Иуда Искариот

Иуда Искариот

Обычное наименование Иуды Предателя в синоптических Евангелиях: «Иуда Искариот» ( `Ιούδας ό Ισκαριώτης : Мф. 10, 4. Мрк. 3, 19. Лк. 6, 16), а в четвертом Евангелии (6, 71. 12, 4. 13, 2. 26) более полно: «Иуда Симонов Искариот» ( `Ιούδας Σίμωνος `Ισκαριώτης ). «Искариот» — `Ισκαριώτης ест форма грецизированная, которой соответствует семитическая форма: Ίσκαριώθ (по лучшим кодексам у Мрк. 3, 19. 14, 10. Лк. 6, 16: Σκαριώθ ). Как показывает само наименование и древняя глосса: ό από Καριώτου – «от Кариота», — «Искариот» означает: «муж (гражданин) из Кариота», — города в Иудее, в колене Иудовом (теперешний находящийся в развалинах еl-Karjeten, к югу от Хеврона).

Следовательно, среди 12 апостолов Иуда Искариот был единственным апостолом, происходившим не из Галилеи, а из Иудеи. Наименование «Симонов» указывает, что Иуда был сын Симона, или же носил имя своего отца, в качестве второго имени, что среди Иудеев того времени было, как известно, довольно обычно.

Во всех перечислениях апостолов Иуда Искариот занимает последнее место (Мф. 10, 4. Мрк. 3, 19. Лк. 6, 16), причем выразительно указывается на его предательство (Мф. 10, 4. Мрк. 3, 19: «иже и предаде его». Лк. 6, 16: «иже и бысть предатель»). Поставляется Иуда попарно то с Симоном Кананитом (Мф. Мрк.), то с Иудою Иаковлевым (Лк.). Быть может, более первоначально его поставление у Матфея и Марка; зилотизм сближал его с Симоном Кананитом.

Избрание Иуды ни чем не отличалось от избрания прочих апостолов (ср. Деян. 1, 17). Он был избран Самим Господом для проповеди Евангелия за свою одушевленную веру в грядущее мессианское царство и, подобно другим апостолам, благовествовал, исцелял болезни, воскрешал мертвых, изгонял бесов (ср. Мф. гл. 10. Мрк. 6, 14. Лк. 10, 17). Что выделяло Иуду из среды других 12 апостолов, — это его экономические способности, почему он был, так сказать, казначеем небольшой Христовой общины, имея ковчежец и нося вметаемое в него (Ин. 12, 6) добровольными жертвователями, верными последователями Христа Спасителя (Лк. 8, 3).

Первые три Евангелиста ничего не сообщают из жизни Иуды Искариота до его предательства, так, что последнее (Евангелие), следуя их повествованию, является как бы неожиданным. Только один святой Иоанн передает, что Христос провидел своего будущего предателя (Ин. 6, 70—72), что Иуда был одержим корыстолюбием (Ин. 12, 6). Вопрос о том, почему Иуда предал Господа, решается различно. Совершенно легкомысленными и не имеющими никакой опоры в евангельском тексте являются попытки оправдать Иуду (в последнее время такую не только глупо-безплодную, но прямо кощунственную попытку сделал наш писатель Л. Андреев), — провести взгляд, что Иуда предал Господа в надежде, что Он спасется чудом, или чрез народное восстание, или другим каким-либо образом; или что Иуда, сгорая нетерпением скорее увидеть открывшееся политическое царство Мессии, желал своим предательством как бы вынудить Христа поскорее обнаружиться в своей славе. Нет, Иуда возненавидел Господа. Гораздо вернее взгляд, что Иуда предал Христа из религиозного фанатизма. Разделяя обще-иудейские заблуждение о царстве, Мессии, как царстве политическом будучи ложным защитником народности и ее заветов, зараженный политическим пан-иудаизмом, Иуда постепенно разочаровался во Христе, не мог разуметь Его возвышенного духовного учения и признал, что Христос не есть истинный Мессиия, а лже-месия, Которого нужно предать во имя законной правды. Но одним этим мотивом предательство Иуды не объясняется. По ясному указанию Евангелистов, он предал Господа по сребролюбию (Мф. 26, 15. Мрк. 14, 10. 11. Лк. 22, 5), и никакое перетолкование евангельского текста здесь невозможно; для скупца Иуды, носившего скромный ковчежец и из него похищавшего вметаемое, такая сравнительно малая сумма, как 30 сребреников (23—25 р.), могла показаться соблазнительною. Сребролюбие образует мрачный фон души Иуды. О внешних благах царства Мессии помышляли и другие апостолы, но именно сребролюбие оземленило Иуду, сделало его грубым материалистом, безусловно глухим к возвышенному учению Христа. Иуда Предатель представляет собою как бы тип всего Иудейского народа, который был заражен ложным мессианизмом, но заражен именно вследствие своего сребролюбия — грубого материалистического склада ума и чувства.

