тулузского и де Фуа, а также виконтов Тренкавель, их вассалов и вассалов их вассалов, ересь публично находилась под защитой светских властей. Расстановка политических сил не могла допустить там репрессий, полыхающих во Франции и Германии. Кроме того, в первые годы XIII века Иннокентий III послал крупную цистерцианскую миссию (состоявшую как минимум из тридцати монахов и двенадцати аббатов, под руководством троих папских легатов), целью которой было вернуть к ортодоксии окситанское население и публично дискутировать с катарскими проповедниками. Очевидный провал их антиеретической пастырской деятельности пробудил в 1206 году призвание к проповедничеству кастильского епископа Диего из Осмы, проходившего через Лангедок со своим каноником Домиником. Но, к сожалению, последствия были неутешительны: смерть харизматического Диего в декабре 1207 года подрезала крылья сторонникам мира, а убийство в январе 1208 года одного из самых ненавидимых местными жителями папских легатов подлило масла в огонь. Иннокентий призвал к крестовому походу. Филипп-Август был не очень рад папским претензиям на вмешательство в дела своего крупного тулузского вассала и отреагировал сдержанно, просто позволив своим трём баронам принять крест. Собралась огромная армия. Именно благодаря этой войне Доминик будет развивать деятельность ордена проповедников. Крестовый поход против альбигойцев, направленный против князей и сеньоров, защищавших еретиков, был затеян с целью нарушить сложившийся баланс расстановки сил и искоренить ересь. Впрочем, насилие и политика шли рука об руку с захватническими аппетитами.

Тем не менее, несмотря на первоначально блестящие успехи – резню в Безье, взятие Каркассона, костры в Минерве, Лаворе и Кассес, рост могущества Симона де Монфора и его клана, крестовый поход 1209 года против князей Юга – защитников еретиков, к которому призвал христианских баронов Папа Иннокентий III, закончился провалом. В 1224 году окситанские князья отвоевали назад свои земли, а французские бароны, казалось, были окончательно изгнаны из Лангедока. Но король Франции Людовик VIII, став правопреемником династии Монфоров, вторгся в графства Юга и, начиная с 1226 года, королевский крестовый поход сменил крестовый поход баронов. Отныне французская корона ведёт систематическую захватническую войну. В 1229 году виконтство Тренкавель было ликвидировано, Раймонд VII Тулузский покорился Капетингам, которые утвердились в Лангедоке, создав там королевское сенешальство Каркассон. Эта война началась по воле Церкви, но, в конце концов, её выиграл король Франции, а проиграли окситанские феодалы – защитники еретиков. Теперь соотношение сил изменилось: у Церкви были развязаны руки. Можно также сказать, что этот крестовый поход стал звеном в цепи процессов, приведших от расцвета цистерцианцев к основанию Инквизиции и торжеству доминиканского порядка.

В «усмирённом» военным путём Лангедоке папство, начиная с 1233 года, установило безапелляционный религиозный трибунал – Инквизицию, вверенную молодым нищенствующим монашеским орденам – доминиканцам и францисканцам. Эти ордена воплощали собой новую ориентацию христианских идеалов и сделались, сменив цистерцианцев, новым орудием ортодоксии. Инквизиция имела исповедническую функцию – и в этом смысле её целью было примирить с верой папы и короля присоединённое население. Но в качестве следственного трибунала она по максимуму использовала собранные в обязательном порядке исповеди как свидетельские показания в суде с целью обезглавить ушедший в подполье катаризм и ликвидировать одного за другим его служителей – травимых добрых мужчин и добрых женщин. Чтобы выследить и уничтожить связи солидарности и подпольные сети в семьях и деревнях, которые защищали подпольщиков, Инквизиция использовала методы устрашения и ввела систему всеобщего доносительства. Наказания для простых верующих начинались от принуждения носить крест бесчестья до конфискации имущества, вечного заточения и костра за повторное впадение в ересь. Для пойманных добрых мужчин и добрых женщин альтернатива была проще: тюрьма для раскаявшихся и отрёкшихся, костёр для упорствующих – а последних было подавляющее большинство.
Заключение

Падение Монсегюра и массовый костёр 16 марта 1244 года положили конец политическим надеждам графа Тулузского и всей организации катарской Церкви Лангедока. С того времени последнее религиозное подполье постепенно отчаивается. Но всё равно Инквизиция должна будет организовать 100 лет травли, систематического террора, бюрократических доносов и идеологической пропаганды с кафедр, чтобы вытравить катаризм из глубины сердец и лабиринта деревень Окситании.

Крепость Монсегюр

Провозглашённый Папой и пропагандируемый орденом Сито, крестовый поход против альбигойцев, в конце концов, стал победой короля и доминиканских порядков. Он способствовал динамической централизации королевства Капетингов, а одним из далеко идущих его последствий стало зарождение Инквизиции – и догматики томизма3. Так исчез окситанский катаризм – основная причина этого похода. Но он умер в Окситании в первой трети XIV века не «из-за внутренней доктринальной слабости» – как это можно иногда прочесть. Сохранившиеся книги и проповеди катаров свидетельствуют о его прекрасном теологическом уровне. Он умер не естественной смертью, но после 20 лет священной войны и 100 лет систематических преследований в контексте создания нового мирового монархического и религиозного порядка, породившего и другие многочисленные изменения. Просто это был новый мир, из которого всё прежнее было изгнано.

