Джордж Гордон Байрон

Джордж Гордон Байрон

Сегодня: 17 Месяц: 3.95 тыс. Год: 21.3 тыс. Всё время: 387 тыс.
Мой статус автора:

Джордж Го́рдон Ба́йрон, с 1822 года — Ноэл-Байрон, с 1798 года — 6-й барон Байрон (англ. George Gordon Byron (Noel), 6th Baron Byron; 22 января 1788 года, Лондон — 19 апреля 1824 года, Миссолунги, Османская Греция), обычно именуемый просто лорд Байрон (Lord Byron) — английский поэт-романтик, покоривший воображение всей Европы своим «мрачным эгоизмом». Наряду с Перси Шелли и Джоном Китсомпредставляет младшее поколение британских романтиков. Его альтер-эго Чайльд-Гарольд стал прототипом бесчисленных байронических героев в литературе разных стран Европы. Мода на байронизм продолжалась и после смерти Байрона, даже несмотря на то, что к концу жизни в стихотворном романе «Дон Жуан» и шуточной поэме «Беппо» сам Байрон перешёл к сатирическому реализму с опорой на наследие Александра Поупа. Поэт принял участие в Греческой войне за независимость, национальный герой Греции.

Гордон — второе личное имя Байрона, данное ему при крещении и совпадающее с девичьей фамилией матери. Отец Байрона, претендуя на шотландские владения своего тестя, использовал «Гордон» как вторую часть фамилии (Байрон-Гордон), а сам Джордж был записан в школу под такой же двойной фамилией. В 10-летнем возрасте после смерти двоюродного деда Джордж стал пэром Англии и получил титул «барон Байрон», после чего, как это принято у пэров данного ранга, его обычным обиходным именем стало «лорд Байрон» или просто «Байрон». Впоследствии тёща Байрона завещала поэту имущество с условием носить её фамилию — Ноэл (Noel), и королевским патентом лорду Байрону было разрешено в порядке исключения носить фамилию Ноэл перед титулом, что он и делал, подписываясь иногда «Ноэл-Байрон». Поэтому в некоторых источниках его полное имя может выглядеть как Джордж Гордон Ноэл Байрон, хотя одновременно всеми этими именами и фамилиями он никогда не подписывался.

Его предки, выходцы из Нормандии, пришли в Англию вместе с Вильгельмом Завоевателем и после сражения при Гастингсе были награждены богатыми поместьями, отнятыми у саксов. Первоначальное имя Байронов — Бурунь.[источник не указан 127 дней] Это имя часто встречается в рыцарских летописях средних веков. Один из потомков этого рода уже при Генрихе II изменил, в соответствии с выговором, свою фамилию на фамилию Байрон. Особенно Байроны возвысились при Генрихе VIII, который во время упразднения католических монастырей наделил сэра Байрона по прозвищу «сэр Джон малый с большой бородой» (sir John the little with the Great Beard) имениями богатого Ньюстедского аббатства в Ноттингемском графстве.

В царствование Елизаветы род Байронов пресёкся, но фамилия перешла к незаконному сыну одного из них. Впоследствии, во время английской революции, Байроны отличились непоколебимой преданностью дому Стюартов, за что Карл I возвёл представителя этого рода в звание пэра с титулом барона Рочдель. Одним из самых известных представителей этой фамилии был адмирал Джон Байрон, прославившийся своими необыкновенными приключениями и странствованиями по Тихому океану; матросы, любившие его, но считавшие невезучим, прозвали его «Джек Дурная Погода» (Foulweather Jack).

Старший сын адмирала Байрона, капитан Джон Байрон (1756—1791), был кутилой и мотом. В 1778 году он обвенчался с бывшей маркизой Комартен. Она умерла в 1784 году, оставив Джону дочь Августу(впоследствии миссис Ли), которую в дальнейшем воспитывали родственники её матери.

После смерти первой жены капитан Байрон женился вторично, по расчёту, на Кэтрин Гордон (ум. 1811), единственной наследнице богатого Джорджа Гордона, эсквайра. Она происходила из известного шотландского рода Гордонов, в жилах которого текла кровь шотландских королей (по линии Аннабеллы Стюарт). От этого, второго, брака отца родился в 1788 году будущий поэт.