Иуда Предатель не был каким-то необходимым орудием в руках божественного Промысла, как желают это представить некоторые ученые. «Сам Премудрый знал, как устроить наше спасение, хотя бы и не случилось предательства. Посему-то, чтобы кто не подумал, что Иуда был служителем домостроительства, Иисус называет его несчастнейшим человеком» (св. Иоанн Златоуст).

Вопрос, был ли Иуда при установлении Господом таинства Евхаристии и вкусил ли он святейшего Тела и Крови Господа, не может быть разрешен с абсолютно-бесспорной определенностью. Лучше следовать наиболее установившемуся церковному преданию, нашедшему свое выражение и в памятниках церковной иконографии, — что Иуда вкусил Тело и Кровь Господа, но вкусил «в суд и во осуждение» (1 Кор. 11, 20).

Спорным является вопрос о судьбе Иуды Искариота. Евангелист Матфей говорит, что Иуда, раскаявшись после осуждения Христа (такое раскаяние было только следствием угрызения совести, а не живой веры во Христа) и бросивши сребреники в храме, — вероятно в том месте, где находилась сокровищница (ср. Мрк. 12, 41. — Ин. 8, 20), — после бесплодной попытки возвратить их первосвященникам, — пошел и удавился (Мф. 27, 3-5). Это свидетельство вовсе не стоит в совершенном противоречии с книгой Деяний Апостольских, где святой Петр в своей речи, по поводу избрания апостола на место отпавшего Иуды, говорит о последнем что «когда низринулся, разселось чрево его и выпали все внутренности его» (1, 18): последнее случилось после удавления Иуды, когда, по замечанию схоластика (Евсевия Кесарийского) «веревка порвалась, и Иуда упал на землю». Равным образом нет никакого противоречия в том, что, — по свидетельству Матфея (27, 6. 7), — Акелдама была куплена первосвященниками за деньги, брошенные Иудою, а святой Петр говорит об Иуде, что он «приобрел землю (село, участок) неправедною мздою» (Деян, 1, 18). Обычное, но хорошее примирение этих свидетельств то, что «господином участка был внесший деньги, хотя бы его покупали и другие» (св. Иоанн Златоуст), Акелдама же была приобретена на деньги Иуды. Удавление Иуды произошло, — должно быть, — чрез несколько часов после осуждения Христа; нет никакого основания думать, что это случилось после воскресения Христа (блаж. Августин, О согласии евангелистов, III, VII: 28 сл.).

Предание о судьбе Иуды, записанное у Папия и воспроизводимое затем у Аполлинария, в катенах и у блаженного Феофилакта, имеет характер народной легенды, опирающейся отчасти на неправильном, понимании текста книги Деяний об Иуде. По этому преданию, «Иуда не умер в петле, но еще жил, захваченный прежде, чем удавился». «Тело его распухло до такой степени, что он не мог проходить там, где могла проезжать повозка, и не только сам не мог проходить, но даже и одна голова его. А веки глаз его настолько, говорят, распухли, что он не мог вовсе видеть света, а самих глаз его невозможно было видеть, даже посредством деоптры врача: так глубоко находились они от внешней поверхности». Далее подробнее говорится о том отвратительном виде, какое имело тело Иуды. «После больших мучений и терзаний он умер, говорят, на собственном участке земли, и село это, вследствие отвратительного запаха, остается пустым и необитаемыми даже до сего дня; даже теперь никто не может пройти мимо этого места, не закрывши руками (органа) обоняния. Столь великое наказание постигло уже на земле его тело» (Patrum ap. opera, ed. Gebhardt und Ad. Harnack, Fasc. I, Part. II, p 94; см. также Catenae in Act. Ap., ed. Cramer, p. 12. 13; блаж. Феофилакт, Толкования на Новый Завет, т. V, Казань 1905, стр. 28). Это легендарное, обращавшееся в народе, повествование о судьбе Иуды опирается на том неправильном понимании Деян. 1, 18, будто Иуда еще жил некоторое время после предательства на купленном им собственном, участке земли; выражение книги Деяний; πρηνης γενομενος ; («когда низринулся») поняли в смысле: πρησθεἱς (у Папия) , πεπρηομἑνος (армянский перевод книги Деяний; см. Th. Zahn, Forschungen VI, S. 155), т. е. «воспаленный», «распухший».