Источник: delphis.ru

Крестовые походы против гуситов (1420-1434)

«Именем всех чехов клянусь, что чехи страшно отомстят храмам в случае смерти Гуса. Все это беззаконие будет оплачено сторицей. Нарушен мир перед богом и людьми, и в крови папистов чешский гусь омоет свои крылья. Имеющий уши, да слышит».
(Пан из Хлюма – выступление на соборе в Констанце)

Надо сказать, что попытка римских пап решать европейские проблемы путем организации крестовых походов на Восток не только не решила часть старых проблем, но и создала новые, которые тоже нужно было как-то решать, причем проблемы эти были очень и очень серьезными. Например, сразу же после начала агитации за первый крестовый поход в ряде районов Европы значительным образом ухудшились отношения между евреями и христианами. Если в Испании христиане, воинствуя ради Христа, стали убивать евреев задолго до того, как там в 1063 году началась Реконкиста и изгнание мусульман, то в Центральной Европе, где собирались войска крестоносцев для первого крестового похода, преследование евреев начались уже весной 1096 года. Они проходили в Шпейере, Вормсе, Трире и Меце, а затем продолжились в Кельне, Нейсе и Ксантене. При этом нападали на еврейские общины не только крестоносцы, что шли в Святую землю, но и присоединившиеся к ним разбойничьи шайки рыцарей, которые так далеко не собирались, но шли вместе с «пилигримами». Так, в Вормсе были убиты около восьмисот человек, а в Майнце погибло больше тысячи. По самым осторожным подсчетам, количество убитых могло составлять четыре-пять тысяч человек. В Регенсбурге крестоносцы заставили местных евреев креститься, хотя согласно церковным установлениям делать это запрещалось категорически.

Крестоносцы против гуситов

Ян Жижка со своими воинами, 1423 г. Рис. Ангуса МакБрайда.

Понятно, что между христианами и евреями была очень глубокая пропасть. Однако крестовый поход против неверных лишь усугубил это положение. Теперь стоило, например, в Страстную неделю кому-то закричать, что это евреи ратовали за распятие Христа, как христиане тут же бросались избивать местных евреев, из-за чего в городах вспыхивали кровавые столкновения. При этом некоторые христиане и в особенности крестоносцы захватывали так много всякого добра, что дальше и не шли, считая, что бог дал им все, что нужно, участвовать в походе уже не хотели, а старались поскорее возвратиться к себе домой вместе с награбленным достоянием.

Сожжение Яна Гуса. Средневековая миниатюра.

Другая проблема – проблема финансов, остро стоявшая во все времена. Ведь такая масштабная вещь, как организация военных экспедиций на Восток, требовала огромных финансовых ресурсов, которые нужно было где-то достать. Так, уже во время подготовки первого похода его участникам советовали брать с собой побольше денег, так как содержать их в походе будет некому. В дальнейшем крестоносцам предлагалось запасаться деньгами на два года. И многие рыцари, отправляясь в Святую землю, распродавали все свое имущество или брали деньги в долг у ростовщиков, рассчитывая потом их никогда не отдать!

Популярное оружие гуситов и рыцарей-крестоносцев, сражавшихся в Чехии – боевой бич. Вес 963.9 г. Германия. Метрополитен-музей, Нью-Йорк.

Короли, соответственно, повышали налоги на своих подданных (в частности, именно так поступил король Англии Генрих II), а от налогов, введенных римскими папами, не были освобождены даже духовно-рыцарские и монашеские ордена, и только цистерцианцы уклонялись от их выплаты до 1200 года.

Впрочем, папы получали еще и доход за счет широкой продажи индульгенций, позволявших с их помощью получить ну просто любое отпущение грехов. Так, когда английский король Генрих II приказал убить архиепископа Кентерберийского Томаса Бекета, на него был наложен большой денежный штраф, который получила церковь, и эти деньги также пошли на очередной крестовый поход. Именно отсутствие денежных поступлений из Аквитании на юге Франции в первую очередь и стало причиной крестовых походов против катаров, которые, продолжай они в достаточных объемах платить церковные налоги, скорее всего, смогли бы избежать обрушившейся на них «Божьей кары».

Бацинет 1375 – 1425 гг. Вес 2268 г. Франция. Метрополитен-музей, Нью-Йорк.

Причем налоговое бремя во времена крестовых походов стало настолько тяжелым, что породило разного рода анекдоты, направленные против папы. «Признайтесь открыто, – спрашивал еще в 1213 году миннезингер Вальтер фон дер Фогельвейде, которого, говоря языком современности, видимо, уже просто «достали» все эти папские поборы на крестовые походы, которых только на его собственную жизнь пришлось целых три, – уж не затем ли вы присланы папой, чтобы принести ему богатство, а нас, немцев, ввергнуть в нищету и отдать в залог?»

Миннезингер Вальтер фон дер Фогельвейде. Миниатюра из «Манесского кодекса». Библиотека Гейдельбергского университета.

Подобное отношение к верующим со стороны церкви естественным образом оттолкнуло от нее массу прихожан и привело к появлению множество самых различных еретических учений. Не добавило церкви авторитета ни «Авиньонское пленение пап», имевшее место в 1307 – 1377 гг., ни «Великая схизма» – или раскол католической церкви 1378 – 1417 гг., когда во главе церкви оказалось сразу два, а потом и три папы сразу!

Начало вырождаться и само крестоносное движение. Сначала это вырождение проявилось в крестовом походе французских и германских детей 1212 года, вполне убежденных словами о том, что взрослые крестоносцы алчные и дурные люди, из-за чего Бог и не дает им победы, и только лишь они, непорочные дети, смогут безо всякого оружия отвоевать Иерусалим. Потом за ними последовали два «крестовых похода», так называемых «пастушков» 1251-го и 1320 гг., в ходе которых бедняки Южных Нидерландов и Северной Франции отправились вроде бы как в крестовый поход, а сами принялись в очередной раз нападать на евреев и разорять все на своем пути. В итоге римский папа Иоанн XXII выступил против пастушков с проповедью, а король Франции Филипп V направил против них войска, которые расправились с ними, как с самыми обычными бунтовщиками.

Рыцарь 1420 года сражается с гуситами. Рис. Ангуса МакБрайда.