Бедность, в которой родился Байрон и от которой его не избавил титул лорда, дала направление его будущей карьере. Когда он родился (на Холл-Стрит в Лондоне, 22 января 1788 года), его отец уже потерял семейное состояние, а мать возвратилась из Европы с остатками состояния. Леди Байрон поселилась в Абердине, и её «хромой мальчуган», как она называла сына, был отдан на год в частную школу, затем переведён в классическую гимназию. О детских выходках Байрона рассказывают много историй. Сестры Грей, нянчившие маленького Байрона, находили, что лаской можно делать с ним что угодно, но его мать всегда выходила из себя от его непослушания и бросала в мальчика что попало. На вспышки матери он нередко отвечал насмешками, но однажды, как он сам рассказывает, у него отняли нож, которым он хотел заколоть себя. В гимназии он учился плохо, и Мэри Грей, читавшая ему псалмы и Библию, принесла ему больше пользы, чем гимназические учителя. Когда Джорджу исполнилось 10 лет, умер его двоюродный дед, и мальчику по наследству перешли титул лорда и родовое поместье Байронов — Ньюстедское аббатство. Десятилетний Байрон так сильно влюбился в свою кузину Мэри Дафф, что, услыхав о её помолвке, впал в истерический припадок. В 1799 году он поступил в школу доктора Глени, где пробыл два года и всё время лечил свою больную ногу, после чего достаточно поправился, чтобы надевать сапоги. В эти два года он учился очень мало, зато прочёл всю богатую библиотеку доктора. Перед отъездом в школу в Хэрроу Байрон снова влюбился — в другую кузину, Маргариту Паркер.

В 1801 году он уехал в Хэрроу; мёртвые языки и древность вовсе не привлекали его, но зато он с огромным интересом прочёл всех английских классиков и вышел из школы с большими познаниями. В школе он славился рыцарским отношением к товарищам и тем, что всегда заступался за младших. Во время каникул 1803 года он опять влюбился, но на этот раз гораздо серьёзнее, чем прежде — в мисс Чаворт — девушку, отца которой убил «дурной лорд Байрон». В грустные минуты своей жизни он нередко жалел, что она отвергла его.

Юность и начало творчества

В Кембриджском университете Байрон углубил свои научные знания. Но больше он отличился искусством плавать, ездить верхом, боксировать, пить, играть в карты и т. п., поэтому лорд постоянно нуждался в деньгах и, как следствие, «влезал в долги». В Хэрроу Байрон написал несколько стихотворений, и в 1807 году в печати появилась его первая книга — «Часы досуга» (англ. Hours of idleness). Это собрание стихотворений решило его судьбу: выпустив сборник в свет, Байрон сделался совсем другим человеком. Беспощадная критика на «Часы досуга» явилась в «Эдинбургском Обозрении» лишь спустя год, за который поэт написал большое количество стихов. Явись эта критика тотчас же после выхода книги, Байрон, может быть, совершенно бросил бы поэзию. «Я сочинил за полгода до появления беспощадной критики 214 страниц романа, поэму в 380 стихов, 660 строк „Босвортского поля“ и множество мелких стихотворений, — писал он мисс Фэгот, с семейством которой был дружен. — Поэма, приготовленная мной к печати — сатира». Этой сатирой он и ответил «Эдинбургскому Обозрению». Критика первой книги страшно огорчила Байрона, но свой ответ — «Английские барды и шотландские критики» («English Bards and Scotch Reviewers») — он издал только весной 1809 года. Успех сатиры был громадным и смог удовлетворить уязвленного поэта.

В июне 1809 года Байрон отправился в путешествие. Побывал в Португалии, Испании, Албании, Греции, Турции и Малой Азии, где переплыл пролив Дарданеллы, чем впоследствии очень гордился. Можно предполагать, что молодой поэт, одержав блистательнейшую победу над своими литературными врагами, уехал за границу довольным и счастливым, но это было не так. Байрон покинул Англию в страшно подавленном состоянии духа, а вернулся ещё более угнетённым. Многие, отождествляя его с Чайльд-Гарольдом, предполагали, что за границей, подобно своему герою, он вёл слишком неумеренную жизнь, но Байрон и печатно, и устно протестовал против этого, подчёркивая, что Чайльд-Гарольд — только плод воображения. Томас Мур говорил в защиту Байрона, что тот был слишком бедным, чтобы содержать гарем. К тому же Байрона тревожили не только финансовые затруднения. В это время он потерял мать, и, хоть никогда не ладил с ней, тем не менее очень скорбел.