Образ Иуды Искариота — образ мрачный, и таким он останется всегда, несмотря на все попытки внести в душу Иуды момент трагический, возбуждающий наше сочувствие. Христос предвидел его предательство; Он не один раз обличал и предостерегал Иуду во время тайной вечери (Ин. 13, 10-13, 18-21. Мф. 26, 21. 23. Мрк. 14, 18. 20), но в сердце Иуды вошел сатана (Ин. 13, 27), и коварный ученик предал Христа на смерть. «Иудино лобзание» на веки останется синонимом предательства. Слова Христа Иуде после этого лобзания: ἑταἱρε ἑφ῾δ πἁρει — «друг, для чего ты пришел» (Мф. 26, 50; в Recept. менее заверенное чтение: ἑφ῾ ψ ) понимаются различно, — то в форме вопроса («друже, на что ты пришел?»), то в форме восклицания («друже, на какое дело ты пришел!»), то как эллиптическая форма, при подразумеваемом «твори» («друже, на что пришел, твори»). Первое понимание не может быть принято потому, что оно несогласно с обычным греческим словоупотреблением, где в прямых вопросах никогда не стоит δ вместо τἱ ; при втором понимании несправедливо δ отожествляется с οἱον , третье понимание представляется недостаточным по той причине, что Иуда уже совершил свое злое предательское дело, и не было нужды говорить, чтобы он его творил (в славянском переводе у св. митрополита Алексия: «друже! на неже прице, дерзай»). Принимая во внимание Лук. 22, 48 и удерживая обычную во всех изданиях Нового Завета вопросительную форму речи данного места, — лучше восполнить вопрос так: «друже! на что ты пришел (разве я не знаю)?» И как бы продолжением этих слов служит обращение (Лк. 22, 48): «лобзанием ли предаешь Сына человеческого?»

Иуда Искариот — повторим — есть как бы тип всего иудейского народа, предавшего Христа на смерть вследствие ложного мессианизма и своего грубого, материалистического склада ума и чувства.

Литература:
На русском языке новый капитальный труд об Иуде Предателе, еще не оконченный, принадлежит профессору московской Духовной Академии. М. Д. Мурашову: Иуда Предатель в «Богословском Вестнике» 1905 г., кн. 7—8, стр. 539—559; кн. 9, стр. 39—68; 1906 г., кн. 1, стр. 37—68; кн. 2, стр. 246— 262 [а также см. его прежнюю статью под тем же заглавием в «Православном Обозрении 1883 г., .№ 11. стр. 37—82. Ср. еще у М. В. Барсова, Сборник статей по истолковательному и назидательному чтению Четвероевангелия, т. II, изд. 2-е Спб. 1893]. См. также нашу брошюру: Тайная вечеря Господа нашего Иисуса Христа, Киев 1906 г., и у профессора Ф. И. Мищенко. Речи святого апостола Петра в книге Деяний Апостольских, Киев 1907, стр. 28-38.

* Димитрий Иванович Богдашевский,
доктор богословия, ординарный
профессор Киевской Духовной Академии
.

Источник текста: Православная богословская энциклопедия. Том 7, стлб. 686. Издание Петроград. Приложение к духовному журналу «Странник» за 1906 г. Орфография современная.

www.biblioteka3.ru

Анализ повести «Иуда Искариот»

«Иуда Искариот» известная повесть, написанная Леонидом Андреевым. В ней автор постарался изобразить всю суть предательства. В этой статье мы с вами проведем анализ повести «Иуда Искариот» и рассмотрим ее с разных сторон.

История создания и анализ проблематики повести

Произведение написано в 1907 году, хотя идея появилась 5 годами ранее. Андреев задумал показать предательство, исходя из собственных мыслей и фантазий. В центре композиции повествование нового взгляда на известную библейскую притчу.

Проводя анализ проблематики повести «Иуда Искариот» можно заметить, что рассматривается мотив предательства. Иуда завидует Иисусу, его любви и доброте по отношению к людям, ведь он понимает, что он на такое не способен. Иуда не может противоречить самому себе, даже если ведет себя не по-человечески. Общая тематика, это философская тема двух мировоззрений.

Основные герои повести «Иуда Искариот»

Иуда Искариот — двуличный персонаж. Неприязнь у читателей вызывает его портрет. Он показан то мужественным, то истеричным. В отличие от остальных учеников, Иуда изображается без нимба и даже внешне более уродливый. Автор называет его предателем, а в тексте встречаются его сравнение с бесом, уродиной, насекомым.

Образы других учеников в повести символичны и ассоциативны.