Поэтому вряд ли стоит удивляться тому, что, например, в той же Чехии в это время под влиянием реформаторских идей Яна Гуса тоже начался отход от традиционного католического учения, а движение «гуситов» – то есть его последователей, в итоге превратилось в самую настоящую народную войну за независимость чешских земель. Позволить себе лишиться Чехии римский папа, конечно же, не мог, потому как государство это было экономически развитое и денег в папскую казну приносило очень много, потому он 1 марта 1420 года объявил гуситов еретиками и призвал начать против них крестовый поход. Но главным организатором похода стал отнюдь не тогдашний римский папа Мартин V, он был его идейным вдохновителем, а король Чехии, Венгрии и Германии, а также будущий император Священной Римской империи Сигизмунд, которому Чехия тоже была нужна. Так что он тут же начал собирать в Силезии войска крестоносцев из немецких, венгерских и польских рыцарей, из пехоты, которую ему поставили силезские города, а еще из итальянских наемников.

«Военная шляпа» – популярный шлем гуситов. Вес 1264 г. Фрибург. Метрополитен-музей, Нью-Йорк.

Однако уже первые столкновения между крестоносцами и армией гуситов показали, что время собственно рыцарского войска, главной ударной силой которого была тяжеловооруженная рыцарская конница, в общем-то, уже прошло. За первым походом последовали еще четыре, организованные соответственно в 1421, 1425, 1427, 1431 гг., но так и не принесшие крестоносцам особого успеха. В свою очередь гуситы предприняли несколько походов в земли сопредельных государств и даже осаждали Вену, хотя и не сумели ее взять.

Боевой воз гуситов. Реконструкция.

Боевой воз на ходу.

Бой с боевого воза. Ангус МакБрайд.

От атак рыцарской конницы гуситы умело защищались, строя подвижные полевые укрепления из специальных боевых повозок, расстреливали всадников из арбалетов и первых образцов ручного огнестрельного оружия, получивших в Чехии название «пиштала», а непосредственно в рукопашной схватке использовали молотильный цеп, который, будучи утыкан острыми гвоздями, превращался, таким образом, в боевой моргенштерн.

Арбалет Маттиаса Корвинуса, короля Венгрии (правил в 1458 – 1490 гг.). Метрополитен-музей, Нью-Йорк.

Талантливым организатором гуситской армии был небогатый рыцарь и опытный воин Ян Жижка. Будучи ранен в голову, он ослеп, но продолжал командовать своими войсками, и делал это настолько профессионально, что в боях с крестоносцами не потерпел ни одного поражения. Особенно умело Ян Жижка пользовался передвижными укреплениями, которые собирались из обыкновенных крестьянских повозок, которыми его армия огораживалась против их конницы. Правда, гуситы их немного переделали: снабдили толстыми стенками из досок с бойницами и цепями, чтобы их прочно соединять. На каждом возу был своего рода «расчет»: молотильщик с цепом, алебардист с алебардой и крюком, арбалетчики и стрелки из простейшего огнестрельного оружия. Эти подвижные крепости так ни разу и не были сокрушены. К тому же, именно гуситы первыми стали устанавливать на возах небольшие пушки и стрелять из них по рыцарям, когда те пытались атаковать их укрепления. В итоге дело дошло до того, что, рыцари, случалось, начинали отступать, едва лишь только слышали боевые песни гуситов и скрип их повозок!

Гуситы — пластмассовые фигурки.

Результаты походов крестоносцев против гуситов оказались настолько плачевными, что римский папа и король Сигизмунд вынуждены были использовать в борьбе с ними самих же чехов, только из более умеренного крыла. Как это обычно делалось и делается в подобных случаях, их привлекли обещаниями, в результате чего на территории Чехии началась ожесточенная междоусобная борьба, которая в итоге и привела к поражению гуситского движения.

Барбют 1460 г. Вес 3285 г. Германия. Метрополитен-музей, Нью-Йорк.

Тем не менее католическая церковь в Чехии так и не смогла вернуть себе все утраченные земли и восстановить разрушенные гуситами монастыри, а значит – и возвратить себе свое прежнее влияние. В итоге на исход войны повлиял компромисс умеренной части гуситов с империей и католической церковью. Это привело ее к окончанию, причем она, в сущности, не принесла каких-либо больших выгод ни одной из участвовавших в ней сторон, зато основательным образом опустошила Центральную Европу и показала возможность успешно громить рыцарей силами крестьянской пехоты, вооруженной шипастыми цепами и огнестрельным оружием.

Еще одна иллюстрация Ангуса МакБрайда с изображением гуситов.

Интересно, что некоторое отношение к крестовым походам против гуситов имела и легендарная… Жанна д’Арк, которая 23 марта 1430 года продиктовала письмо, в котором она призывала крестоносную армию выступить против гуситов и воевать с ними до тех пор, пока они не вернутся в католическую веру. Двумя месяцами спустя ее захватили бургундцы и англичане, а то, глядишь, она отправилась бы воевать еще и в Чехию и встала бы в ряды тамошних крестоносцев!

Источник: topwar.ru

Крестовый поход на Русь

Рыцари Тевтонского ордена и ордена Меченосцев объединились в Ливонский. Они покорили Прибалтику и создали там свою колонию. Язычников заставляли принимать католичество. Восточнее на их пути лежали уже русский земли. Для католиков православные в то время расценивались, как язычники или заблудшие овцы, которые должны были принять католичество. Ливонский орден благодаря своим завоеваниям достаточно окреп, так же немы нашли себе крепких союзников – шведов. В середине 13-го в. был объявлен крестовый поход на Русь.
Победы и заслуги Александра Невского

Русь ко времени вторжения крестоносцев находилась в тяжёлом положении, если не заслуги Александра Невскогосказать больше. Во-первых она была раздроблена, во-вторых только-только была побеждена монголо-татарами.
Вторжение крестоносцев на Русь несло в себе огромную угрозу для неё. Немцы со шведами предлагали русским военную помощь в избавлении от монгольского ига. Правда, в этом случае жители Руси должны были принять католичество. В Новгородском княжестве появилось две партии: прогерманская и партия, выступавшая за борьбу с иноземцами с запада. Вторые, вероятно, осознавали, что Ливонские рыцари не были в состоянии победить монголов и отбросить их от границ Руси. К тому же, они явно понимали, что немцы вряд ли будут стараться воевать с восточными кочевниками за православных людей, когда им гораздо проще будет создать колонию на территории Руси и получать большую добычу с её земель, а так же распространять католичество. Поэтому хуже всего от этого должно было быть ни немцам, ни монголам, а жителям Руси.