27 февраля 1812 года Байрон произнёс в Палате лордов свою первую речь, имевшую большой успех: «Разве мало крови [бунтарей] на вашем уголовном кодексе, что надо проливать её ещё, чтобы она вопияла к небу и свидетельствовала против вас?». «Смуглая раса с берегов Ганга до основания потрясет вашу империю тиранов».

Через два дня после этого выступления появились две первые песни «Чайльд-Гарольда». Поэма имела баснословный успех, и 14 000 её экземпляров разошлись за один день, что сразу поставило автора в ряд первых литературных знаменитостей. «Прочитав Чайльд-Гарольда, говорит он, — никто не захочет слушать моей прозы, как не захочу и я сам». Почему «Чайльд-Гарольд» имел такой успех, Байрон сам не знал и говорил только: «Однажды утром я проснулся и увидал себя знаменитым».

Путешествие Чайльд-Гарольда увлекло не только Англию, но и всю Европу. Поэт затронул всеобщую борьбу того времени, с сочувствием говорит об испанских крестьянах, о героизме женщин, и его горячий крик о свободе разнёсся далеко, несмотря на кажущийся циничный тон поэмы. В этот тяжёлый момент всеобщего напряжения он напомнил и о погибшем величии Греции.

Он познакомился с Томасом Муром. До этого времени он никогда не был в большом свете и теперь предался с увлечением вихрю светской жизни. Однажды вечером Даллас застал даже его в придворном платье, хотя Байрон ко двору не поехал. В большом свете хромой Байрон (у него немного было сведено колено) никогда не чувствовал себя свободно и высокомерием старался прикрывать свою неловкость.

В марте 1813 года он издал без подписи сатиру «Вальс», в мае же напечатал рассказ из турецкой жизни «Гяур», навеянный его путешествием по Леванту. Публика с восторгом приняла этот рассказ о любви и мщении и с ещё большим восторгом встретила поэмы «Абидосская невеста» и «Корсар», вышедшие в том же году. В 1814 году он издал «Еврейские мелодии», имевшие колоссальный успех и много раз переведённые на все европейские языки, а также поэму «Лара» (1814).

По своим взглядам на прогресс и развитие общества лорд Байрон был луддитом. Об этом свидетельствует его первая речь, произнесённая в палате лордов в феврале 1812 года. В ней он защищал и во многом оправдывал последователей Неда Лудда.

Брак, развод и скандал

В октябре 1812 года Байрон сделал предложение мисс Анне Изабелле Милбенк, дочери Ральфа Милбенка, богатого баронета, внучке и наследнице лорда Уэнтворта. «Блестящая партия, — писал Байрон Муру, — хотя предложение я сделал не вследствие этого». Он получил отказ, но мисс Милбенк выразила желание вступить с ним в переписку. В сентябре 1814 года Байрон повторил своё предложение, и оно было принято, а в январе 1815 года они обвенчались. Как он признавался её тёте, его долги и бурные романы так усложнили его жизнь, что в случае отказа Анны (Анабеллы) он бы женился на любой другой женщине, у которой не вызовет отвращения. Из-за увлечений жены математикой Байрон называл её «принцессой параллелограммов» и «математической Медеей».

В декабре 1815 года у Байрона родилась дочь по имени Ада, а в следующем месяце леди Байрон оставила мужа в Лондоне и уехала в имение к отцу. С дороги она написала мужу ласковое письмо, начинавшееся словами: «Милый Дик», и подписанное: «Твоя Поппин». Через несколько дней Байрон узнал от её отца, что она решилась никогда более к нему не возвращаться, а вслед за тем сама леди Байрон известила его об этом. В апреле 1816 года состоялся формальный развод. Байрон подозревал, что жена разошлась с ним под влиянием своей матери. Леди Байрон приняла всю ответственность на себя. Перед своим отъездом она призывала на консультацию доктора Больи и спрашивала его, не сошёл ли её муж с ума. Больи уверил её, что это ей только кажется. После этого она заявила своим родным, что желает развода. Причины развода были высказаны матерью леди Байрон доктору Лешингтону, и он написал, что причины эти оправдывают развод, но вместе с тем советовал супругам примириться. После этого леди Байрон сама была у доктора Лешингтона и сообщила ему факты, после которых он также не находил уже возможным примирение.