Другие детали анализа повести «Иуда Искариот»

Вся наружность Иуды совпадает с его характером. Но, внешняя худощавость сближает его с образом Христа. Иисус не отстраняется от предателя, ведь он должен помогать всем. И он знает, что тот его предаст.

У них есть взаимная любовь, Иуда тоже любит Иисуса, слушать его речи с придыханием.

Конфликт происходит в момент, когда Иуда обвиняет людей в порочности и Иисус отдаляется от него. Иуда это чувствует и воспринимает достаточно болезненно. Предатель считает, что окружение Иисуса — это лжецы, которые заискивают перед Христом, он не верит в их искренность. Также он не верит в их переживания после смерти Иисуса, хотя сам страдает.

У Иуды возникает мысль, что умерев, они встретятся снова и смогут сблизиться. Но, известно, что самоубийство — это грех и учителю не суждено встретиться со своим учеником. Именно со смертью Иисуса открывается и предательство Иуды. Иуда покончил свою жизнь самоубийством. Он повесился на дереве, растущем над пропастью, чтобы когда ветвь обломалась, он разбился о скалы.

Анализ повести «Иуда Искариот» был бы не полным, если бы мы не отметили, чем принципиально отличается повествование Евангелия от повести «Иуда Искариот». Отличие трактовки сюжета Андреева от Евангелия заключается в том, что Иуда искренне любил Христа и не понимал, почему он испытывает эти чувства и они есть у других одиннадцати учеников.

В этом сюжете прослеживается теория Раскольникова: с помощью убийства одного человека преобразить мир. Но, конечно же, она не может быть верной.

Несомненно, произведение было критиковано со стороны церкви. Но Андреев вложил такую суть: интерпретация природы предательства. Люди должны задуматься о своих поступках и привести мысли в порядок.

Надеемся, анализ повести «Иуда Искариот» был вам полезен. Мы рекомендуем прочитать эту повесть полностью, но при желании вы можете познакомиться и с кратким содержанием повести.

reedcafe.ru

Иуда Искариот

Иу́да Искарио́тский – один из 12 апостолов, предатель Богочеловека Иисуса Христа.

«Не Предведение есть причина будущих событий, а будущие события – причина Предведения. Не из Предведения вытекает будущее, а из будущего – Предведение; не Христос – виновник предательства Иуды, а предательство – причина Господнего Предведения». святитель Илия Минятий

Было ли предательство Иуды необходимым звеном в деле Искупления человека?

В настоящее время нередко приходится сталкиваться с предубеждением относительно роли Иуды в Божественном Промысле. По мнению ряда мыслителей, если бы он не предал Спасителя, Его бы не схватили и не распяли, а значит и не было бы Искупительной Крестной Жертвы, не было бы прощения грехов и спасения. В более осторожном варианте эта философская идея подменяется другой: в случае отказа Иуды от предательства, его роль непременно должен был исполнить кто-нибудь другой, ибо в этом состоял Божий план Искупления.

В русле подобных концепций нравственная оценка Иуды варьируется.

По одной версии, он был мотивирован вовсе не жаждой наживы (тридцать сребреников – цена раба), а желанием скорейшего проявления Божественной славы Христа. В рамках этого суждения, Иуда будто бы полагал, что когда Господь сделается добычей врагов, тогда непременно проявит и всенародно обнаружит скрытую мощь Своего Божества, чем вызовет всеобщее признание, послушание и спасение.

Ещё более оригинальное утверждение гласит, что Иуда, продав Христа, в действительности Его не предавал, а совершил подвиг смирения и самоуничижения, будто бы он, исполнив задачу предателя, осуществил поручение Господа, чем и послужил реализации Божьего замысла, включавшего взятие Христа под стражу, допрос, Крестные Страдания, смерть. Стало быть, будучи поругаем за предательство, он поругается незаслуженно. Следовательно, комментарий к этой истории следует переписать, ведь в очах Божьих Иуда — великий святой.

Что можно на это сказать? Мнение о том, что Иуда Искариот — как бы и не предатель, является скверным. Следуя этой вольной интерпретации легко прийти к заключению, что заслуга Спасения лежит и на убийцах Христа. Ведь и о них можно (но не нужно) сказать: если бы не убийцы, не было бы Крестной смерти, не было бы победы над адом и Воскресения.

Но это — не так. И дело здесь вот в чём. В отличие от людей детали земного служения Сына Божия были известны Ему ещё прежде творения мира. Он от вечности знал, что многие иудеи, в силу жестокосердия и безрассудства, не примут Его Благовестия, и от вечности знал, что один из Его учеников, польстившись наживой, не устоит. Если бы событиям тех времен, по каким-либо причинам, суждено было развиваться иначе, это повлияло бы на отдельные детали плана Спасения, но не на замысел в целом. Спасение все равно состоялось бы.