Победила партия, которая стояла за борьбу с крестоносцами. Новгородцы позвали на защиту своей земли молодого суздальского князя Александра Ярославовича и он с доблестью оправдал их надежды, разбив шведов на реке Неве в 1240 г. За что и получил прозвище «Невский».

Однако, угроза с запада не исчезла и через два года рыцари Ливонского ордена заняли Ям, Копорье, а так же Псков при поддержке достаточно сильной в этом городе прогерманской партии. Крестовый поход на Русь немцевНовгород был в опасности. Его жители снова позвали Александра Невского на защиту своей земли. В 1242 году войска Александра разбили ливонцев в битве на Чудском озере (Ледовое побоище). Вторжение крестоносцев на Русь было доблестно отбито истинными патриотами своей земли.
После триумфальной победы над крестоносцами всё равно опасность с запада для русских не иссякла. Перед Александром Невским стоял тяжёлый выбор либо Запад, либо монголы. Одни христиане, другие язычники… Монголо-татарская сторона привлекала Александра своей веротерпимостью и тем, что они не пытались проводить колонизацию Руси, а только лишь обложили её данью. При этом русские не притеснялись ни с религиозной стороны, ни с национальной. Единственной ложкой дёгтя было то, что монголы отравили отца Александра Невского.
Конечно же Александр понимал чем может грозить ему принятия стороны западного союзника: возможная колонизация русской земли, очень сложный религиозный вопрос. В итоге князь Александр Невский принял сторону монголов. Не прими данное решение Александр, кто знает, были ли русские сейчас православными или нет. В соборном мнении его потомков за этот шаг он получил высшее одобрение. За свои подвиги во имя родной земли Русская православная церковь признала князя Александра Ярославовича святым.

Источник: historbook.ru

Версии причин крестовых походов

Крестовые походы являлись нападением на мусульман.

Стоит воспринимать походы не агрессией, а попыткой защитить Европу от мусульман. Но удачным мероприятие назвать нельзя. Если смотреть масштабно на все войны, которые вспыхивали в Средиземноморье еще с VII века, то окажется, что сражения и не стихали, а просто велись на разных фронтах. Восток воевал с Западом на Пиренеях и Апеннинах, на юге Франции и севере Африки, на Балканах, в Малой и Передней Азии, да и в самом Средиземном море. Практически всегда наступал Арабский халифат, его союзники и наследники. Да и в средние века люди думали именно так. На западном фронте в XI веке ситуация стабилизировалась, а вот на востоке, в Византии, после сражения при Манцикерте в 1071 году, наметилась катастрофа. Тогда в ходе масштабной битвы сельджукский султан Алп-Арслан разбил войско Восточной Римской империи. Через семь лет пала Никея, которая стала столицей султаната. В конце XI века передовые части сельджуков стали появляться в окрестностях Константинополя. Тогда византийский император, Алексей I Комнин, талантливый правитель и полководец, попросил Папу Римского о помощи. Константинополь нуждался в небольшом профессиональном войске для защиты. Император и не полагал, что христианский Запад ответит так масштабно. Дальнейшего никто предвидеть не мог. Именно так и начались Крестовые походы.

Святая Земля являлась западной колонией.

Этот вопрос сразу же отпадает, если узнать, кто спонсировал государства крестоносцев на Востоке. Финансы поступали из Европы. Крестоносцы не могли выкачивать ресурсы с захваченных территорий, о колонизации Ближнего Востока и речи не велось. Это является принципиальным отличием Крестовых походов на Востоке от того, что происходило с духовно-рыцарскими орденами в Прибалтике.

Люди шли в Крестовые походы из-за перенаселения и ради денег.

В те годы Европа действительно казалась перенаселенной. Но отток людей в XI-XIII веках на восток Средиземноморья никак демографическое напряжение не снял. В Латино-Иерусалимском и других созданных крестоносцами странах число франков было невелико. Они концентрировались в опорных крепостях, вокруг все так же жили иудеи, мусульмане и местные восточные христиане. В конце XI века в Западной Европе начался экономический рост. Именно благодаря ему и нашлись средства на организацию многочисленных военных походов. Средневековые историки говорили правду. Мотивацией для Крестовых походов было: помочь братьям по вере, остановить продвижение ислама и вернуть истинно христианские земли. И эти поводы тесно связаны, не имея отношения к перенаселению или обогащению.

В Крестовых походах рождалась борьба между европейцами.

Этот миф появился, благодаря знаменитому историческому противостоянию королей Ричарда Львиное Сердце и Филиппа II Августа. Действительно, многие внутренние политические конфликты переносились европейцами и на Святую землю. Например, противостояли друг другу гвельфы и гиббелины, итальянские купеческие и феодальные группировки. Но Восток становился всего лишь новой ареной для противников. А два монарха, француз и англичанин, являлись непримиримыми соперниками еще до начала Третьего крестового похода. Просто на это время «горячая» фаза войны сменилась «холодной». Каких-то национальных противоречий не было. Тогда христиане являлись во многом космополитами, воспринимая себя и других, как жителей территорий, а не государств. Того же Ричарда Львиное Сердце именовали «пуатевинец», то есть обитатель графства Пуатье. Французами же в те годы называли обитателей земли Иль-де-Франс, принадлежавшей Капетингам.

Под видом походов просто обирались подданные.