Истинные причины развода супругов Байрон навсегда остались загадочными, хотя Байрон говорил, что «они слишком просты, и потому их не замечают». Публика не хотела объяснить развод той простой причиной, что люди не сошлись характерами. Леди Байрон отказалась сообщить причины развода, и потому причины эти в воображении публики превратились во что-то фантастическое, и все наперебой старались видеть в разводе преступления, одно ужаснее другого (ходили слухи о бисексуальной ориентации поэта и о его инцестуозной связи со своей единокровной сестрой Августой). Издание стихотворения «Прощание с леди Байрон», выпущенное в свет одним нескромным приятелем поэта, подняло против него целую свору недоброжелателей. Но не все порицали Байрона. Одна сотрудница «Курьера» заявила печатно, что если бы ей написал муж такое «Прощание», она не замедлила бы броситься к нему в объятия. В апреле 1816 года Байрон окончательно простился с Англией, где общественное мнение в лице «озёрных поэтов» было сильно настроено против него.

Жизнь в Швейцарии и Италии

Перед отъездом за границу Байрон продал своё имение Ньюстед, и это дало ему возможность не тяготиться постоянным безденежьем. Теперь он мог предаться уединению, которого так жаждал. Лето Байрон провел на вилле Диодати на Женевской ривьере, совершив две небольшие экскурсии по Швейцарии: одну с Гобгаузом, другую с поэтом Шелли. В третьей песне «Чайльд-Гарольда» (май—июнь 1816) он описывает свою поездку на поля Ватерлоо. Мысль написать «Манфреда» посетила его, когда он на обратном пути в Женеву увидал Юнгфрау.

В ноябре 1816 года Байрон переехал в Венецию, где, по утверждению недоброжелателей, вёл самую развратную жизнь, которая, однако же, не помешала ему создать большое количество поэтических произведений. В июне 1817 года поэт написал четвёртую песнь «Чайльд-Гарольда», в октябре 1817 — «Беппо», в июле 1818 года — «Оду к Венеции», в сентябре 1818 — первую песнь «Дон-Жуана», в октябре 1818 — «Мазепу», в декабре 1818 — вторую песнь «Дон-Жуана», и в ноябре 1819 года — 3—4 песни «Дон-Жуана».

В апреле 1819 года он встретился с графиней Гвиччиоли, и они влюбились друг в друга. Графиня вынуждена была уехать с мужем в Равенну, куда вслед за ней поехал и Байрон. Через два года отец и брат графини — графы Гамба, замешанные в политическом скандале, должны были покинуть Равенну вместе с разведённой уже в то время графиней Гвиччиоли. Байрон последовал за ними в Пизу, где и жил по-прежнему под одной крышей с графиней. В это время Байрон горевал от утраты своего друга Шелли, утонувшего в заливе Специи. В сентябре 1822 года тосканскоеправительство приказало графам Гамба выехать из Пизы, и Байрон последовал за ними в Геную.

В апреле 1816 года Байрон посетил армянский остров Венеции.

Байрон жил с графиней вплоть до своего отъезда в Грецию и в это время очень много писал. В этот счастливый период жизни Байрона появились следующие его произведения: «Первая песня Морганте Маджиора» (1820); «Пророчество Данте» (1820) и перевод «Франчески да Римини» (1820), «Марино Фальеро» (1820), пятая песнь «Дон-Жуана» (1820), «Сарданапал» (1821), «Письма к Баульсу» (1821), «Двое Фоскари» (1821), «Каин» (1821), «Видение страшного суда» (1821), «Небо и земля» (1821), «Вернер» (1821), шестая, седьмая и восьмая песни «Дон-Жуана» (в феврале 1822); девятая, десятая и одиннадцатая песни «Дон-Жуана» (в августе 1822 года); «Бронзовый век» (1823), «Остров» (1823), двенадцатая и тринадцатая песни «Дон-Жуана» (1824).