Злодейство Иуды прямо запечатлено словами Евангелия, свидетельствующими, что предательство он совершил не по душевной простоте и, тем более, не по тайному благословению Божию, а осознанно, по наитию сатаны ( Лк.22:3 ). Кроме того Спаситель лично назвал его диаволом (в то время как подстрекатели к Его убийству были названы «лишь» детьми сатаны Ин.8:44 , Ин.6:70 ).

Отношение Церкви к Иуде как к послушнику диавола ясно обозначено и зафиксировано в иконографии Страшного Суда. Как фрески, так и иконы этого типа вопроизводят его с мешочком в руках (символизирующим кошелек с тридцатью сребрениками), сидящим на коленях у диавола; обоих охватывает адский огонь.

протоиерей Димитрий Юревич, заведующий кафедрой библеистики Санкт-Петербургской духовной академии

Какова во всем этом была роль Иуды? Без него никак невозможно было произвести арест?

Роль была ключевой. Предательство Иуды не ограничилось только тем, что в среду он пришел к первосвященникам, сообщил некую информацию и получил за нее тридцать сребреников. Нет, за эти деньги от него требовалось большее: он должен был руководить всей «спецоперацией». То есть, во-первых, привести храмовую стражу и римских солдат в нужное время в нужное место, во-вторых, показать, кого именно следует арестовать, кто из собравшихся на Елеонской горе — Иисус. Для римских солдат все эти иудеи были на одно лицо, им нужно было дать знак, кого хватать. В-третьих, Иуде следовало «разрулить» проблемы, если те вдруг возникнут.

И проблемы действительно возникли. Из Евангелия от Иоанна Богослова мы знаем важную подробность, которой нет у других евангелистов. Когда эта вооруженная толпа подходит, то Христос, зная намерения их сердец, спрашивает: «Кого ищете?» Они отвечают: «Иисуса из Назарета». Он отвечает: «Это Я!» И тут же все падают ниц. Все, включая римских солдат.

Почему они падают? Есть версия, что слова Иисуса, в греческом переводе переданные как «Я есть», по-еврейски звучали как имя Божие. То есть «Яхве». Это имя в ту эпоху уже не должно было произноситься вслух, и, услышав его, иудеи упали ниц от страха. Но почему тогда упали римляне, для которых все это ничего не значило? Комментируя это место, святитель Иоанн Златоуст предполагает, что в момент, когда Господь назвался, что-то произошло, каким-то образом Он явил Свою власть. Проняло даже римских солдат, возникли сумятица, смущение. И тогда Иуда, чтобы пресечь возможную панику, решительно вмешивается, выходит на первый план. Он приветствует Иисуса — и чтобы показать воинам, кого хватать, и чтобы успокоить их: мол, все в порядке, все под контролем, это обычный человек, раз я так по-свойски его приветствую.

А целовать-то было зачем? Недостаточно было просто ткнуть пальцем?

В то время в Иудее это было обычное приветствие между друзьями. И, прибегая к такой форме обращения, Иуда тем самым показывает свою особую близость к Учителю (возможно, преодолевая тем самым собственное смущение, робость) — и одновременно дает солдатам знак, кого хватать. Но мало того: он тем самым как бы подчеркивает, что это не Бог, перед Которым они только что падали ниц, а обычный человек, с которым он, руководитель группы захвата, там панибратски здоровается. В этом-то и заключается изощренность Иуды, который хочет подчеркнуть свою близость к тому, Кого предает.

На этот его цинизм, кстати, указывает и Сам Господь словами: Целованием ли предаешь Сына Человеческого? ( Лк. 22:48 ).

azbyka.ru

2. Повесть «Иуда Искариот» в оценках критики

Повесть появилась в 1907 году, но упоминание о ее замысле встречается у Л. Андреева уже в 1902 году. Поэтому не только событиями русской истории — поражением первой русской революции и отказом многих от революционных идей — вызвано появление этого произведения, но и внутренними импульсами самого Л. Андреева. С исторической точки зрения тема отступничества от былых революционных увлечений в повести присутствует. Об этом писал и Л. Андреев. Однако содержание повести, тем более с течением времени, выходит далеко за рамки конкретной общественно-политической ситуации. Сам автор о замысле своего произведения писал: «Нечто по психологии, этике и практике предательства», «Совершенно свободная фантазия на тему о предательстве, добре и зле, Христе и проч.». Повесть Леонида Андреева — это художественное философско-этическое исследование человеческого порока, а основной конфликт — философско-этический.