Денег на Крестовые походы постоянно не хватало. Рим постоянно вводил новые налоги, начал продавать индульгенции. Короли, отправляющие в поход, при подготовке буквально опустошали свои владения. Перед Третьим Крестовым походом во Франции и Англии ввели новый налог — «саладинову десятину». Ричард Львиное Сердце выжал все соки из Анжуйского графства, за деньги снизил уровень дани от Шотландии, продал ей же несколько замков. Король распродал все возможные церковные и светские должности. Людовик IX Святой при организации Седьмого Крестового похода умудрился потратить 12 своих годовых доходов. Он даже построил отдельную гавань на Средиземном море, чтобы никак не зависеть от итальянского флота. В 1291 году пала столица Иерусалимского королевства, Акра. Мамлюки не только разрушили город, но и вырезали почти все население. Город восстановили только через полстолетия. Однако государство-оплот крестоносцев было уничтожено. Европейские мыслители долго еще обсуждали возможность новых крестовых походов, подсчитывались суммы. Однако они оказались настолько астрономическими, что проекты быстро угасли.

Крестоносцами двигала жажда наживы.

Для желающего разбогатеть в те годы Крестовый поход был невыгодным вариантом. Действительно возвращались домой с сокровищами единицы. Большинство же приезжали ни с чем, потеряв даже то, что было. О крестьянах и говорить нечего. Святая земля плодородная, но многие ли до нее добрались и получили там наделы? Отправлявшимся в Крестовый поход феодалам приходилось закладывать свои владения, для снаряжения и сборов брать деньги в долг. Рыцари оставляли свои семьи без обеспечения, вверяя их Богу, церкви и сюзерену. Из лидеров первого похода только у Боэмунда Тарентского и его племянника Танкреда были определенные военно-политические интересы на Востоке. Оба никак не могли добиться власти в южной Италии. Для этих вождей поход был поводом создать собственное восточное королевство. Для Боэмунда попытка оказалась не последней, всю свою жизнь он пытался в противостоянии Сицилийского королевства и Византии урвать возможность стать значимой фигурой. Четыре крупнейших феодала Европы, граф Тулузский, граф Фландрский, герцог Лотарингский и герцог Нормандский превосходили своими владениями даже короля Франции. Однако на Востоке они получили скромные наделы. Доказательством невыгодности похода стало то, что практически все воины по окончании миссии вернулись обратно. У Готфрида Бульонского, возглавившего самое крупное государство в святой Земле — Латино-Иерусалимское царство, осталось всего двести рыцарей. Видимо, сокровищ нажить тут возможностей не было.

В Крестовых походах кровь лилась рекой.

Военная наука оперирует откровенным термином «побочный ущерб», с этим ничего не поделать. В те времена войска не могли существовать без сопутствующих грабежей, война сама себя кормила. Военачальники видели, как ведут себя солдаты, но мирились с этим. Других воинов не было, дело тут вовсе не в дисциплине. Да и резня являлась частью победы, это было традиционно для того времени. Мертвые не мешают грабить. Солдаты убивали и пытали, надеясь узнать местоположение ценностей. Вполне вероятно, что пролитие крови «неверных» считалось ритуалом очищения, причем не только у христиан, но и у мусульман. Самая знаменитая резня состоялась в 1099 году, когда после взятия Иерусалима крестоносцы устроили настоящую кровавую реку. Говорили, что было уничтожено все население города. Но это кажется преувеличением. Современники пишут, что убивали выборочно, многих пощадили, рассуждая разумно. Смысла убивать всех жителей не было — крестоносцам нужны были слуги. Да и что делать в пустом городе? Та резня диктовалась местью. Три года лишений пришлось пережить крестоносцам, до конечной цели добрались не все. Потери жителей оказались огромными. Численность погибших в ходе той резни колеблется в разных источниках от 10 до 70 тысяч. Массовые расправы над пленниками происходили по прямому указанию полководцев. В 1187 году Салах-ад-Дин приказал казнить 240 тамплиеров. Убить их было выгоднее, чем обменять. Казнь рыцарей стала актом устрашения. А в 1191 году под Акрой аналогичный поступок совершил Ричард Львиное Сердце. Он пытался договориться с Салах-ад-Дином об обмене пленных, но султан тянул время. Поход оказался под угрозой срыва, а ведь мусульман надо было еще и кормить, охранять. Военный совет решил казнить пленников. Тогда европейцы убили около 2600 сарацин. Насилие не было отличительной чертой Крестовых походов. И во времена викингов, и ранее, пленных казнили массово прямо на поле боя. В те годы война стала даже гуманнее — людей часто отпускали за выкуп. Пленных предпочитали продавать в рабство, нежели убивать. В этом был их шанс на бегство и спасение.

Для крестоносцев Спасение было не главным.

В любой армии есть и авантюристы, и циники. Но также немало и тех, кто идет служить высоким целям. Именно такие люди и воодушевляли собратьев, давая им силы побеждать «неверных». Средневековое общество было пропитано идеями религии. В соответствии с ними наши предки и поступали. Для многих европейцев участие в Крестовом походе было единственной возможностью искупить свои грехи перед Богом. Опровергают миф истории некоторых знаменитых участников походов. Так, Стефан II, граф де Блуа был богатым и влиятельным дворянином. Его женой была дочь самого Вильгельма Завоевателя, в семье росло много детей. Стефан отправился в поход явно не за сокровищами. Но из-за тягот и лишений он бросил свою затею и вернулся домой. Супруга стала упрекать рыцаря в трусости, в отказе от своего долга. Тогда граф в 1001 году снова отправился в поход. Через год в битве при Рамле он погиб. Граф де ла Марш убил любовника своей жены, а сам отправился искупать грехи в Святую землю. И ехал он не в рамках Крестового похода, а как паломник. Вернувшись обратно, граф отдал свои земли английскому королю, а сам ушел в монастырь. Такие нравы были в те времена.

Крестовые походы скрывали геноцид евреев.