Поездка в Грецию и смерть

Спокойная семейная жизнь тем не менее не избавила Байрона от тоски и тревоги. Он слишком жадно пользовался всеми наслаждениями и полученной славой. Вскоре наступило пресыщение. Байрон предположил, что в Англии его забыли, и в конце 1821 года провёл переговоры с Мэри Шелли о совместном издании английского журнала «Либерал». Однако вышло всего три номера. Впрочем, Байрон действительно начал терять былую популярность. Но в это время вспыхнуло греческое восстание. Байрон, после предварительных переговоров с комитетом филэллинов, образованным в Англии для помощи Греции, решился отправиться туда и со страстным нетерпением стал готовиться к отъезду. На собственные средства купил английский бриг, припасы, оружие и снарядил полтысячи солдат, с которыми 14 июля 1823 года отплыл в Грецию. Там ничего не было готово, ещё и предводители движения сильно не ладили друг с другом. Между тем издержки росли, и Байрон распорядился о продаже всего своего имущества в Англии, а деньги отдал на правое дело повстанческого движения. Большое значение в борьбе за свободу Греции имел талант Байрона в объединении несогласованных группировок греческих повстанцев.

В Месолонгионе Байрон заболел лихорадкой, продолжая отдавать все свои силы на борьбу за свободу страны. 19 января 1824 года он писал Хэнкопу: «Мы готовимся к экспедиции», а 22 января, в день своего рождения, он вошёл в комнату полковника Стэнхоупа, где было несколько человек гостей, и весело сказал: «Вы упрекаете меня, что я не пишу стихов, а вот я только что написал стихотворение». И Байрон прочёл: «Сегодня мне исполнилось 36 лет». Постоянно хворавшего Байрона очень тревожила болезнь его дочери Ады. Получив письмо с хорошей вестью о её выздоровлении, он захотел выехать прогуляться с графом Гамба. Во время прогулки пошёл страшный дождь, и Байрон окончательно захворал. Последними словами поэта были отрывочные фразы: «Сестра моя! дитя моё. бедная Греция. я отдал ей время, состояние, здоровье. теперь отдаю ей и жизнь!».

19 апреля 1824 года, на 37-м году жизни, Джордж Гордон Байрон скончался. Врачи сделали вскрытие, изъяли органы и поместили их в урны для бальзамирования. Лёгкие и гортань решили оставить в церкви Святого Спиридона, однако вскоре их оттуда украли. Тело забальзамировали и отправили в Англию, куда оно прибыло в июле 1824 года. Байрон был погребён в родовом склепе в церкви Святой Марии Магдалины в Хакнелл-Торкарде неподалёку от Ньюстедского аббатства в Ноттингемшире.

Интимная жизнь лорда Байрона вызывала много пересудов среди его современников. Он покинул родную страну на фоне кривотолков относительно непозволительно близких отношений с единокровной сестрой Августой. Когда в 1860 году появилась книга графини Гвиччиоли о лорде Байроне, то в защиту памяти его супруги выступила миссис Бичер-Стоу со своей «Истинной историей жизни леди Байрон», основанной на переданном будто ей по секрету рассказе покойной о том, что Байрон состоял в «преступной связи» с сестрой. Впрочем, подобные рассказы вполне отвечали духу эпохи: к примеру, они составляют основное содержание автобиографической повести Шатобриана «Рене» (1802).

В 1822 году Байрон передал Томасу Муру свои мемуары с указанием опубликовать после его смерти. Однако спустя месяц после его кончины Мур, Дж. Хобхаус и издатель Байрона Дж. Мюррей совместно сожгли записки из-за их беспощадной честности и, вероятно, по настоянию семьи Байрона. Этот поступок вызвал шквал критики, хотя, к примеру, Пушкин одобрял его.

Опубликованные в XX веке дневники Байрона раскрывают картину половой жизни поистине пансексуальной. Так, портовой городок Фалмут поэт описывал как «прелестное место», предлагающее «Plen. and optabil. Coit.» («многочисленные и разнообразные половые отношения»): «Нас окружают Гиацинты и другие цветы самого ароматного свойства, и я намерен собрать нарядный букет, чтобы сравнить с экзотикой, которую мы надеемся встретить в Азии. Один образец я даже возьму с собой». Этим образцом оказался юный красавец Роберт Раштон, который «был у Байрона пажом, как Гиацинт — у Аполлона». В Афинах поэту приглянулся новый фаворит — пятнадцатилетний Николо Жиро. Турецкие бани Байрон описывал как «мраморный рай шербета и содомии».