Надо отдать должное художнической смелости писателя, рискнувшего обратиться к образу Иуды, тем более попытаться понять этот образ. Ведь с психологической точки зрения понять означает в чем-то и принять (в соответствии с парадоксальным утверждением М. Цветаевой понять — простить, не иначе). Леонид Андреев эту опасность, разумеется, предвидел. Он писал: повесть «будут ругать и справа, и слева, сверху и снизу». И он оказался прав: акценты, которые были расставлены в его варианте евангельской истории («Евангелии от Андреева»), оказались неприемлемыми для многих современников, в числе которых был и Л. Толстой: «Ужасно гадко, фальшь и отсутствие признака таланта. Главное зачем?» В то же время высоко оценили повесть М. Горький, А. Блок, К. Чуковский и многие другие.

Резкое неприятие вызвал и Иисус как персонаж повести («Сочиненный Андреевым Иисус, в общем Иисус рационализма Ренана, художника Поленова, но не Евангелия, личность весьма посредственная, бесцветная, маленькая», — А. Бугров 2 ), и образы апостолов («От апостолов приблизительно ничего не должно остаться. Только мокренько», — В.В. Розанов), и, конечно, образ центрального героя «Иуды Искариота» («… попытка Л. Андреева представить Иуду необыкновенным человеком, придать его поступкам высокую мотивировку обречена была на неудачу. Получилась отвратительная смесь садистской жестокости, цинизма и любви с надрывом. Произведение Л. Андреева, написанное в пору разгрома революции, в пору черной реакции, по сути является апологетикой предательства… Это одна из самых позорных страниц в истории русского и европейского декаданса», — И.Е. Журавская). Уничижительных отзывов о скандальном произведении в критике того времени было так много, что К. Чуковский вынужден был заявить: «В России лучше быть фальшивомонетчиком, чем знаменитым русским писателем» 3 .

Полярность оценок произведения Л. Андреева и его центрального героя в литературоведении не исчезла и в наши дни, и она вызвана двойственным характером образа андреевского Иуды.

Безусловно негативную оценку образу Иуды дает, например, Л.А. Западова, которая, проанализировав библейские источники повести «Иуда Искариот», предостерегает: «Знание Библии для полноценного восприятия рассказа-повести и постижения “тайн” “Иуды Искариота” необходимо в разных аспектах. Нужно держать в памяти библейское знание. — для того хотя бы, чтобы не поддаться обаянию змеино-сатанинской логики персонажа, чьим именем названо произведение» 4 ; М. А. Бродский: «Правота Искариота не абсолютна. Более того, объявляя постыдное естественным, а совестливость излишней, цинизм разрушает систему нравственных ориентиров, без которой человеку трудно жить. Вот почему позиция андреевского Иуды дьявольски опасна». 5

Иная точка зрения получила не меньшее распространение. Например, Б.С. Бугров утверждает: «Глубинным источником провокации [Иуды. — В.К.] оказывается не врожденная нравственная порочность чело века, но неотъемлемое свойство его природы — способность мыслить. Невозможность отрешиться от “крамольных” мыслей и необходимость их практической проверки — вот внутренние импульсы поведения Иуды» 6 ; П. Басинский в комментариях к повести пишет: «Это не апология предательства (как понимался рассказ некоторыми критиками), но оригинальная трактовка темы любви и верности и попытка в неожиданном свете представить тему революции и революционеров: Иуда как бы “последний” революционер, взрывающий самый ложный смысл мироздания и таким образом расчищающий дорогу Христу» 7 ; Р.С. Спивак утверждает: «Семантика образа Иуды в повести Андреева принципиально отличается от семантики евангельского прототипа. Предательство андреевского Иуды — предательство лишь по факту, а не по существу» 8 . А в трактовке Ю. Нагибина, одного из современных писателей, Иуда Искариот — «любимый ученик» Иисуса (см. о рассказе Ю. Нагибина «Любимый ученик» далее).

У проблемы евангельского Иуды и ее интерпретации в литературе и искусстве есть две грани: этическая и эстетическая, и они неразрывно связаны.