Крестоносцев часто обвиняют в геноциде евреев. Если это и происходило, то вопреки пожеланиям вождей, духовных и военных. Однако повторение истории говорило не о злом умысле, а просто о слабости элиты. Евреев начинали громить не в Иерусалиме, а еще в Европе. Подобная история случилась в Лондоне, еще при подготовке к Третьему походу. Власти запретили евреям покидать свои дома, во избежание драк. Но те решили устроить на улицах праздник. Закончилось все избиениями и грабежами. В тех гонениях с радостью принимали участие местные, которые видели в евреях представителей народа, распявшего их Бога. Были и экономические причины — убирались конкуренты и ростовщики, можно было под религиозным предлогом грабить. Прославился своими погромами «Народный» крестовый поход. Тогда в Святую Землю отправилось до 300 тысяч человек, в том числе женщины с детьми. Но бандам озлобленных и вооруженных маргиналов повсюду давали отпор светские и церковные власти. Так, в Майнце епископ прятал евреев у себя в подворье. Но это им не помогло. А вот в Венгрии погромов вообще удалось избежать. Просто местный король Каломан перекрыл границу, не пустив озлобленные толпы на свои земли. Насилие над евреями явно критиковалось идеологами крестоносного движения. Святой Бернар Клервосский, вдохновитель Второго крестового похода и автор устава тамплиеров говорил, что евреи являются живыми словами Писания, терпящими рабство со стороны христианских князей.

Христиане жестоко притесняли мусульман.

В своей «Книге Назидания» Усама-ибн-Мункыз описывает любезность тамплиеров, которые даже разрешали мусульманам молиться в захваченных мечетях. Сами же приверженцы ислама терпели у себя неверных, считая, что те должны платить за опеку государства. Такой же налог мусульмане и иудеи платили не только в государствах крестоносцев на Святой Земле, но и в Испании, и на Сицилии. Если бы христиане действительно жестоко угнетали местное население, то они не смогли бы продержаться в регионе двести лет. Арабский путешественник Ибн Джубайра рассказал, что в XII веке на Пиренеях мусульмане под властью франков жили лучше, чем при единоверцах — налоги вполне разумные, а на имущество никто не покушается. Ответное отношение не всегда было таким же толерантным. Если Салах-ад-Дин и его потомки относились к христианам относительно спокойно, то мамлюки и султаны из Египта жестко преследовали «неверных».

Крестоносцы хотели обратить мусульман в христианство.

Современники в своих работах называли мусульман «язычниками». Но массово и тем более насильственно обращать их в свою веру никто не хотел. Исламский мир воспринимался, как великая культура, сопоставимая по масштабам с христианской. Это далеко не Прибалтика, где перед войском шли священники. Есть мнение, что идеи массового обращения мусульман были у Людовика IX Святого в Восьмом крестовом походе в 1270 году. Но ту деятельность энтузиастов-миссионеров стоит считать исключением. Правда, в истории остались святые, которые десятками и сотнями переводили в свою веру бывших мусульман.

Из-за крестовых походов разгорелся исламский джихад.

Священная война против неверных началась не из-за Крестовых походов, а намного раньше, еще в VI веке. Да и продолжается джихад до сих пор. Великий арабский историк ибн-Хальдуна писал, что священная война является религиозным долгом каждого мусульманина, надо убеждением или силой обратить всех в ислам. Более того, в средние века джихад даже не разгорелся с новой силой, хотя повод был. Просто на Ближнем Востоке начали бороться друг с другом роды, началась смена династий. Сперва регион принадлежал арабам, их сменили турки-сельджуки и курды. В XI веке Сирию и Палестину пытались захватить египтяне. Не все поняли, что христиане начали свою священную войну за веру. Пока Ближний Восток не был един, эмиры, халифы и атабеки воевали друг с другом, а не за свою веру. Это и позволило крестоносцам добиться временных успехов.

Крестоносцы были сбродом, не умевшим воевать.

Другой миф гласит, что мусульмане в плане развития военного дела ушли намного дальше европейцев-христиан. Но исследования показали, что у сарацин не было явного технического превосходства. А крепости и укрепления крестоносцев были намного совершеннее, чем у их противников. Историки проанализировали главные сражения, оказалось, что зачастую ход битвы определялся ситуацией или полководческими талантами отдельных людей. А причина угасания движения крестоносцев к концу XIII столетия лежит вовсе не в военном отставании, а в политике и экономике. Европе недоставало ресурсов и людей. Святая Земля лежала далеко, а христианские государства на Востоке были разрознены. Наиболее горячие головы или простились с жизнью, или получили свой надел, оставшись в Святой Земле.

На Востоке долго еще боялись крестоносцев.

Для Европы Крестовые походы стали важной частью истории, а вот для мусульман до конца XIX века те события роли не играли. Куда страшнее для них было нашествие монголов. Ибн-аль-Атхир, современник событий, с ужасом вспоминал пришедших с востока татар. И хотя он упоминает франков и поражение от них, гораздо важнее для мусульманского мира была именно восточная угроза. Триумф монголов стал настоящей катастрофой для ислама. Многие регионы изменили свой культурный облик. А Крестовые походы казались временным местным конфликтом. Вспомнилось об этом лишь недавно, когда зародился арабский национализм. И помогли в этом европейский историки. Все самые передовые мусульмане еще сто лет назад считали себя победителями франков, не придавая особого значения деятельности крестоносцев. Представители ислама искренне недоумевают в ответ на претензии европейцев, которые своими священными походами так на Востоке ничего и не завоевали.

Источник: molomo.ru

Факты о крестовых походах

1. Основные события Крестовых походов

15 июля 1099 года произошло одно из ключевых событий мероприятия, кото­рое позже станет известно как Первый крестовый поход: войска крестоносцев после успешной осады взяли Иерусалим и принялись истреблять его обитате­лей. Большинство выживших в этом сражении крестоносцев вернулись домой. Те, кто остался, образовали на Ближнем Востоке четыре государства — граф­ство Эдесское, княжество Антиохии, графство Триполи и Иерусалимское коро­левство. Впоследствии против мусульман Ближнего Востока и Северной Афри­ки были отправ­лены еще восемь экспедиций. Следующие два столетия поток крестоносцев в Святую землю был более или менее регулярным. Впрочем, многие из них на Ближнем Востоке не задерживались, и государства кресто­носцев испытывали постоян­ную нехватку в защитниках.