После смерти Байрона в списках стала расходиться эротическая поэма «Дон Леон», повествующая об однополых связях лирического героя, в котором легко угадывался Байрон. Издатель Уильям Дагдейл распустил слух, что это неизданное произведение Байрона, и под угрозой обнародования поэмы пытался вымогать деньги у его родственников. Современные литературоведы называют настоящим автором этого «вольнодумного» сочинения Джорджа Колмена.

Вдова поэта, леди Анна Изабелла, провела остаток своей долгой жизни благотворительностью. Только известие о её смерти 16 мая 1860 года пробудило о ней воспоминания.

Законная дочь лорда Байрона — Ада — вышла замуж за графа Уильяма Лавлейса в 1835 году и скончалась 27 ноября 1852 года, оставив двух сыновей и дочь. Известна как математик и создательница описания вычислительной машины Чарльза Бэббиджа. Было признано, что алгоритм вычисления чисел Бернулли на аналитической машине, описанный Адой в одном из своих комментариев к этому переводу, является первой программой для воспроизведения на компьютере. По этой причине Ада Лавлейс считается первым программистом. Разработанный в 1983 году язык программирования Ада назван в её честь.

Старший внук лорда Байрона, Ноэл, родился 12 мая 1836 года, недолго служил в британском флоте и после буйной и беспорядочной жизни умер 1 октября1862 года работником в одном из лондонских доков. Второй внук, Ральф Гордон Ноэл Милбенк, родился 2 июля 1839 года, вступил после смерти брата, наследовавшего незадолго до кончины баронство Уэнтворт от бабушки, в права барона Уэнтворта.

Характер творчества и его влияние

Поэмы Байрона более автобиографичны, чем сочинения других английских романтиков. Он острее многих чувствовал безнадёжное несоответствие романтических идеалов и действительности. Осознание этого несоответствия далеко не всегда повергало его в меланхолию и уныние; в последних его произведениях совлечение масок с людей и явлений не вызывает ничего, кроме иронической усмешки. В отличие от большинства романтиков, Байрон с уважением относился к наследию английского классицизма, к каламбурам и едкой сатире в духе Поупа. Излюбленная им октава предрасполагала к лирическим отступлениям и играм с читателем.

В викторианской Англии лорд Байрон был едва ли не предан забвению: его популярность не шла ни в какое сравнение с посмертным успехом Китса и Шелли. «Кто ныне читает Байрона? Даже в Англии!» — воскликнул в 1864 году Флобер. В континентальной Европе, включая Россию, пик байронизмапришёлся на 1820-е годы, но к середине XIX века байронический герой измельчал и сделался достоянием литературы преимущественно массовой и приключенческой.

Все заговорили о Байроне, и байронизм сделался пунктом помешательства для прекрасных душ. Вот с этого-то времени и начали появляться у нас толпами маленькие великие люди с печатию проклятия на челе, с отчаянием в душе, с разочарованием в сердце, с глубоким презрением к «ничтожной толпе». Герои сделались вдруг очень дешевы. Всякий мальчик, которого учитель оставил без обеда за незнание урока, утешал себя в горе фразами о преследующем его роке и о непреклонности своей души, поражённой, но не побежденной.

www.litmir.me

ДЖОРДЖ ГОРДОН БАЙРОН

ДЖОРДЖ ГОРДОН БАЙРОН

Вы скажете, что это очень странно, — писал когда-то Джордж Гордон Ноэль Байрон, — но правда всякой выдумки странней». В этих двух стихотворных строчках он подарил нам одновременно крылатую фразу, которая и по сей день в ходу, и меткую характеристику своей короткой, скандальной жизни, проведенной в погоне за наслаждениями.

Если прозвище вашего отца — Безумный Джек, есть все предпосылки к тому, что и вас будет ожидать непростая судьба. Маленький Джордж почти не помнил своего отца, поскольку тот допился до ручки, когда мальчику было всего три года. Но тяга Безумного Джека к излишествам успела проникнуть если не в кровь, то по крайней мере в неокрепший разум сына. В любом случае выбор у Байрона был невелик: мать его ненавидела, поэтому ему ничего другого не оставалось, как быть сыном своего отца. Мать называла его «хромым мальчишкой» (у него была больная нога) и однажды чуть до смерти не забила Джорджа кочергой. А его гувернантка Мэй Грей, по некоторым сведениям, заигрывала с ним, когда маленькому Байрону не было и десяти. Пожалуй, единственным приятным событием в его детстве было то, что он унаследовал состояние своего дяди, а вместе с состоянием получил в наследство и титул: барон Байрон из Рочдейла. С тех пор все именовали Джорджа Гордона не иначе как лорд Байрон.