Этическую грань имел в виду Л. Толстой, задавая вопрос: «главное зачем» обращаться к образу Иуды и пытаться понять его, вникнуть в его психологию? Какой в этом прежде всего нравственный смысл? Глубоко закономерным было появление в Евангелии не только положительно прекрасной личности — Иисуса, Богочеловека, но и его антипода — Иуды с его сатанинским началом, персонифицировавшего общечеловеческий порок предательства. Человечеству необходим был и этот символ для формирования нравственной системы координат. Попытаться как-то иначе взглянуть на образ Иуды — значит предпринять попытку ревизии его, а следовательно, посягнуть на сформировавшуюся в течение двух тысячелетий систему ценностей, что грозит нравственной катастрофой. Ведь одним из определений культуры является следующее: культура — это система ограничений, самоограничений, запрещающих убивать, красть, предавать и т.д. У Данте в «Божественной комедии», как известно, этическое и эстетическое совпадают: Люцифер и Иуда одинаково безобразны и в этическом, и в эстетическом плане — они антиэтичны и антиэстетичны. Всяческие новации в этой области могут иметь серьезные не только этические, но и социально-психологические последствия. Все это и дает ответ на вопрос, почему образ Иуды находился долгое время под запретом, на него как бы было наложено табу (запрет).

С другой же стороны, отказаться от попыток понять мотивы поступка Иуды — значит согласиться с тем, что человек является своего рода марионеткой, в нем всего лишь действуют силы других («вошел сатана» в Иуду), в таком случае человек и ответственности за свои действия не несет. Леонид Андреев обладал мужеством задумываться над этими непростыми вопросами, предлагать свои варианты ответов, заранее зная, что критика будет жесткой.

Приступая к анализу повести Л. Андреева «Иуда Искариот», необходимо еще раз подчеркнуть: положительная оценка Иуды — евангельского персонажа, — разумеется, невозможна. Здесь же предметом анализа является текст художественного произведения, а целью — выявление его смысла на основе установления взаимосвязей различного уровня элементов текста, или, что вероятнее всего, определение границ интерпретации, иначе — спектра адекватности.

Другие статьи по теме «Повесть «Иуда Искариот»: психологическая интерпретация евангельского сюжета»:

licey.net

Иуда Искариот

Среди учеников Христа, таких открытых, понятных с первого взгляда, Иуда из Кариота выделяется не только дурной славой, но и двойственностью облика: лицо его как будто сшито из двух половинок. Одна сторона лица — беспрерывно подвижная, усеянная морщинами, с черным острым глазом, другая — мертвенно гладкая и кажущаяся несоразмерно большой от широко открытого, незрячего, затянутого бельмом ока.

Когда он появился — никто из апостолов не заметил. Что заставило Иисуса приблизить его к себе и что влечёт к Учителю этого Иуду — также вопросы без ответов. Петр, Иоанн, Фома смотрят — и не в силах постичь эту близость красоты и безобразия, кротости и порока — близость восседающих рядом за столом Христа и Иуды.

Много раз спрашивали апостолы Иуду о том, что понуждает его совершать худые поступки, тот с усмешкой ответствует: каждый человек хоть однажды согрешил. Слова Иуды почти похожи на то, что говорит им Христос: никто никого не вправе осуждать. И верные Учителю апостолы смиряют свой гнев на Иуду: «Это ничего, что ты столь безобразен. В наши рыбацкие сети попадаются и не такие уродины!»

«Скажи, Иуда, а твой отец был хорошим человеком?» — «А кто был мой отец? Тот, кто сек меня розгой? Или дьявол, козел, петух? Разве может Иуда знать всех, с кем делила ложе его мать?»

Ответ Иуды потрясает апостолов: кто ославливает своих родителей, обречён погибели! «Скажи, а мы — хорошие люди?» — «Ах, искушают бедного Иуду, обижают Иуду!» — кривляется рыжий человек из Кариота.

В одном селении их обвиняют в краже козлёнка, зная, что с ними ходит Иуда. В другой деревне после проповеди Христа хотели побить Его и учеников камнями; Иуда бросился на толпу, крича, что Учитель вовсе не одержим бесом, что Он — просто обманщик, любящий деньги, такой же, как и он, Иуда, — и толпа смирилась: «Недостойны эти пришельцы умереть от руки честного!»

Иисус покидает селение в гневе, удаляясь от него большими шагами; ученики шествуют за Ним на почтительном расстоянии, кляня Иуду. «Теперь я верю, что отец твой — дьявол», — бросает ему в лицо Фома. Глупцы! Он им спас жизнь, а они ещё раз его не оценили.

Как-то на привале апостолы вздумали развлечься: мерясь силою, они поднимают с земли камни — кто больший? — и швыряют в пропасть. Иуда поднимает самый тяжёлый обломок скалы. Лицо его сияет торжеством: теперь всем ясно, что он, Иуда, — самый сильный, самый прекрасный, лучший из двенадцати. «Господи, — молит Христа Петр, — я не хочу, чтобы сильнейшим был Иуда. Помоги мне его одолеть!» — «А кто поможет Искариоту?» — с печалью ответствует Иисус.