В 1144 году пало графство Эдесское, и целью Второго крестового похода стало возвращение Эдессы. Но в ходе экспедиции планы поменялись — крестоносцы решили напасть на Дамаск. Осада города провалилась, поход ничем не окон­чился. В 1187 году Саладин, султан Египта и Сирии, взял Иерусалим и многие другие города Иерусалимского королевства, включая самый богатый из них — Акру (современный Акко в Израиле). Во время Tретьего крестового похода (1189–1192), который возглавил король Англии Ричард Львиное Сердце, Акра была возвращена. Оставалось вернуть Иеруса­лим. В то время считалось, что ключи от Иерусалима находятся в Египте и поэтому начать завоевание следует с него. Эту цель преследовали участники Четвертого, Пятого и Седьмого походов. Во время Четвертого крестового похода был завоеван христиан­ский Константинополь, во время Шестого вернули Иерусалим — но ненадолго. Поход за походом оканчивался неудачно, а желание европейцев в них участво­вать слабело. В 1268 году пало княжество Антиохии, в 1289-м — графство Три­поли, в 1291-м — столица Иерусалимского королевства Акра.
2. Как походы изменили отношение к войне

До Первого крестового похода ведение многих войн могло одобряться цер­ковью, но ни одна из них не называлась священной: даже если война считалась справедливой, участие в ней вредило спасению души. Так, когда в 1066 году в битве при Гастингсе норманны разбили армию послед­него англосаксонского короля Гарольда II, норманнские же епископы наложи­ли на них епитимью. Теперь же участие в войне не только не считалось грехом, но позволяло иску­пить прошлые прегрешения, а смерть в бою практически гарантировала спа­сение души и обеспечивала место в раю.

Это новое отношение к войне демонстрирует история монашеского ордена, воз­никшего вскоре после окончания Первого крестового похода. Сначала главной обязанно­стью тамплиеров — не просто монахов, но монахов-рыцарей — была защита христианских паломников, отправившихся в Святую землю, от разбойников. Однако очень быстро их функции расширились: они стали защищать не только паломников, но и само Иерусалимское королевство. Тамплиерам перешло множество замков в Святой земле; благодаря щедрым дарам сторонников Крестовых походов из Западной Европы, им хватало средств, чтобы поддерживать их в хорошем состоянии. Как и другие монахи, тамплие­ры при­няли обет целомудрия, бедности и послушания, но, в отличие от членов других монашеских орденов, служили Богу, убивая врагов.
3. Сколько стоило участие в походе

Долгое время считалось, что главной причиной участия в Крестовых походах была жажда наживы: якобы так млад­шие братья, обделенные наследством, поправляли свое положение за счет сказочных бо­гатств Востока. Современ­ные историки от­вергают эту теорию. Во-первых, сре­ди крестоносцев было немало богатых людей, которые поки­дали свои владе­ния на долгие годы. Во-вто­рых, участие в Крестовых похо­дах стоило довольно дорого, а прибыли почти никогда не приносило. Затраты соответствовали статусу участника. Так, рыцарь должен был полностью экипировать и себя, и своих спутников и слуг, а также кор­мить их во время всего пути туда и обратно. Бедняки надеялись на воз­можность подработать в походе, а так­же на подаяния более обеспеченных кресто­носцев и, конечно, на добычу. Награбленное в крупном сражении или после успешной осады быстро тра­тилось на провизию и другие необходимые вещи.

Исто­рики подсчитали, что рыцарь, собравшийся в Первый крестовый поход, дол­жен был собрать сумму, равную своим доходам за четыре года, и в сборе этих средств часто принимала участие вся семья. Приходилось закладывать, а иногда даже продавать свои владения. Например, Готфрид Бульон­ский, один из лидеров Первого крестового похода, был вынужден заложить родовое гнездо — Бульонский замок.

Большинство выживших крестоносцев возвращались домой с пустыми руками, если, конечно, не считать реликвий из Святой земли, которые они потом дари­ли местным церквям. Однако участие в Крестовых походах сильно поднимало престиж всей семьи и даже ее следующих поколений. Вернувший­ся домой крестоносец-холостяк мог рассчитывать на выгодную партию, и в некоторых случаях это позволяло подправить расшатавшееся финансовое положение.
4. От чего умирали крестоносцы

Подсчитать, сколько всего крестоносцев погибло в походах, сложно: известны судьбы совсем немногих участников. Например, из спутников Конрада III, короля Германии и предводителя Второго крестового похода, больше трети не верну­лись домой. Умирали не только в бою или впоследствии от получен­ных ран, но и от болезней и голода. Во время Первого крестового похода нехватка про­визии была столь серьезной, что дело дошло до каннибализма. Королям тоже приходилось нелегко. Например, император Священной Рим­ской империи Фридрих Барбаросса утонул в реке, Ричард Львиное Сердце и король Франции Филипп II Август еле пережили тяжелую болезнь (судя по всему, разновид­ность цинги), от которой выпадали волосы и ногти. У дру­гого французского короля, Людовика IX Святого, во время Седьмого крестового похода была такая сильная дизентерия, что ему пришлось вырезать сиденье штанов. А во время Восьмого похода сам Людовик и один из его сыновей умерли.
5. Участвовали ли в походах женщины

Да, хотя их количество сложно под­считать. Известно, что в 1248 году на одном из кораблей, которые во вре­мя Седьмого крестового похода везли крестоносцев в Египет, на 411 муж­чин приходилось 42 женщины. Неко­торые женщины участвовали в Кре­стовых походах вместе с мужьями; некоторые (обычно вдовы, которые в Средние века пользовались отно­сительной свободой) ехали сами по себе. Как и мужчины, они отправлялись в походы, чтобы спа­сти душу, помолиться у Гроба Господ­ня, посмо­треть на мир, забыть о до­машних неурядицах, а также просла­виться. Бедные или обедневшие в ходе экспедиции женщины зарабатывали себе на хлеб, например, как прачки или искательни­цы вшей. В надежде заслужить Божье благоволение кресто­носцы старались соблюдать целомуд­рие: внебрачные связи карались, а про­ституция, по всей видимости, была менее распространена, чем в обычной средневековой армии.