Байрон вырос и стал ослепительно хорош собой. Его единственным физическим недостатком, помимо хромой ноги (впечатление от увечья он старался компенсировать, демонстрируя отличную спортивную подготовку), была склонность к полноте. По моде XIX века он боролся с этой предрасположенностью, моря себя голодом и принимая лошадиные дозы слабительного. Пищу ему заменял секс. Байрон был настоящим Казановой своего времени, через его постель в Венеции за один только год прошли 250 женщин. Список его побед включал в себя леди Каролину Лэм (широкую известность получила характеристика, данная ею Байрону: «Он злой, сумасшедший, с ним опасно иметь дело!»), его кузину Энн Изабеллу Милбенк (которая в 1815 году стала леди Байрон) и, предположительно, его сводную сестру Августу Ли. Однако Джордж Гордон не ограничивал себя только одним полом. У Байрона было множество гомосексуальных связей, причем часто с несовершеннолетними мальчиками. Вообще, в окружении Байрона нашлось бы не так много живых существ, с которыми он ни разу не вступал в сексуальный контакт, ну разве что экзотические животные, которых он держал дружбы ради.

Как следствие, Байрон стал самым знаменитым повесой в Европе. Его поэтические достижения никогда не привлекали столь напряженного внимания, как сопровождавшие его повсюду дикие слухи. Как ни странно, одной из самых популярных была сплетня, будто Байрон пьет вино из черепа. (Одни говорили, что это череп монаха, другие — что череп бывшей любовницы… Как видим, слухи пытались затмить реальность.) Похождения мужа встали леди Байрон поперек горла, и уже в 1816 году, всего через год после свадьбы, она подала на развод. Тогда Байрон, покинув Англию, перебрался в континентальную Европу и никогда больше не возвращался. Это был единственный способ скрыться от бдительного ока британской общественности.

Лето 1816 года Байрон провел в Швейцарии вместе со своим личным врачом Джоном Полидори. У них завязалась дружба с молодым поэтом Перси Биши Шелли и его невестой Мэри Годвин. В дождливую погоду компания развлекалась сочинением страшных историй. Мэри написала наброски того, что впоследствии превратилось в знаменитый роман «Франкенштейн», а Полидори, вдохновившись образом Байрона, написал рассказ «Вампир». История блестящего английского дворянина, который пьет кровь ни в чем не повинных жертв, как было доказано, оказала немалое влияние на Брама Стокера и его «Дракулу».

Из Швейцарии Байрон направился в Италию, где у него случился роман с еще одной замужней женщиной, графиней Терезой Гвиччиоли. Он прожил там до 1823 года, а потом отправился на встречу с судьбой, в Грецию — помогать грекам в борьбе против турецкого ига. Несмотря на полное отсутствие опыта в военных делах, Байрон занимался подготовкой войск и собирал необходимые повстанческим силам деньги. В Греции его и поныне считают национальным героем.

Так и не успев увидеть сформированные им отряды в действии, Байрон подхватил лихорадку и умер в пасхальное воскресенье 1824 года. Вскоре после смерти Байрона (кончину его оплакивала вся Англия) в Лондоне собрались его друзья, с тем чтобы зачитать воспоминания поэта. Рукопись была полна красочных описаний байро-новских любовных приключений, что, по мнению друзей, могло повредить его героической репутации, добытой тяжким трудом. Решив, что воспоминания ни в коем случае не должны быть опубликованы, друзья предали их огню.

ВОТ ТАК КОЛЛЕКЦИЯ!

В эпоху, когда фотографию еще не изобрели, Байрон придумал оригинальный способ сохранять память о своих бывших любовницах. Он срезал у каждой прядку лобковых волос, клал ее в конверт и надписывал на конверте имя женщины. В 1980-е годы конверты и их кудрявое содержимое еще хранились в издательстве, где печатался Байрон. Дальше их след теряется.