Иуда, назначенный Христом хранить все их сбережения, утаивает несколько монет — это открывается. Ученики в негодовании. Иуда приведён к Христу — и Тот вновь вступается за него: «Никто не должен считать, сколько денег присвоил наш брат. Такие упрёки обижают его». Вечером за ужином Иуда весел, но радует его не столько примирение с апостолами, сколько то, что Учитель опять выделил его из общего ряда: «Как же не быть весёлым человеку, которого сегодня столько целовали за кражу? Если б я не украл — разве узнал бы Иоанн, что такое любовь к ближнему? Разве не весело быть крюком, на котором один развешивает для просушки отсыревшую добродетель, а другой — ум, потраченный молью?»

Приближаются скорбные последние дни Христа. Петр и Иоанн ведут спор, кто из них более достоин в Царствии Небесном сидеть одесную Учителя — хитрый Иуда каждому указывает на его первенство. А потом на вопрос, как он все-таки думает по совести, с гордостью отвечает: «Конечно, я!» Наутро он идёт к первосвященнику Анне, предлагая предать суду Назорея. Анна прекрасно осведомлён о репутации Иуды и гонит его прочь несколько дней подряд; но, опасаясь бунта и вмешательства римских властей, с презрением предлагает Иуде за жизнь Учителя тридцать сребреников. Иуда возмущён: «Вы не понимаете, что вам продают! Он добр, он исцеляет больных, он любим бедняками! Эта цена — выходит, что за каплю крови вы даёте всего пол-обола, за каплю пота — четверть обола. А Его крики? А стоны? А сердце, уста, глаза? Вы меня хотите ограбить!» — «Тогда ты не получишь ничего». Услышав столь неожиданный отказ, Иуда преображается: он никому не должен уступить права на жизнь Христа, а ведь наверняка найдётся негодяй, готовый Его предать за обол или два.

Лаской окружает Иуда Того, Кого предал, в последние часы. Ласков и услужлив он и с апостолами: ничто не должно помешать замыслу, благодаря которому имя Иуды навсегда будет в памяти людей называться вместе с именем Иисуса! В Гефсиманском саду он целует Христа с такой мучительной нежностью и тоской, что, будь Иисус цветком, ни капли росы не упало б с Его лепестков, не колыхнулся бы он на тонком стебле от поцелуя Иуды. Шаг за шагом идёт Иуда по стопам Христа, не веря глазам, когда Его бьют, осуждают, ведут на Голгофу. Сгущается ночь. Что такое ночь? Восходит солнце. Что такое солнце? Никто не кричит: «Осанна!» Никто не защитил Христа с оружием, хотя он, Иуда, украл у римских солдат два меча и принёс их этим «верным ученикам»! Он один — до конца, до последнего вздоха — с Иисусом! Осуществляются ужас его и мечта. Искариот поднимается с колен у подножия Голгофского креста. Кто вырвет победу из его рук? Пусть все народы, все грядущие поколения притекут в эту минуту сюда — они обнаружат лишь позорный столб и мёртвое тело.

Иуда смотрит на землю. Какая она вдруг маленькая стала под его стопами! Не идёт больше время само по себе, ни спереди, ни сзади, но, послушное, движется всей своей громадой лишь вместе с Иудой, с его шагами по этой маленькой земле.

Он идёт в синедрион и бросает им в лицо, как властелин: «Я обманул вас! Он был невинен и чист! Вы убили безгрешного! Не Его предал Иуда, а вас, предал вечному позору!»

В этот день Иуда вещает как пророк, чего не смеют трусливые апостолы: «Я видел сегодня солнце — оно смотрело на землю с ужасом, вопрошая: „Где же здесь люди?“ Скорпионы, звери, камни — все вторили этому вопросу. Если сказать морю и горам, во сколько люди оценили Иисуса, они сойдут со своих мест и обрушатся на головы ваши. »

«Кто из вас, — обращается Искариот к апостолам, — пойдёт со мною к Иисусу? Вы боитесь! Вы говорите, что на то была Его воля? Вы объясняете своё малодушие тем, что Он велел вам нести по земле Своё слово? Но кто поверит Его слову в ваших трусливых и неверных устах?»

Иуда «поднимается на гору и затягивает петлю на шее своей у всего мира на виду, довершая задуманное. По всему свету разлетается весть об Иуде-предателе. Не быстрее и не тише, но вместе со временем продолжает лететь эта весть. »

briefly.ru

Поделиться:
Нет комментариев

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.