В боевых действиях женщины участвовали весьма активно. Один источник упоминает женщину, которая была убита под обстрелом во время осады Акры. Она участвовала в засыпании рва: это делалось для того, чтобы подкатить к стенам осадную башню. Умирая, она попросила бросить ее тело в ров, чтоб и в смерти помочь осаждающим город крестоносцам. Арабские источники упоминают женщин-крестоносцев, сражавшихся в доспехах и на коне.
6. В какие настольные игры играли крестоносцы

Настольные игры, в которые почти всегда играли на деньги, в Средние века были одним из главных развлечений как аристократов, так и простолюдинов. Крестоносцы и поселенцы государств крестоносцев не были исключением: играли в кости, шахматы, нарды и мельницу (логическую игру для двух игроков). Как сообщает автор одной из хроник Вильгельм Тирский, король Балдуин III Иерусалимский любил играть в кости больше, чем приличествует королевской чести. Тот же Вильгельм обвинял Раймунда, князя Антиохии, и Жослена II, графа Эдессы, в том, что во время осады замка Шайзар в 1138 го­ду они только и делали, что играли в кости, оставив своего союзника, визан­тийского императора Иоанна II, воевать одного, — и в итоге Шайзар взять не удалось. Последствия игр могли быть и куда более серьезными. Во время осады Антиохии в 1097–1098 годах двое крестоносцев, мужчина и женщина, заигрались в кости. Воспользовавшись этим, турки совершили неожиданную вылазку из города и забрали обоих в плен. Отрубленные головы несчастных игроков потом перебросили через стену в лагерь крестоносцев.

Но игры считались небогоугодным делом — особенно когда речь шла о свя­щенной войне. Король Англии Генрих II, собравшись в Крестовый поход (в ре­зультате он в нем так и не принял участия), запретил крестоносцам ругаться, носить дорогую одежду, предаваться чревоугодию и играть в кости (кроме того, он запретил женщинам участвовать в походах, за исключением прачек). Его сын, Ричард Львиное Сердце, также считал, что игры могут поме­шать успешному исходу экспедиции, поэтому установил строгие правила: никто не имел права проиграть больше 20 шиллингов за день. Правда, коро­лей это не касалось, а простолюдины должны были получить специальное раз­ре­шение на право играть. Правила, ограничивавшие игры, были и у членов мона­шеских орденов — тамплиеров и госпитальеров. Тамплиеры могли играть толь­ко в мельницу и только ради удовольствия, а не на деньги. Госпи­тальерам было строго запрещено играть в кости — «даже на Рождество» (видимо, некоторые использовали этот праздник как предлог, чтобы расслабиться).

С кем крестоносцы воевали

Уже с самого начала своих военных экспедиций крестоносцы нападали не толь­ко на мусульман и вели сражения не только на Ближнем Востоке. Первый поход начался с массовых избиений евреев на севере Франции и в Германии: одних просто убивали, другим пред­лагали на выбор смерть или обращение в христианство (многие предпочли самоубийство, чем гибель от рук крестонос­цев). Это не противоречило идее Крестовых походов — большинство кресто­носцев не по­нимали, почему они должны сражаться против одних неверных (мусульман), а других неверных щадить. Насилие против евреев сопровождало и другие Крестовые походы. Например, во время подготовки к третьему погро­мы произошли в нескольких городах Англии — только в Йорке погибло более 150 евреев.

С середины XII века папы начали объявлять Крестовые походы не только про­тив мусульман, но и против язычников, ерети­ков, православных и даже като­ликов. Например, так называемые Альби­гойские крестовые походы на юго-западе современной Франции были направлены против катаров — сек­ты, не признававшей Католическую церковь. За катаров вступились их соседи-католики — они в основном и воевали с крестоносцами. Так, в 1213 году в битве с кресто­носцами погиб король Арагона Педро II, получивший прозвище Като­лик за успехи в борьбе против мусульман. А в «политических» Крестовых похо­дах на Сицилии и юге Италии врагами крестоносцев с самого начала были католики: папа обвинил их в том, что они ведут себя «хуже неверных», потому что не подчиняются его приказам.

Какой поход был самым необычным

Император Священной Римской империи Фридрих II дал обет принять участие в Кре­стовом походе, но исполнять его не торопился. В 1227 году он наконец-то отплыл в Святую землю, но серьезно заболел и повернул обратно. За нару­ше­ние обета папа римский Григорий IX тут же отлучил его от церкви. И даже через год, когда Фридрих снова сел на корабль, папа не отменил наказание. В это время на Ближнем Востоке шли междоусобные войны, начавшиеся после смерти Саладина. Его племянник аль-Камиль вступил в переговоры с Фрид­рихом, надеясь, что тот поможет ему в борьбе с братом аль-Муазза­мом. Но ко­гда Фридрих наконец поправился и снова отплыл в Святую землю, аль-Муаззам умер — и помощь аль-Камилю была больше не нужна. Тем не менее Фридриху удалось убедить аль-Камиля вернуть христианам Иеру­салим. У му­сульман оставалась Храмовая гора с исламскими святынями — «Куполом ска­лы» и ме­четью аль-Акса. Этот договор был достигнут отчасти благодаря тому, что Фридрих и аль-Камиль говорили на одном языке — как в буквальном, так и в переносном смысле слова. Фридрих вырос на Сицилии, большая часть насе­ления которой была арабоговорящей, говорил по-арабски сам и интересовался арабской наукой. В переписке с аль-Камилем Фридрих задавал ему вопросы по философии, геометрии и математике. Воз­вращение Иерусалима христианам путем тайных переговоров с «неверными», а не открытого боя, да и еще отлу­ченным от церкви крестоносцем, многим казалось подозрительным. Когда Фридрих из Иерусалима приехал в Акру, его закидали потрохами.

Источник: arzamas.academy

Поделиться:
Нет комментариев

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.