И ПЛЕМЯННИЦА, И ДОЧЬ

Среди бесчисленных любовных похождений Байрона был и роман с собственной сводной сестрой Августой Ли. Она на тот момент была замужем, но раз уж человек решился на инцест, что ему чужой брак? Многие современные ученые полагают, что дочь Августы Медора была на самом деле плодом байроновских любовных утех, и, таким образом, биография поэта выглядит еще более запутанной, чем мы все думали ранее.

ЛЮБОВЬ К ЖИВОТНЫМ

Помимо замужних женщин и молоденьких мальчиков, Байрон любил еще и животных. В его зверинце содержались лошади, гуси, обезьяны, барсук, лиса, попугай, орел, ворона, цапля, сокол, крокодил, пять павлинов, две цесарки и египетский журавль. Будучи студентом Кембриджа, Байрон держал в качестве домашнего животного медведя — это был шутливый протест против университетских правил, запрещавших держать в общежитии собак. В одном из своих писем Джордж Гордон даже писал, что его косматый товарищ «олицетворяет собой братство».

Имелись у Байрона и более привычные животные. Он путешествовал с пятью котами, один из которых носил кличку Беппо (название одной из байроновских поэм). Пожалуй, самый известный из четвероногих приятелей Байрона — его ньюфаундленд Ботсвейн, скончавшийся в 1808 году в возрасте пяти лет от бешенства. Байрон обессмертил Ботсвейна в стихотворении «Эпитафия собаке» и поставил ему в фамильном склепе памятник, который по размерам превосходит памятник самому поэту.

Леди Байрон не разделяла мужниной любви к фауне. После развода она многозначительно писала: «Причина ласкового и гуманного отношения к животным некоторых личностей, склонных к тирании, заключается в том, что животные не служат примером разумности и потому не могут порицать безнравственность их хозяина».

Смерти тридцатишестилетнего Байрона можно было избежать — она стала побочным продуктом одной из самых лженаучных медицинских технологий XIX века. После конной прогулки под дождем по греческой глубинке у поэта начался жар, и врачи буквально залечили его кровопусканиями до смерти. Пытаясь «осушить» источник высокой температуры, они прилепили к вискам Байрона двенадцать пиявок. К тому же они пичкали его касторкой, чтобы вызвать понос, — еще одна распространенная в те времена практика, которую современные светила медицины считают идиотской. В итоге бригада пиявок отсосала у пациента, и без того уже ослабленного лихорадкой, около двух литров крови. Неудивительно, что Байрон начал бредить, выкрикивая что-то бессвязное то по-английски, то по-итальянски. Возможно, он звал своего адвоката. Не прошло и суток, как он скончался.

ЛОРД БАЙРОН БЫЛ НАСТОЯЩИМ КАЗАНОВОЙ СВОЕГО ВРЕМЕНИ. В ВЕНЕЦИИ ЗА ОДИН ТОЛЬКО ГОД ЧЕРЕЗ ЕГО ПОСТЕЛЬ ПРОШЛИ 250 ЖЕНЩИН (А ВРЕМЯ ОТ ВРЕМЕНИ ТАМ БЫВАЛИ И ЮНОШИ).

Байрон мечтал быть похороненным в Уголке поэтов в Вестминстерском аббатстве. Однако ему было отказано в такой чести — якобы его биография была слишком возмутительной и скандальной, чтобы он мог покоиться рядом с такими светочами добродетели, как Джеффри Чосер и Эдмунд Спенсер. Тело Байрона нашло пристанище в фамильной усыпальнице в Хакнолл-Торкард. В июне 1938 года покой Байрона был потревожен. Непонятно с какой целью была устроена проверка, и сорок человек, вскрыв усыпальницу, вломились туда, видимо, надеясь поглазеть на тело поэта. Однако к тому моменту, как крышка гроба была поднята, в склепе осталось только трое самых смелых зевак. Один из них впоследствии писал, что тело поэта «оставалось в великолепной сохранности». Если не считать отсутствующих сердца и мозга (удаленных в ходе вскрытия), а также правой ноги, Байрон выглядел неплохо — особенно для человека, который умер за 114 лет до того. Один из очевидцев отмечал, что «детородный орган поэта был неестественно увеличен». Что ж, даже после смерти Байрон сумел посмеяться над непрошеными гостями. На следующий день они снова запечатали склеп и оставили тело Байрона покоиться с миром.

biography.wikireading.ru

Поделиться:
Нет комментариев

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.